Люди могут меняться

Я Цзы Чюньмэй, 17 лет. Ученица старшей школы в Пекине. Я перешла в неё давно: осенью шестого класса. Тогда родители нашли в этом месте хорошую работу, на которую их взяли. Произошло всё так внезапно, что я почти и не помню как собирала чемоданы, как садилась в поезд, я не помню дорогу. И вот, новые городские улицы, люди, здания, всё незнакомое и неизведанное. Ето было страшно. Страшно расставаться с лучшей подругой, с госпожой Сыминь — учителем рисования, о я её очень любила. Она была самой доброй и ласковой женщиной на свете, но, в то же время, и хорошей преподавательницей. Из-за неё было ещё сложнее прощаться со школой. «Вдруг меня не принят?» — плохие мысли об одноклассников крутились в голове. «Я же незнакомка, а если они не захотят со мной общаться?». Всё обошлось, я и представить не могла, что не только подружусь с классом, а также найду друзей даже лучше, чем были. Мы гуляем, даём переписывать домашку, ходим по вечеринками в надежде познакомится с красавчиками, в общем, обычные подростковые штучки. Я считаю, что моё имя очень мне подходит. Иероглифы переводятся как «Весенняя слива». Почему именно ето имя? Мои родители были на пикнике у гор Тяньшань — спокойное и отличное место для отдыха. Именно тогда, мама и рассказала отцу о беременности. Они сидели под цветущей сливой, она уже дала свои весенние плоды. — Чюньмэй, привет, — сказал мне папа, прислонившись к маминому животу. Не очень люблю о себе говорить, но я дружелюбная, веселая, немного застенчивая и добрая, могу помочь и поддержать. Кожа нежная, как почки на деревьях весной, глаза карие, а волосы светлее, они длинные и ровные, я их редко закручиваю. Брови тонко выщипываю, люблю нюдовый макияж и такой же маникюр. Рост 160 см, подруги называют меня зайчиком, ещё я люблю белые платья и юбки, редко когда одеваю чёрное. Несмотря на мой милый внешний вид и характер, в нем скрываются грубость, умение за себя постоять и дать отпор в нужный момент. Редко но метко я использую ети качества. *** Я целую неделю не ходила в школу по болезни. Отравилась, ужасно болела голова и живот. Начиная со вторника, телефон с утра до вечера разрывало от сообщений Ли Хуа. Она строчила мне о новеньком в её классе, говорила, что он невероятно красив и жалеет, что я упускаю возможность посмотреть на него. В момент показалось, что она повёрнута на нём, а ведь, прошел день с его прихода. Лихуа отправила размытое фото его спины, будто фотографировала при ходьбе и в штанах. Но даже так было видно, что он не маленький. Широкая спина и черные, как нефть, волосы до плеч делали из него айдола, которых я просто обожаю. Скорее хотелось увидеть его в живую. Я не спала, волнение не давало. Кричащие мешки под глазами замазала тоналкой и сделала шикарный макияж. Быстрым шагом дошла до школы, возле неё ждали подруги. Они помахали мне и затащили в клас Хуа ждать парня, попутно, чуть ли не уссыкаясь кипятком, рассказывали о его внешке. Осталось пару минут до урока, в коридоре нарастал шум. Изящной походкой вышел длинноногий парень, свет ламп проглатывал цвет его волос, челка легла на глаза и, о боже, какие красивые у этого парня глаза. Обычная школьная форма смотрелась на нем, как на модели. Вокруг столпились такие же заворожённые им девочки. Он подходил ближе и ближе, сердце наводило панику, разгоняло кровь в руки и ноги, что те подрагивали. Подошёл слишком близко. — А тебя я не видел, — сказал через шум он, — как зовут даму? — протянул руку для пожатия. Длинные пальцы лежат поперёк, они сомкнуты в ладони, а ровные ногти без заусенцев и прозрачным лаком поблёскивали. — Ч-чюньмей, — тихо, с дрожащим голосом ответила ему и протянула руку. Большая ладонь сомкнулась, отдавая током в пальцы, а затем, в тело. «Я трогаю его!» Чувствую на щеках пламя. Не хочу знать, как нелепо сейчас выгляжу. Я отвела взгляд в сторону что бы ещё больше не краснеть смотря на изумительные губы, тонкий заострённый нос и подбородок. — Хэ Тянь, — взгляд, словно чёрно-пепельного лиса, будоражил. Хе Тянь… Он точно «Небесное благословение». Уроки пролетели незаметно быстро. Странно, ведь наоборот, время на них тянется как резина. «Повезло же Лихуа.» — крутились мысли попутно с алгеброй. На переменах невозможно было не заметить толпы студентов, состоящих в основном из девочек. Они словно пчелы скопились в плотный круг вокруг своей королевы-матки. Волей не волей, а Хэ среди других парней школы выделяется не только превосходным видом, но и деньгами. Подруги подстрекали подойти ближе к нему, ведь я всегда стояла в стороне, когда он был рядом. Как мне ето сделать? Я не выдержу прищюриного взгляда Хэ, не в моих силах. Ещё, что я заметила, он познакомился с Цзянь И и ЧжаньДжень Си. Хорошие ребята, приятные. Они с детского сада вместе. Чжань спокойный и рассудительный, любит играть в игры и редко когда гуляет. Как-то раз, их класс ехал на экскурсию, но, как ожидалось, Чжань предпочёл остаться дома. Цзянь театрально-слезливо уговорил его поехать. И как они дружат вместе? Они же абсолютно разные. Цзянь с его внешним видом похож на эльфа. Гипер активного, эмоционального эльфа. Он производит диссонанс, ведь белые, длинные волосы и тонкое тело придают аристократичный вид, несмотря на противоположный характер. И вот, к ним присоединился Хэ. * В школе очередной скандал, на заднем дворе произошла драка. Как вы думаете, кто в ней участвовал? Мо Гуань Шань! Кто же ещё? У него не бывает спокойной или нормальной недели без драк. Временами кажется, что ему в кайф бить морду другим людям не для защиты, а чтобы причинить им боль. Хуже всего то, что я учусь с ним в одном классе и мне приходится слушать лекции учителей предназначенные ему! «За что меня так небеса не любят?» Всё больше и больше завидую подруге. На уроках он бездельничает, во дворе дерётся. У него странное лицо, не в моем вкусе. Хотя, с таким характером, никого не найдётся, кто бы любил его. На морде Мо некрасивые, острые треугольники-брови, которые замерли навечно у переносицы, из-за чего на ней складки как у скалящейся псины. Его желваки на шее и виске ходят ходуном когда злится. Глаза мертвые, они показывают, что в нем нет души, нет доброты и сострадания, только ярость и безразличие на всех. Прическа Мо давно уже не модна, никто так не ходит, но только не Шань. На теле никогда не заживающие раны, они только меняют расположение на нем. Разбитая губа время от времени сочится, синяки на костяшках пальцев и не только там — расцветают. Мне бывает страшно мимо него проходить, от ауры хочется блевать. От него самого хочется блевать, как можно быстрее уйти, чтобы он не появлялся на глаза. Добрая половина школы его не любит, ето не удивительно. Мо приходится тусоваться с такими же быдло, как и он сам. На мгновение у меня проскакивает чувство жалости, когда я вижу окровавленное тело после очередной стычки, но когда он открывает свой поганый рот и посылает всех на свете, оно пропадает настолько быстро, насколько появилось. * Стала часто видеть Тяня с этим гопником. В столовой, во дворе и в классе они рядом. Как-то раз я видела их когда они шли в школу после звонка, людей было мало, Хэ закинул руку на плечо Мо. Он как уж выкручивался крича: — Отьебись от меня, богатей хренов! Нито вьебу! — если он сказал «вьебу» — значит вьебёт. — А ты попробуй, — выдержке можно было позавидовать. Кулак ударился возле живота в широкую ладонь, которую я пожимала. Хэ вывернул руку за пазуху и заковал её в замок, второй сдавил горло. — Не испытывай меня, Рыжик, — злобно сказал тот. Глаза прищурились самодовольно. Шань не оставлял попыток выбраться из хвата, выгибался, пытался пнуть ногой, материл. Не выходило, ведь Хэ значительно больше, выше и сильней его. И тут он лучшый, повалил на землю и пару раз зарядил в нос. Я хотела было их разнять, но подумала, что ето будет хороший урок для Мо — не быть злой псиной. * Спустя два месяца популярность не спала, наоборот, больше и больше девчонок записывались в поклонницы Хэ. Он смотрел на них с высока, мол «Давай, давай, затирай мне что ты просто так решила отдать ланч, приготовленный тобою», блядски красиво улыбался, оголяя белые клыки и принимал знаки внимания. Я тоже хотела, чтобы он хоть немного уделил мне внимание, только мне, некой другой. «Ну что ж, первые признаки яндере.» — усмехнулась я про себя. Днями не могла думать ни о чём, только о Хэ. Когда ела — думала о Хэ Тянье, когда ходила по улице — думала о Хэ Тянье, когда спала — думала о Хэ Тянье… Когда спала, снились сны, за которые мне очень стыдно. Я о них не рассказываю подругам, но пишу в блокнот, который старательно прячу, чтобы родители не увидели, что их дочь сошла с ума от парня. Когда просыпалась утром, сердце добилось, а мозг вспоминал фрагменты сна. Эротического сна. С Хэ и мной. Трусы всегда были мокрые, как мне стыдно! В те дни я не могла смотреть на него, ведь всплывали неприличные картинки голого тела, сильного предплечья и длинного… Не знаю как, но он заметил моё странное поведение. — Ей, я что, настолько страшный, что ты не хочешь взгляд в мою сторону кинуть? Обидно, — руки в карманах. Он надул губы и состроил обиженное лицо. Так мило. — А? Нет, ч-то ты! — я растерялась неожиданному вопросу. — Тогда, почему ты боишься меня? — Ето совсем не так, — такие же самые чувства посещают разум, когда тебя застукали за незаконным выращивании и распространении марихуаны, и ты перед судьей пытаешься оправдываться, ради помилования. Хэ Тянь продолжительное время смотрел на меня со своей обычно-сексуальной ухмылкой. Я аккуратно перевела взгляд на него. Заметила что-то в зрачках, оно было, как будто не Тяня, оно ему не подходило. Можно ли ето назвать усталостью или заёбаностю? Глаза отражают человеческую душу? Так почему у него душа черном запятнана, как волосы, почему чётче стали виднеется мишки под глазами, когда вот так долго-долго смотреть? Почему он говорит «я заебался» не ртом, а взглядом? Если посмотреть всецело на лицо — тот же самый красавец, любимец девушек, но когда смотришь в глаза — они другого человека, они пробирают холодом до неприятной дрожи. Похожее я уже испытывала… тогда, когда по долгу смотрела на грязно-рыжего парня. Он чуть ли не засыпая на уроках вертел в пальцах ручку. Был точно такой же взгляд, как этот напротив. Пошли мурашки. Из будоражащих размышлений вытянул голос. — Ей, Рыжик, ты не забыл о нашем уговоре: после уроков ждёшь у школьных ворот. — Хуй пососи, я не собираюсь ету хуйню делать, — искоса фыркнул Шань, лениво показывая средний палец. — Оу. Не успела я развернутся в его сторону, как увидела знакомую спину. Хэ быстрым шагом подошёл к Шаню и закинул руку на плечо. Ето должен был быть как обычный дружеский жест, но выглядел как захват, Мо уже не вырывался как раньше, но всё равно показал зубки и воткнул острый взор в парня по левое плечо. Тянь наклонился к уху, что-то сказав. Видимо, фраза была достойна уважения, ведь рыжий гопник залился краской от лютой злости и забился в конвульсиях в попытке выбраться. Жаль, что я не услышала, что сказал Хэ. «— Если будешь послушным мальчиком и сделаешь мне вкусный ужин, так уж и быть, побалую тебя минетиком в награду.» *** Спустя пол года популярность не спала, имя Хэ красовалась в списке лучших учеников по успеваемости в школе, учителя ставят его в пример, а школьницы дерутся и спорят между собой ради места рядом с ним. Скажу откровенно, я тоже попадала в подобные дискуссии. Нет, а с чего они решили, что Тянь должен встречаться именно с ними? Они чуть ли не выходят замуж за него! Благо без подписи жениха нельзя зарегистрировать брак, он бы уже был многоженецем, сам того не зная. Я распечатала его фотографии, и вклеила в блокнот, в котором пишу свои позорные сны. Иллюстрации из-под тяжка сфотографированного Тяня отлично их дополняют. На некоторых из них его голый торс! Я успела словить момент, когда он играл в баскетбол. Днями я рассматриваю накаченные кубики и грудь, большое предплечье и жилистую ладонь, которой он забивает мяч в корзину, капли пота кидают отблеск и тянутся к нижней части живота… Не стоило на уроке вспоминать ету фотографию. — Мо Гуань Шань, прошу задать домашнее задание. — резкий голос подкинул меня с места. — Я дома оставил, на то оно и домашнее. — в классе пронеслись тихие смешки, — да завалите вы! Учитель снял очки и протёр их. — Мо Гуань, не буду врать, в последнее время делаешь успехи, ты первый раз получил хорошую оценку. Школа — ето только начало твоей жизни, улучшайся и продолжай так же хорошо писать тесты… И так, косинус угла — это x-координата соответствующей точки на окружности… — Мгм. — он опустил взгляд на парту и почесал новую рану на щеке. Я не верю. Просто не верю в то, что он изменится, такие не меняются, они навсегда заточены в толстой кожуре неприязни, обвешеной ядовитыми шипами. Они ни за что и никогда не будут сочувствовать, жалеть или быть нормальными людьми, они ето не умеют, их не научили. А если и хочешь помочь — сразу кусают в грудину, отбивая всё желания. Добро бесплатно. Но даже у самых добрых людей не найдётся лишней доброты для них. * Неожиданная и страшная встреча случилась на выходных. Темно, лиш свет уличного фонаря освещает дорогу тусклыми кругами, я шла после лепки, моего хобби. Из какой-то забегаловки вышел парень, он выключил свет внутри и раздражённо стал закрывать двери, его руки не слушались, ключ не хотел входить в замочную скважину. День этого пацана явно не задался. — Блять, заёбало! — тихое шипение долетело до моих ушей. Наконец, дверь закрылась и он, сняв запачканную белую толстовку, положил её в рюкзак, такой же потрёпанный, как и его лицо показавшиеся в свете. Пошли мурашки то ли от вечерний прохлады, то ли от вида Шаня: растрёпанного и уставшего, круги под глазами стали больше, либо же ето освещение от фонаря? Он потер лицо ладонями, будто стараясь стереть с лица чувства, которые на нём написаны, но они въелись в кожу, не давая её покинуть. Вселенская усталость Шаня за руку держит, тронь его — зашатается и упадет на бетонный асфальт, не пытаясь удержаться, там и заснёт игнорируя холод исходящий от него. Он не успел и шагу от двери отступить, как послышался жуткий голос из темной подворотне возле забегаловки, меня подбросило от неожиданности и его баритона. — Почему ты не появляешься в школе? — лиш глаза с прищюром хищника светятся анализируя местность. Хэ говорил не своим голосом, напряжение гуляло по нему, было видно по натянутой, как струне, руке, державшей почти дотлевшую сигарету. Он вышел из непроглядной тьмы ближе к Рыжему, тот как от огня отскочил нахмурившись. Казалось, куда больше? — Я не твоя служанка, что бы готовить и убирать днями в твоей ебучей квартире! И не течная девка, которая будет тебя ублажать и лизать твой зад, чтобы тебе понравится! — Но ведь, ты даже не можешь не состроить кислую мину когда, дай я вспомню… занимаешься тем, за что тебе платят. Я многого прошу? — надменная улыбка расплылась по лицу, то же читалось и в словах. Тянь бросил окурок под ноги Шаня. Искры разлетелись, только ударился он об асфальт, сейчас их особенно чётко видно: яркие и горячие. Такие же искры сверкали в суженых зрачках Мо, его кулаки сжимались до того, что на коже останутся красные впадины от коротких ногтей, а костяшки побелели. Вены на виске, как и на руках, ходили ходуном, он не скрывает ярость от сказанных слов, наоборот, открыто её демонстрирует. Тянь же выглядит спокойно, лиш подрагиваюций кончик брови можно увидеть, когда Мо закричал. — Да, блять, что я такого зделал, что мне всегда приходится терпеть всякую хуйню?! Я заебался уже! Почему ты пристал именно ко мне?! Именно ко мне, сука! — он бьёт себя по груди ладонью, скалица. Крик мгновенно разлетелся по пустой улице. Мне бы тоже хотелось услышать ответ Тяня. — Если бы я мог на ето ответить… сам не знаю, — сказал он, судорожно пожимая плечи к ушам. — Ты просто скотина, — через сжатые зубы прошептал Шань, — твои деньги уже в мозги пробрались. Тебе, бля, в кайф издеваться надо мной, ты… «ты ни чем не лучше Ше Ли.» Последние слова мне не разобрать, видимо, сказал он какое-то ужасно обидное оскорбление. С чего я ето взяла? Несмотря на тень от волос, взор Тяня помутнел и неприятно колол под позвоночником. Я непроизвольно вздрогнула, стараясь встряхнуть толпы мурашек, Рыжий зделал также. — Стоит прикусить язычок, Малыш. Тянь — шаг вперёд, Шань — шаг назад. — Почему ты сравниваешь меня с ним? У Шаня девять жизней, из которых осталась одна, учитывая его слабоумность. — Потому что ты такой же самый садист как и он, — голос тягучий, он со смаком вылизывает каждую букву, — любящий смотреть на то, как страдают люди, — он приближается ближе к лицу, говоря с вызовом, — у тебя эго не идёт ни в какое сравнение. Бомба когда-нибудь, да взорвется. Кулак прилетел по подбородку, откидывая рыжую макушку назад. Такого Тяня, я не видела: грудь часто вздымалась, зрачки стали с пятно родинки, а стойка боивая. Знаете отличия ярости и гнева? При гневе человек контролируемый, он может остановится в любой момент, не переходя за грань. А с яростью интереснее. Когда она охватывает разум, человек подвластен ею. Шань отшатнулся, хватаясь за неровную поверхность стены. Кровь прилила к кулакам, они не чувствовали боли и то, как их хозяин пытался размазать смазливое лицо. У Тяня то навыков больше, он не учился защищаться на улице используя инстинкты, закрываясь руками от ударов носками кед, а занимался боем на профессиональном уровне с тренером, с которым занятия стоят больше, чем месячные завтраки Мо. Он перехватил кулак и вывернул предплечье за спину, прижал к стене и пару раз ударил голову об нее. Потекла кровь с виска. У меня в груди заныло, я не могла пошевелится. Тело спазмами прошебало от звуков, ударов, стонов боли и рычаний. Мо всем телом вбился в туловище сзади, повалил на асфальт и сел верхом. Первые пару ударов Хэ пропустил, они прошлись по щеке и челюсти. От их силы кровь из носа разливалась в разные стороны, пачкая стены и без лежащий растущий бурьян. От адреналина — боли не чувствуется, ето потом. Потом она нахлынет водопадом, когда сердце перестанет бешено стучать об рёбра, пытаясь сломать их, словно так же желая дать оплеуху сопернику. Они перекатывались, собирая пыль на одежду, пропитанную потом. Позиция, в которой был Тянь — выгодная: меж ног. Шань не мог ударить коленом, лиш мягкими бёдрами по бокам. Тот обеими ладонями сомкнул горло, пряди закрывали лицо, но уверенна, картина устрашающая. «На промежность и горло давило, я задыхался. Судорожными движениями пытался его оттянуть, вдавливался внутренними сторонами бёдер в его туловище, сжимал ладонями запястья. Но они смыкались всё сильнее, перекрывая дыхательные пути. Мне хочется дышать. Ногтями впиваюсь в кожу. Прямо на вверх смотреть страшно. Картинка расплывается, появляются разноцветные круги, глаза колит. Сверху падает капля пота на мой лоб, Тянь приблизился, я не чувствую шею. Близко, он весь слишком близко ко мне. Руки обмякли, вместе с ними и всё тело, ноги лежат на разведённых бёдрах. Как же паршиво умереть от рук этого придурка, именно от него… Чувствую прикосновение к губам и быстрое дыхание через нос. Запах крови и приглушённый аромат хвои. Сцепка пальцев размыкается. Я дышу.» Тянь приблизился ближе и на мгновение замер. Мо отолкнул его корпусом и он шмякнулся на задницу. Рыжий лёг обратно, хватая ртом воздух, грудная клетка часто вздымалась, неконтролируемые вздохи разразились по округе. Из-за окустики и пустой улицы казалось, что Шань дышыт совсем близко. Хэ сидел возле поникший, он опустил голову меж ног, а локти положил на колени, меду ними потихоньку капали красно-чёрные капли, образовывая маленькую лужыцу. С меня словно сняли металлическую цепь, через рот выдахнула затамлённый воздух а с глаз сами по себе пошли слёзы. Размытой картинкой я увидела, как Мо встаёт шатаясь, стиснув зубы берет упавший рюкзак, и подходит к Тяню. Тот повторяет за ним, засовывает руки в карманы. Он достаёт из пачки сигарету, поджигает её и протягивает Рижыку, предлагая закурить. — Ко мне больше ни ногой. — Посмотрим, — сигарету подносит ко рту, улыбаясь. Второй свободной от сигареты рукой прикасается к виску Мо, убирая прилипшие волоски, кончиками пальцев проходится по правой щеке. Шань фыркнул, лениво развернулся и ушёл сгорбясь. Тянь докурил. Он отправился в противоположном направлении. Я стояла на месте ещё хуй знает сколько времени. *** Я с изучением вглядывалась в спину спереди, пыталась найти ответы, которые уже как месяц засели у меня в голове. "Скажи мне, Шань, почему Хэ после той драки, вместо того чтобы махнуть на тебя рукой и проходить мимо по коридору, делая вид, будто тебя не существует, наоборот — с каждым днём обнимает тебя крепче? Почему его взгляд изменился? Почему он стал вести себя мягче к тебе?" — их мне стоило задать Тяню, но вместо етого я прожигаю дыру в школьной рубашке. Телефон Мо завибрировал, он мельком посмотрел в экран, Рыжий от чего-то издал недовольный вздох. Пару раз провёл по дисплею пальцем и откинул мобилу в сторону, секунду спустя вибрация повторилась. Гуань поднял телефон так, что я могла увидеть дисплей, там был чат с Хэ. Он поднял руку, попросившысь в туалет, и вышел из класса. Мне захотелось выйти за Мо вслед, ето чювство подбрасывало, я не могла сидеть на месте. Он шёл коридорами неспеша и точно не в сторону уборной. Я боялась, что он повернется, потому держала расстояние. В груди разгоралось непонимание куда, и для чего он идёт. Гуань повернул за угол, где находилась подсобка, там лежал всякий школьный хлам и инвентарь для уборщицы. — Ну и чё тебе надо? — Хотел тебя увидеть, ты же утром как ниндзя мимо меня проскочил, я даже и не заметил, — тонкая хрипотца добавляла расслабленному голосу шарма. Выглянув из-за угла, я увидела Тяня, рядом стоящего с Мо. Он, облокотившись об косяк, улыбался и смотрел хитро-хитро, с красивым до мурашек по коже прищюром. Увидев его, мои щеки порозовели. — Перемены не мог дождаться? — Шань зделал то же самое — облокотился плечом о стену, закрывая собой Хэ, что можно было увидеть только волосы и глаза. — Не мог. С минуту они стояли в тишине, пока Рыжий, не выдержав, выплюнул: — Если ты позвал меня только для того, что бы поммотреть на меня — я ухожу. — Мне уже и ето нельзя делать? — он взял рыжего за руку, переплетая пальцы. Меня отшвырнуло назад, как будто кто-то толкнул меня, да с такой силой, что в груди заболело. Глаза от удивления раскрылись, а рот я закрыла ладонями, чтобы из него удивлённые вздохи не вышмыгнули. — Слыш, заканчивай со своими приколами. — Я только начал и ето вовсе не приколы. Он резко потянул Шаня к себе за талию. Тот упёрся в плечи пытаясь увеличить расстояние. — Ахуел?! Совсем совесть потерял?! Ты не забыл, что в школе находится?! — Если будешь так возмущаться, точно зрители появятся, — губы приблизились к уху напротив, сказав ети слова. Тихое мычание эхом раздалось по коридору и по моей черепной коробке, пищащий гул до такой степени противен, что к горлу ком подкатился, там и застрял. — Прекращай, а то хуже будет... — через стиснутые зубы прозвучало предуприждение. — Я не против, — разворот. И я вижу профиль, тот, который всякий раз пыталась уловить на баскетбольном поле, сейчас он возле чужого профиля взор мозолит, без единого миллиметра расстояния. Глаза, чёрные как нефть, прежде прошибавшие кожу до мурашек, теперь смотрят на чужие — в шоке раскрытые, янтарные. Венозные мужские руки — опора, на которую захочется положится, под которыми будет тепло и безопасно, сейчас скомкали чужую застиранную школьную рубашку. Желанные губы, которые во снах на ухо шептали сладкие слова — заключили в плен иные, чюжые, другие, сухие, потресканные и облупленные губы, в поцелуе. Я не заметила, как два силуэта растворились и остался только пустой коридор и давящая на мозги тишина. Прошло времени с минуту, как я стою не шевелясь, а может и пять, может и пол часа прошло, я не знаю. Я не хочу думать что произошло, я просто хочу сесть. Картинка коридора начала плыть, на пол капать капли дождя? Но я ведь в помещении. Подкосились ноги и я шлёпнулась на задницу, руки разъезжались. Сердце так болело, что я захотела руку в пасть всунуть так глубоко, чтобы до него дотянуться и вырвать к чертям собачьим. Чтобы не так больно было, чтобы полегчало. Я захлёбывалась в собственных слезах, кусала пальцы, что бы боль выплеснуть. Её слишком много. Чувствовала, что меня предали и оставили одной со всем этим, хотя, все ети чувства не правильные. Я не должна была сидеть в школьном коридоре и наматывать сопли на кулак, не должна была видеть то, что я увидела. Моё сердце разбито. Как же я хочу отмотать время назад, где верила в прекрасное будущее с ним. В нём я — Хэ Чюньмэй.