Вне цепей

«Кровь — великое дело, и никто не знает, какие колена и какие причуды она может выкинуть».

      Тронный зал был забит до отказа. Воздух казался густым от запаха пота, воска и затаенного страха. Визерис, совсем иссохший, бледный как полотно, восседал на Железном Троне, тяжело дыша под весом короны. По правую руку от него замерла Алисента, чьи пальцы до белизны впились в подлокотники кресла.       Веймонд Веларион стоял в центре зала, и его голос гремел под сводами, наполненный ядовитой уверенностью:       — Кровь не лжет. Мы все годами смотрели на этих мальчиков. В них нет ни капли соли и чешуи! Это бастарды Харвина Стронга, навязанные великому дому Веларионов! Дрифтмарк должен принадлежать истинной крови, а не щенкам, рожденным в этой...       Тяжелый гул пробежал по рядам лордов. Рейнира побледнела, а Деймон положил руку на эфес Темной Сестры, готовый оборвать наглую речь сталью, но в этот момент массивные дубовые двери, окованные железом, распахнулись с таким грохотом, что Веймонд осекся на полуслове.       Герольд, чей голос обычно был размеренным, сейчас сорвался на высокий, почти благоговейный крик:       — Его Высочество, архимейстер Цитадели, принц Вэйгон Таргариен!       — Её Высочество, принцесса Сейра Таргариен!       — Его Высочество, наследник Дрифтмарка, принц Люцерис Веларион!       Зал ахнул. Имена легендарных беглецов прошлого — Сейры и Вэйгона — заставили Визериса вцепиться в подлокотники трона, словно он увидел ожившие тени своей юности. Но когда названные миновали порог, всё внимание приковал к себе юноша.       Люцерис шел впереди. В свои неполные пятнадцать лет он вытянулся и возмужал настолько, что теперь был одного роста с Эймондом, который застыл у стены. На Люке был доспех из темной чешуи, а поверх плеч накинут тяжелый плащ. Его волосы, отросшие до талии, были заплетены в тугие валирийские косы, в которых ярко серебрились седые пряди. Он шел походкой хищника.       Люк остановился прямо перед Веймондом. Тот, кто мгновение назад казался грозным, теперь выглядел суетливым стариком рядом с юношей, чье лицо казалось высеченным из холодного камня.       — Я слышал, здесь обсуждали мою кровь, — голос Люка, ставший низким и властным, разнесся по залу в абсолютной тишине. — Я пришел, чтобы навсегда закончить этот спор.       В конце зала Эймонд не сводил единственного глаза с племянника. Его сердце забилось чаще — добыча не просто вернулась, она стала его зеркальным.       Веймонд Веларион, оправившись от первого шока, побагровел. Его ноздри раздулись, а рука легла на рукоять меча.       — Ты! — выплюнул он, делая шаг к Люцерису. — Как ты смеешь являться сюда после двух лет бродяжничества по заморским притонам и открывать рот? Твое появление ничего не меняет! Ваши лица — клеймо позора, и никакие седые пряди не скроют правды о твоем рождении! Дрифтмарк не достанется...       — Довольно, — голос Люка, холодный и ровный, как сталь, только что вынутая из ледяной воды, перекрыл ярость Веймонда.       Люцерис медленно повернулся к нему, и Веймонд невольно отшатнулся — взгляд мальчишки, немигающий и тяжелый, лишал воли.       — Что ж вы, раньше своих претензий не предъявляли? — Люк сощурился, и в его голосе прорезалась опасная издевка. — Вы дождались, пока Морской Змей окажется при смерти, чтобы нанести удар в спину? Неужели нельзя надеялись, что он не сможет подняться с ложа и лично изгнать вас из семьи за предательство?       В зале послышался одобрительный шепот лордов. Аргумент Люка бил точно в цель: поведение Веймонда теперь выглядело не как борьба за истину, а как обычная трусость.       — И раз уж вы так печетесь о чистоте крови и законах наследования, — Люк сделал шаг вперед, возвышаясь над Веймондом, — Позвольте напомнить вам порядок. Даже если бы я и мои братья не были бы Веларионома, у лорда Корлиса есть еще и внучки — Бейла и Рейна. И только после них, в самом хвосте очереди, стоите вы, со своими признанными бастардами.       Веймонд открыл рот, чтобы возразить, но Люк не дал ему вставить и слова, обратившись к королю:       — Ваша Светлость, архимейстер Вэйгон привез доказательства, которые заставят замолчать любого, кто сомневается в происхождении, как моем, так и моих братьев.       Сейра за спиной Люка довольно улыбнулась, поправляя шелк. Она видела, как в глазах Эймонда вспыхнул неподдельный интерес. Одноглазый принц подался вперед, явно наслаждаясь тем, как его племянник превращает опытного лорда в загнанного зверя.       Визерис, чьи глаза впервые за долгое время лишились мутной пелены боли, подался вперед, глядя на внука. Он видел в нем не испуганного мальчика, а мужчину, в чьих жилах текла сталь.       — Прекрасно, мой мальчик, — голос короля прозвучал на удивление твердо. — Давно пора прекратить эти безосновательные сплетни, порочащие честь моей дочери и моих внуков. Архимейстер, мы внимаем вам.       Вэйгон сухо кивнул и коротко хлопнул в ладоши. Тяжелые двери снова открылись, и в зал вошли помощники мейстера, бережно неся массивные подрамники, накрытые плотной тканью.       — Узнав о дерзких притязаниях сира Веймонда, — начал Вэйгон, и его старческий голос, привыкший к лекционным залам Цитадели, разнесся по тронному залу с непререкаемым авторитетом, — Я имел смелость извлечь из закрытых хранилищ Цитадели портреты тех, кто стоял у истоков великих союзов нашего дома.       По сигналу архимейстера ткани упали. Взорам лордов предстали лица, сошедшие со страниц истории.       — Вот лорд Аррен, отец покойной королевы Эйммы, — Вэйгон указал на портрет крепкого мужчины с каштановыми волосами и волевым подбородком. — А вот лорд Стефон Баратеон и его предок Орис. Посмотрите на их темные пряди, на их широкие плечи. Взгляните на леди Аргеллу Дюрандор, чья кровь наделила Баратеонов их знаменитой статью и мастью.       Вэйгон сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.       — Я прошу всех присутствующих внимательно посмотреть на эти лица, а затем на принца Люцериса. И я напоминаю тем, чья память коротка: моя племянница, принцесса Рейнис, родилась черноволосой и оставалась таковой долгие годы, пока не поседела после смерти моего брата Эймона.       Шепот, похожий на шелест змей, пронесся по залу. Лорды невольно переводили взгляд с портретов на Люка. Скулы, линия челюсти, упрямый подбородок и разлет бровей. Теперь «строгая» внешность Люка выглядела не как признак бастарда, а как торжество генов его великих прадедов.       — Чья кровь играет в жилах принца? — Вэйгон прищурился, глядя прямо на Веймонда. — Валирийское серебро, смешанное с мощью Штормового Предела и Долины Аррен. Оспаривать это — значит оспаривать саму историю Семи Королевств.       Веймонд Веларион, загнанный в угол авторитетом архимейстера и вековыми полотнами, задыхался от бессильной ярости. Его лицо пошло багровыми пятнами. Он понимал, что проигрывает этот бой, и в отчаянии выкрикнул последнее, что могло спасти его положение:       — Портреты покойников! — Веймонд обвел зал безумным взглядом. — Вы показываете нам тех, кто давно в могиле! Но почему среди этих картин нет ни одного изображения дома Стронгов? Почему мы не сравниваем принца с теми, на кого он похож на самом деле? Где портрет Лионеля Стронга или его сыновей?       Тишина, воцарившаяся в зале, была нарушена звонким, издевательским смехом. Сейра выступила вперед, поправляя свои расшитые рукава. Её смех был подобен удару хлыста.       — О, сир Веймонд, вы меня забавляете, — произнесла она, вытирая воображаемую слезу в уголке глаза. — Дом Стронгов, безусловно, почтенен, но он не настолько древен и велик, чтобы его семейные портреты занимали место в закрытых хранилищах Цитадели рядом с королями и верховными лордами. Мы здесь обсуждаем кровь драконов и великих домов, а не родословную недавних выскочек из Харренхолла.       Сейра сделала паузу, и её взгляд, острый как бритва, скользнул по рядам лордов, пока не остановился на тени у стены.       — И зачем нам бездушные холсты, когда живой представитель этого дома находится прямо здесь, в этом зале?       Она медленно подняла руку, указывая тонким пальцем на лорда Лариса Стронга, который замер в тени колонны, опираясь на свою трость.       — Посмотрите на лорда Лариса, — в голосе Саэры звучал чистый яд. — А теперь посмотрите на принца Люцериса.       Зал, как по команде, повернул головы. Разница была вопиющей. Люк, высокий, поджарый и статный, с лицом, которое после испытаний Валирии казалось высеченным из мрамора, стоял неподвижно, как изваяние. Рядом с ним Ларис Стронг выглядел болезненной тенью с бегающим взглядом и тяжелой походкой.       — Вы видите сходство, сир Веймонд? — вкрадчиво спросила Саэра. — Лично я вижу в Люцерисе мощь Дюрандоров и благородство Арренов. А любого, кто видит здесь «Стронга», я бы порекомендовала отправить к мейстерам — лечить зрение.       Веймонд открыл рот, но не смог издать ни звука. Лорды в зале начали открыто посмеиваться. Ларис Стронг лишь сильнее сжал свою трость, его лицо осталось непроницаемым.       Визерис тяжело опустил руку на подлокотник трона.       — Вопрос исчерпан, — выдохнул король. — Люцерис Веларион — мой законный внук и наследник Дрифтмарка. А любое иное слово отныне будет считаться государственной изменой.       Зал одобрительно зашумел. Рейнира сделала шаг к сыну, её глаза сияли от слез, но Люк не шелохнулся, он продолжал смотреть на деда-короля.       — Ваша Светлость, — голос Люка прозвучал чисто и твердо, заставив зал замолкнуть. — У меня есть просьба, которую я прошу исполнить прямо сейчас, при всех свидетелях.       Визерис удивленно приподнял бровь.       — Говори, мой мальчик. Любая твоя просьба в будет услышана.       — Я прошу вашего дозволения передать титул наследника Дрифтмарка и права на Морской трон моему младшему брату — Джоффри, — произнес Люк.       По залу пронесся вздох изумления.       — Отказаться от Дрифтмарка? — Визерис нахмурился, искренне не понимая. — Но почему? Ты — старший из претендентов после Джейса. В чем причина такого решения?       Люк позволил себе короткую, почти мальчишескую, но пропитанную иронией улыбку.       — Причина проста, Ваша Светлость, — ответил Люк, и в его глазах блеснуло лукавство. — Сложно быть Лордом Приливов, когда тебя мучает морская болезнь. Соль и палубы — это удел моего брата и деда. Мой же удел — небо.       Сейра за его спиной тихо прыснула, прикрыв рот веером. Она знала, что Люк лжет: после штормов Валирии никакая качка не была ему страшна. Он просто сбрасывал с себя последние оковы.       — Я дракон, дедушка, — добавил Люк уже серьезнее. — И я хочу принадлежать только небу и своей семье.       Визерис долго смотрел на внука, переводя взгляд на его седые пряди и два меча на поясе. Он понял: перед ним стоит человек, которого уже невозможно запереть в замке или привязать к титулу.       — Да будет так, — провозгласил король. — Джоффри Веларион объявляется наследником Дрифтмарка. А ты, Люцерис... ты остаешься принцем крови и вольным всадником нашей семьи.       Люк поклонился. Теперь он был официально свободен. Он развернулся и пошел к выходу, его тяжелый плащ взметнулся, задев сапог Эймонда, мимо которого он проходил.       — Книга была интересной, дядя? — не оборачиваясь, негромко спросил Люк, проходя мимо одноглазого принца.       Эймонд почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь.