Наконец
6 апреля 2026 г., 16:58
— Гаюс, — тихо поздоровался сэр Гвейн, и вслед за ним в комнату вошли остальные рыцари Круглого стола, тоже подняв руки в приветствии.
— Мы хотели проверить, как там Мерлин, — ответил он на вопросительный взгляд Гаюса. — Решили, что вы уже успели с ним поговорить.
Гаюс смягчился и улыбнулся, поднимаясь со скамьи.
— Я с ним не разговаривал, — признался он. — Меня срочно вызвали, и я был занят до последнего колокольного звона. Когда я вернулся, в комнате уже было тихо, а Мерлин выглядел очень уставшим, поэтому я оставил его спать.
Гаюс улыбнулся, глядя на их разочарованные лица.
— Однако мне нужно перевязать его рану. Кто-нибудь из вас может остаться и помочь?
Он сдержал смешок, когда все они с энтузиазмом закивали и последовали за ним к лестнице.
Гаюс тихо прошёл к комнате Мерлина и бесшумно открыл дверь, но остановился, не успев пересечь комнату, как только увидел своего подопечного на постели. А именно, своего подопечного, крепко заключённого в объятия Артура: оба юноши спали, а золотистая голова Артура покоилась на тёмных волосах Мерлина.
Гаюс на мгновение задержался, глядя на них двоих. Напряжение постепенно покинуло его плечи, когда он с выдохом отпустил раздражение, которое сидело у него в груди с той минуты, как он потребовал у Артура объяснений о том, где Мерлин.
Он знал, что Артур хороший человек и заботится о своём слуге, Гаюс не раз говорил об этом Мерлину. Но он опасался, что уязвлённая гордость Артура и его неумение просить прощения помешают ему всё исправить. Гаюс был рад видеть, что недооценил своего короля.
По тому немногому, что он мог разглядеть на лице своего подопечного, щеки Мерлина были раскрасневшимися и заплаканными, но не было похоже, что началась инфекционная лихорадка. Сейчас ему больше всего нужен был сон, и Гаюс решил оставить его в покое до утра.
Он повернулся обратно к двери, и его позабавило выражение нежного одобрения на лицах рыцарей. Он молча махнул им рукой, показывая, что им следует вернуться в главную комнату, вместо того чтобы будить пару.
Последний раз с теплотой взглянув на спящих мужчин, рыцари согласились и направились вниз по лестнице, стараясь ступать так тихо и незаметно, как только были способны.
— Ну, — негромко сказал сэр Гвейн, когда они вернулись в главный зал, — похоже, завтра мне не придётся бросать перчатку.
Гаюс и остальные рыцари тихо фыркнули от смеха.
Гаюс вернулся на своё прежнее место у рабочего стола, всё ещё покачивая головой с лёгким весельем. Он не сомневался, что рыцарь и правда бросил бы вызов Артуру, если бы не увидел доказательств того, что Артур уже начал исправлять ситуацию без насильственного вмешательства.
Гаюс поднял взгляд и приподнял бровь, глядя на рыцарей, когда те вместо того, чтобы выйти, расселись по комнате.
— Могу ли я чем-нибудь вам помочь, сэры рыцари? — спросил Гаюс с лёгкой усмешкой, наблюдая, как четверо мужчин краснеют и неловко переминаются, пытаясь придумать ответ.
— Ну, — начал сэр Леон, звуча неловко и неуверенно. — Вы… вы уверены, что с Мерлином всё будет в порядке? Он довольно сильно хромал и сказал, что его ногу распороло.
На лице Гаюса появилась тёплая ободряющая улыбка, и он кивнул.
— Может, я пока и не смог как следует заняться его ногой, — сказал он им со знанием дела, — но я был достаточно близко, чтобы провести первичную оценку состояния Мерлина, и до утра он будет в порядке.
— Вы уверены? — спросил сэр Элиан тише, чем Гаюс когда-либо слышал. Обычно сэр Элиан излучал спокойную уверенность, но сейчас она, казалось, покинула его, пока он смотрел на Гаюса широко раскрытыми испуганными глазами. — Просто… просто инфекции… ну, я знаю, что вы знаете, что инфекции могут очень быстро ухудшиться, и что если вы подождёте до утра, а будет уже слишком поздно и он…
Гаюс поднял руку и покачал головой, останавливая панические сбивчивые объяснения.
— Я уверен, — сказал он сэру Элиану мягким успокаивающим тоном. — Я служу лекарем дольше, чем вы живёте, сэр Элиан. Я не стал бы рисковать здоровьем своего подопечного, если бы считал, что существует хотя бы малейшая вероятность того, что за ночь инфекция выйдет из-под контроля.
Рыцари слегка расслабились и кивнули, принимая его ответ.
— Мы не сомневаемся в ваших способностях, — сказал сэр Персиваль, и его глубокий тихий голос прозвучал немного робко. — Просто… мы переживаем за него.
Гаюс понимающе улыбнулся и взял нож и пучок трав.
— Я знаю, — заверил он крупного рыцаря. — С Мерлином всё будет в порядке.
Гаюс некоторое время занимался травами, а затем снова поднял взгляд и внимательно посмотрел на рыцарей.
— Вы сегодня задумчивы, — заметил Гаюс, обращаясь к сэру Гвейну, который сидел непривычно тихо, особенно если учитывать, что обычно рядом с разговорчивым рыцарем Гаюсу было трудно вставить хоть слово.
Гвейн отвёл взгляд от огня, в который до этого мрачно вглядывался, бросил краткий изучающий взгляд на лицо Гаюса и снова уставился в очаг.
— Он даже не злился на нас за то, что мы не заметили, — тихо сказал Гвейн, звуча так серьёзно и печально, как Гаюс никогда прежде не слышал. — Он сказал, что и не ожидал, что кто-то, кроме вас, заметит.
Остальные рыцари вздрогнули от напоминания, но сэр Гвейн не отводил взгляда от горящих поленьев.
Тишина затянулась, пока Гаюс пытался подобрать ответ, но сэр Гвейн продолжил говорить прежде, чем Гаюс смог его выбрать.
— Было время, когда я заметил бы отсутствие Мерлина в ту же секунду, как Артур прошёл через ворота цитадели. Он пропал на целую неделю, и я не заметил.
Выражение лица Гаюса смягчилось от услышанного самобичевания, и, оглядев комнату, он увидел то же чувство вины на лицах других мужчин.
— Ну, — сказал Гаюс, беря травы для приготовления, но продолжая краем глаза наблюдать за рыцарями. — Возможно, это просто была странная неделя. Когда вы обычно с ним разговариваете?
Гаюс постарался сохранить лёгкий разговорный тон, уверенный, что его слова и без того достаточно ясно донесут мысль. Он на мгновение поднял взгляд, чтобы проследить за их реакцией, и с удовлетворением отметил, что они уловили его намёк, на лицах каждого появилось выражение смутного ужаса.
— Есть много причин, по которым люди теряют связь, — заметил он небрежно, не стремясь их наказывать, но желая убедиться, что они понимают, как часто они пренебрегают его подопечным.
Мерлин, конечно, никогда не жаловался. Его мальчик вообще редко жаловался на то, что по-настоящему причиняло ему боль, но Гаюс видел, как он угасал в последние месяцы, всё больше замыкаясь в себе с каждым днём, и лекарь был решительно настроен воспользоваться представившейся возможностью, чтобы донести до ближайших друзей своего подопечного, как важно открыто ценить Мерлина.
Гаюс на мгновение позволил своим словам повиснуть в воздухе, прежде чем продолжил, связывая стебли ромашки в тугие пучки для сушки.
— Возможно, если вы вспомните, когда в последний раз действительно разговаривали с ним, вы поймёте, в какой момент потеряли его из виду? — посоветовал он, и в его тоне ничто не выдавало, что он уже давно серьёзно обдумывал ухудшение отношений каждого из них с его мальчиком и пришёл к собственным выводам о том, когда появился этот раскол.
Мерлин неоднократно упрямо отказывался позволить ему сообщить Артуру обо всём вреде, который нанесла Ламия, и Гаюс не раз задумывался сделать это вопреки его воле, но знал, что Мерлин не вынесет ещё одного предательства, а именно так он бы и воспринял его поступок.
Он потерял бы доверие Мерлина и его готовность делиться, а у его подопечного не было никого, кроме дракона, с кем он мог бы поговорить о тех тяжёлых испытаниях, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый день.
Когда он поднял взгляд, выражения лиц рыцарей стали ещё более потрясёнными, пока они пытались вспомнить свой последний по-настоящему значимый разговор с Мерлином.
Гаюс почувствовал, как его долго копившееся раздражение начинает утихать, когда он изучил их лица и увидел, что Гвейн молча плачет от пришедшего осознания, а остальные тоже казались на грани слёз.
— Если вы нашли проблему, то сегодня вечером вы больше ничего не сможете сделать, — мягко сказал им Гаюс и тепло улыбнулся, когда к нему обратились четыре пары широко раскрытых глаз.
— В этом мире очень мало того, что действительно невозможно исправить, сэры рыцари, — Гаюс ощутил свой возраст, когда эти мужчины смотрели на него как напуганные дети, отчаянно нуждаясь в уверении, что всё поправимо. — Думаю, вы увидите, что со временем и вниманием вы сможете исправить любой нанесённый ущерб.
— Неужели мы совсем ничего не можем сделать уже сегодня, чтобы начать всё исправлять? — тихо спросил Гвейн, и остатки гнева Гаюса окончательно улетучились.
— Завтра можно будет кое-что сделать, если вы готовы, — предложил Гаюс, тепло улыбаясь, когда все четверо с готовностью закивали. — Я подозреваю, что из-за ноги он весь день будет прикован к постели, поэтому, если бы вы могли принести ему еды, я был бы признателен. Он уже несколько дней не ел как следует, так что лучше подойдёт бульон или лёгкая похлёбка, что-нибудь щадящее для желудка.
Рыцари кивнули в знак понимания.
— Мы принесём, когда пробьёт полдень, — серьёзно пообещал Гвейн. — Или стоит принести раньше?
Гаюс покачал головой с мягкой улыбкой.
— Полдень будет в самый раз, — ответил он, собирая все связанные пучки и подвешивая их на верёвку, свисающую сбоку от полки.
— Если у кого-нибудь из вас найдётся время, — сказал он, возвращаясь на своё место с новой порцией трав, — я был бы признателен, если бы вы побыли с ним, пока я совершаю свой ежедневный обход. Он крайне плохой пациент и обычно остаётся в постели только если кто-то находится рядом и следит за ним. Впрочем, если у вас есть обязанности при дворе, это не настолько необходимо, чтобы пренебрегать ими.
— Мы будем здесь, — твёрдо сказал Элиан, и остальные рыцари согласно кивнули.
— Спасибо, — ответил Гаюс, откладывая связку листьев в сторону и берясь за следующие. — Тогда, полагаю, единственное, что осталось сделать сегодня вечером, это сообщить королеве, что её супруг, возможно, не вернётся сегодня в свои покои, и попросить её не поднимать тревогу, если утром его не будет.
— Мы ей передадим, — пообещал Персиваль куда серьёзнее, чем требовала такая просьба, и Гаюс благодарно кивнул.
— Прекрасно, тогда увидимся завтра, джентльмены, — сказал он с доброй, но вполне ясной интонацией, давая понять, что разговор окончен, и они поднялись и направились к двери, прощально махнув.
Он ещё с полчаса работал в тишине, но, закончив с лавровыми листьями, услышал, как дверь в его покои снова скрипнула, и удивлённо поднял взгляд.
Он выгнул бровь. Сэр Гвейн выглядел немного неловко, но всё же прошёл внутрь и тихо закрыл за собой дверь.
— Гвен попросила передать, — тихо объяснил он, показывая толстое синее одеяло. — Она подумала, что одеяло Мерлина будет слишком маленьким для них обоих, и не хотела, чтобы они замёрзли ночью.
Гаюс с теплотой усмехнулся и кивнул, когда Гвейн взглянул на лестницу, а затем снова на него, как бы спрашивая, отнести самому или оставить Гаюсу.
— Ступай, — снова усмехнувшись, сказал ему Гаюс. — Колени у меня уже не те, что прежде.
Гвейн одарил его ослепительной улыбкой и без лишних слов направился к двери, на несколько мгновений тихо исчезнув за дверью комнаты Мерлина, а затем так же тихо прокравшись обратно в главную комнату.
— До завтра, — почти шёпотом сказал Гвейн, кивнув на прощание, направляясь к двери. Гаюс ответил ему кивком с лёгкой, чуть озадаченной улыбкой.
— До завтра, сэр Гвейн, — подтвердил он, и Гвейн послал ему ещё одну полную надежды улыбку, прежде чем исчезнуть за дверью.
Гаюс закатил глаза, с усилием поднимаясь со своего рабочего места и принимаясь за привычные вечерние дела. Он засиделся дольше, чем рассчитывал, и кто знает, что принесёт завтрашний день.
