Иной сценарий

Прошло три дня, и дом постепенно обретал свой рваный, но всё же ритм. Вещи Кристины наконец перевезли, и теперь её угол напоминал крошечный филиал офиса. Она работала дистанционно, согнувшись над ноутбуком. Феликс проявил неожиданную заботу: настроил управление левой рукой и подключил голосовой ввод, что значительно облегчило написание бесконечных отчётов. Кристина не собиралась сидеть у него на шее. Мысль о том, чтобы снова быть зависимой от мужчины, пугала её до дрожи. Именно поэтому утром она решила, что негоже быть настолько беспомощной. Ей позарез нужно было хоть что-то приготовить самой — хотя бы для того, чтобы убедиться в своих умениях. Непонятное чувство какой-то то ли вины, то ли неудобства душили её до такой степени, что травмированная рука перестала казаться помехой. Всё начиналось красиво. В планах были солёные оладьи с начинкой. На тесте всё шло неплохо: яйца были успешно разбиты в миску, а мука не разлетелась белым облаком по всей поверхности кухни. Кристина чувствовала крошечный триумф. Отставив тесто в сторону, она взялась за начинку: помидоры, колбаса, сыр и зелень. Сыр был успешно натёрт, следующими она решила взять помидоры, что были намного сложнее. Перед Кристиной встала задача — порезать красные овощи кубиками на доске. Она слишком в себя поверила из-за прошлых удач. Не прошло и двух минут, как на пол полетели «расчленённые» — ведь назвать их порезанными было просто невозможно — помидоры, следом за ними скользнула досточка и одинокая, любимая чашка Феликса. Она до этого просто ждала своего часа, чтобы её помыли от вчерашнего кофе, но, видимо, не судьба. Кофейная гуща, алый сок помидоров и острые синие осколки смешались воедино. Девушку накрыла паника, она не знала, за что первое хвататься, тряпка или осколки. Она сжалась, сердце пропустило удар, руки затряслись от осознания ситуации. — Блять… чёрт, чёрт, чёрт! — выругалась Кристина, и в спешке, почти в агонии, стала убирать всё это месиво. Феликс слышал, что девушка там орудует, но решил ей не мешать, давая пространство. Однако на звуки распада СССР он пришёл быстро. — Что случилось? — он остановился в проёме. Его взгляд скользнул по луже кофе и осколкам, и он всё понял без лишних слов. — Прости, прости, я случайно, я сейчас всё уберу! — Кристина обернулась на него. Её трясло, она ещё более судорожно стала собирать осколки левой рукой. Она краем глаза заметила, как тот молча, но решительно направляется к ней. Сердце ушло в пятки. Она сжала острые осколки в кулаке, и в принципе вся сжалась в комок, ожидая удара. Но случилось то, чего она не ожидала: Феликс просто мягко подхватил её под руки и поставил на ноги. — Иди руку помой, а я пока уберу. — Хорошо, — она быстро ушмыгнула в ванную, боясь, что тот передумает её не бить. Однако парень уже успел всё убрать и вытереть пол, а Кристины всё не было. — Ты чего тут? — он заглянул в открытую ванную. Девушка стояла к нему спиной, застыв над раковиной. — Ничего! — она резко повернулась, пряча левую руку за спину. Конечно же, это не осталось без внимания Феликса, которого такое поведение сильно смутило. — Что у тебя в руке? — он зашёл в комнату и опёрся о дверной косяк, преграждая путь. — Ничего, говорю же, — но её лихорадочные действия говорили совершенно о другом. — Дай гляну. До парня дошло, что, возможно, в руке не вещь, а повреждение. — Феликс, не надо, — она ещё сильнее завела руку назад, вжимаясь в стену. — Дай говорю. Он взял её руку и посмотрел самостоятельно. На удивление, Кристина не особо-то и сопротивлялась — силы её покинули. В ладони был осколок. Он вошёл глубоко, так, что без пинцета достать его было невозможно. — Ты его зубами, что ли, пыталась достать? — парень заметил небольшой мокрый след вокруг раны. — Мг… — От дурик, жди, — Феликс развернулся и вышел за аптечкой. Для Кристины это было… каким-то шоком. Умом она понимала, что Феликс не Марк и доставлять ей боль не будет, но чувства и старые травмы диктовали другое. Она не знала: бежать ей, спрятаться, а может, вообще закрыться? Сознанием она знала, что парень просто хочет помочь, но сама была подобна напуганному зверьку, которого вновь хотят побить. Всё же страх стал сильнее и преодолел разум. Она рванула к двери и закрыла её, защёлкивая замок на один оборот. Как раз в этот момент пришёл Феликс и дёрнул ручку. — Кристин? Девушку тут же накрыла безысходность. Она понимала, что он хочет помочь, но её ПТСР твердило обратное. С одной стороны, на неё давило замкнутое пространство, которое в её сознании ничем не отличалось от кладовки Марка. С другой стороны, за дверью стоял Феликс, которого она тоже смертельно испугалась. — Открой дверь, пожалуйста, — он говорил максимально спокойно, стараясь не усугубить ситуацию. — Нет! — категорический отказ последовал из-за двери. — Нет, уходи! — Ты же понимаешь, что ты сама не вытащишь осколок, как бы ни хотела? Но Кристина слышала не это. В её ушах звучало: «Ты же понимаешь, что ты ни на что не способна? Что ты не справишься без меня?». — Кристина, я не буду открывать дверь насильно, открой, пожалуйста, сама. Ответа не последовало. Она уже не слышала, что он ей говорит. Реальность поплыла. Она лишь осела на пол, сжимаясь в маленький комок между ванной и стеной. — Кристин? — ответа вновь не было. — Кристина! В этот раз ответ был. Но это были не слова, а сдавленный стон и всхлипы. Она задыхалась. — Блять. Замки в квартире были слабые, и открыть их не составляло труда даже без ключей. Феликс вставил часть пинцета в скважину, и тот успешно поддался. Парень вошёл и присел рядом на корточки, взяв её за плечи. — Не трогай меня! — она ещё сильнее сжалась, закрываясь руками от невидимых ударов. — Посмотри на меня, — он постарался заглянуть ей в глаза. — Посмотри на меня, говорю. Но девушка наотрез отказывалась смотреть на него. — Послушай, ты же знаешь, я тебе ничего плохого не сделаю, слышишь? — он говорил тихо. Это помогало слабо, ведь страх был вызван не реальностью, а памятью. — Кристина, назови мне пять вещей, которые ты видишь, быстро, — та промолчала. — Называй давай! — Раковина… — наконец выдавила она. — Пинцет, стиралка… пинцет… ты. — Четыре вещи, которые ты можешь потрогать. — Кафель… металл, футболка… бинт. — Молодец. Три звука, которые ты можешь слышать. — Ару где-то шкребёт… машины на улице… твой голос. — Умница. Два запаха, которые ты можешь услышать. — Стиральный порошок… и шампунь. — И один абсолютно любой вкус. — Мята… — Нормально? Живая? — Мг… Повисла тишина. Это было тяжелое молчание двух людей, которые только что пережили невероятный стресс. Первым встал Феликс. Он поднял за собой Кристину и усадил её на край ванны. — Давай лапу, — он протянул ей руку, пока второй брал потерянный в суматохе пинцет. Та теперь уже послушно дала ему ладонь. — Дурнэ ты всё-таки, — тихо сказал парень, доставая осколок стекла из раны и сразу же заливая её перекисью. На это Кристина лишь тихонько зашипела от резкой боли. Тот положил ей чистую вату на рану и мягко сжал её руку в кулак, чтобы остановить кровь. — Пошли на кухню, чай хоть попьём. Уже на кухне, когда они уселись — Феликс со своим черным кофе, а Кристина с горячим ромашковым чаем — парень всё-таки решился спросить. — Ну… Я чашку твою разбила, любимую причём… Прости… — Ничего страшного, всяко бывает. Но я сомневаюсь, что только из-за кружки. Прошлое? — Мг… Когда я раньше как-либо провинилась, например, та же разбитая посуда, он меня бил сразу же на месте. А если я ещё и травму получала, то он либо пальцами рану разрывал ещё сильнее, либо его самое любимое было — уходить за ремнём. Вот меня и накрыло в ванной. Замкнутое пространство и воспоминания, как он уходил, а потом приходил весь из себя такой ласковый, сдирал кофту и бил. Я-то понимаю, что ты не он и так далее, но всё же было страшно… Феликс лишь отвёл взгляд к окну. Он не знал, что можно на это ответить. Тишина на кухне стала густой от её признания. Они ещё недолго посидели в тишине, под тиканье часов и мурчание Ару. Однако это была не неловкая тишина, а наоборот. Спустя пару часов Феликс всё-таки решил, что пора бы и разбирать коробки, пока он на удалёнке и есть немного времени. Парень взял первую попавшуюся коробку и уселся на пол. Как только он начал вскрывать скотч, в дверном проёме показалась Кристина. — Только если тебя опять паничка не накроет, — хмыкнул он, пытаясь подколоть её, чтобы вернуть к реальности. Кристина зашла в зал. Теперь она сидела на полу рядом, а Феликс взял на себя роль сортировщика. — Смотри, коробки собирал не я, а кенты из того города, ибо я быстро переезжал сюда. Нужно выкинуть ненужное и отсортировать, что куда. — В общем, перебрать. — Именно. Разбор коробок проходил в удивительно уютной атмосфере. Кристина подавала вещи, а Феликс их уже раскладывал. Так прошли первые несколько ящиков, а потом попалась коробка с надписью «Разное. Спальня». И всё бы было хорошо, но под простынёй Кристина нащупала фотографию. Пока парень относил стопку белья в спальню, она смогла рассмотреть снимок. Это была увесистая рамка из дуба. На фотографии был счастливый Феликс рядом с не менее счастливой, лучезарной девушкой. Её лицо было густо усеяно веснушками, а сама она была огненно-рыжей, с копной кудрявых волос. На фотографии Феликс мягко целовал её в щёку, пока та делала селфи. Они были в каком-то парке, а сбоку была надпись: «Полгода». Внезапно вернулся парень и застал Кристину, старательно рассматривающую фотографию. — Что там? — он подошёл ближе, заглядывая через плечо. — Это Сеня, да? — она обернулась на него. В его глазах в ту же секунду появилась такая тоска, что Кристине показалось — от неё можно на стену лезть. — Ага, Сенька… — он аккуратно забрал фотографию из её рук и сел на диван вместе с ней. — И куда же тебя деть? — Звучало так, будто он сказал это не рамке, а самой рыжей. — Тут ещё одна, — Кристина достала из глубины коробки чёрно-белую фотографию формата А4 с траурной ленточкой на углу. Там была Сеня на сером фоне. Эта серота совсем не шла той светлой улыбке на фото. — Ещё лучше… Рыжик, Рыжик, куда ж тебя деть-то, а? — он смотрел на фотографии и будто реально общался с живым человеком, от этого у Кристины защемило в груди. — Ладно, полежи пока в альбомах, потом решу. Может, на кладбище вывезу. Он встал и аккуратно положил фотографии к старым фотоальбомам, но боком, поэтому видно было лишь края рамки. Память всё ещё слишком сильно кусалась. — Что там дальше? — Вот, — Крис достала из коробки женский крабик для волос. Феликс взял его в руки, повертел. — Вот приколы, а она меня обвиняла в его пропаже… Если хочешь — забери. Сама же говорила, что у тебя резинок нет. Он протянул ей вещицу обратно. Кристина приняла её с неловкостью. Это была часть чужой, старой жизни, которая теперь оказалась в её руках. Они продолжали разбирать вещи, то и дело натыкаясь на следы Сени. Феликс либо отдавал их Кристине, либо они их откладывали в отдельную стопку. — Да? — А ты по ней скучаешь? Феликс на секунду остановился. Его только что ровные плечи опустились вниз, а сам он будто не поник, а реально приобрёл какой-то сероватый оттенок. — Очень. Кристин, ты даже не представляешь, как я по ней скучаю. Возможно, сильнее, чем по Рите в цирке, не знаю. Думал, с ума сойду в больнице. — Ты чувствуешь вину за случившееся? — она внезапно вспомнила слова Риты, которая когда-то говорила: «Он сам себя ненавидит из-за случившегося, ты думаешь, он тебя осуждать будет?». — Я не хочу продолжать эту тему. Оно тебе не надо. — Опять ты за своё? — Да, опять. Но это рассказывать тебе не буду. Не лезь в эту тему больше. Мягкий тон внезапно сменился металлическим, холодным. Парню всё ещё было невыносимо больно поднимать эту тему и ворошить её. Однако он понимал, что если будет вечно задерживаться на смерти Ксюши, то и сам вскоре погибнет, поэтому жил дальше. Или хотя бы старался. — Ладно, хватит на сегодня коробок. Уже поздно. Иди отдыхай. — Как скажешь. Они разошлись по комнатам. В квартире воцарилась давящая тишина.