Рыжий на моём языке

Саундтрек: 1. The xx — «Intro» 2. Portishead — «Glory Box» 3. Massive Attack — «Teardrop»

***

У Сокмина волосы огненно-красные. Агрессивный оттенок, который Джису сначала ненавидел — слишком ярко, слишком вызывающе, слишком похоже на сигнал пожарной тревоги. А потом привык. А потом перестал замечать. А потом поймал себя на том, что ищет этот цвет взглядом в любой толпе. Сейчас этот цвет у него между пальцев. Сокмин лежит на спине, раскинув руки, и дышит тяжело, со свистом. Грудь вздымается — мокрая от пота, в красных полосах от ногтей. Глаза закрыты, губы прикушены, на лбу — капли, стекающие в рыжие волосы. Джису сидит рядом, скрестив ноги, и просто смотрит. В комнате душно. За окном — ночь, которая давно перевалила за полночь и упёрлась в предрассветные часы. Четыре утра. Или пять. Джису сбился со счёта где-то после третьего раза. — Ты чего не спишь? — голос Сокмина хриплый, севший. Он не открывает глаза, только шевелит губами. — Смотрю. — На что? — На рыжий. Сокмин усмехается. Уголки губ дрожат — устало, довольно. — Обожаешь, признай. — Ненавижу, — Джису тянется и проводит пальцами по мокрым прядям. Волосы мягкие — неожиданно, для такого цвета. Липнут к пальцам, путаются, тянутся. Сокмин открывает глаза. В полумраке зрачки расширены, радужка почти чёрная. — Врёшь, — говорит он тихо. — Ты их любишь. Ты в них всё время лезешь. — Привычка. — К плохому не привыкают. Джису отдёргивает руку. Слишком быстро. Слишком резко. Сокмин садится — рывком, будто пружина. Оказывается близко — лицо в лицо, дыхание в дыхание. Пахнет потом, сексом, чем-то сладким — гель для душа, который они так и не приняли после третьего раунда. — Правило номер один, — говорит Сокмин. — Мы не целуемся в губы, — заканчивает Джису. — Вот именно. Они смотрят друг на друга. Слишком долго. Слишком пристально. Джису чувствует, как немеют пальцы — зажал их в кулак, перекрыл кровь. Сокмин замечает. Сокмин всегда замечает. — Расслабь руки, — говорит он. — Не надо так сжимать. — Я не сжимаю. — Врёшь. Джису выдыхает — шумно, сквозь зубы. Разжимает пальцы, смотрит на побелевшие костяшки. — Хочешь ещё? — спрашивает Сокмин просто, будто о погоде. — Хочу, — отвечает Джису. — Но не знаю, выдержу ли. Сокмин улыбается. Медленно, лениво, довольно. — А ты ложись, — говорит он, толкая Джису в грудь. — Я сверху. Отдохнёшь. Джису падает на спину. Простынь под ним влажная, мятая, холодная в одних местах и горячая в других. Он смотрит в потолок — белый, с трещиной в углу, на которую они смотрели уже раз сто. Сокмин нависает сверху. Рыжие волосы падают на лицо, щекочут щёки. — Закрой глаза, — командует он. — Зачем? — Затем. Джису закрывает. Чувствительность обостряется сразу — дыхание Сокмина на шее, колено, раздвигающее бёдра, пальцы на талии — горячие, сухие, уверенные. — Ты дрожишь, — шепчет Сокмин куда-то в ухо. — Холодно. — Врёшь. — Не вру. Кондиционер. Сокмин смеётся — беззвучно, грудью. Вибрация передаётся Джису, отдаёт в рёбра, в позвоночник, в низ живота. — Кондиционер выключен с вечера, — говорит Сокмин. — Ты просто хочешь, чтобы я тебя согрел. — Хочу. — Тогда попроси. Джису открывает глаза. Сокмин близко — слишком, невозможно. В полумраке рыжий кажется чёрным, только у корней — тёмно-бордовый отсвет. — Согрей меня, — говорит Джису. Сокмин наклоняется и кусает его за плечо. Не больно. Щекотно. Губы горячие, язык влажный, зубы смыкаются и отпускают, оставляя след. — Так? — Ещё. Сокмин кусает ещё. Ниже. Ключица, ямочка у горла, грудь. Джису выгибается, ловя ртом воздух, и запускает пальцы в рыжие волосы. Это любимое. Сокмин замирает каждый раз, когда Джису трогает его за волосы. Замирает — и выдыхает, шумно, почти жалобно. Член дёргается, упираясь в живот Джису, набухая на глазах. — Тебе нравится, — шепчет Джису, наматывая прядь на палец и слегка тянет. — Мне всё равно. — Врёшь. Ты твёрдый уже. Сокмин поднимает голову. Глаза тёмные, тяжёлые, влажные. Губы припухшие, красные. — Тебе тоже нравится, — говорит он. — Ты без них уже не можешь. — Могу. — Проверим? — Проверяй. Сокмин убирает его руку со своей головы. Прижимает запястье к простыне, потом второе. Держит, глядя в глаза. — Лежи, — говорит он. — Не двигайся. Сокмин целует его грудь. Медленно, почти лениво, с остановками. Язык описывает круги вокруг сосков, не касаясь — дразнит, пока Джису не начинает выгибаться, ловя ртом воздух. — Сокмин, — выдыхает он. — Что? — Трогай. — Не проси. Я сам решаю. Язык наконец касается соска — влажно, горячо. Джису стонет сквозь зубы, дёргает бёдрами. Член трётся о живот Сокмина — влажный, твёрдый, пульсирующий. Сокмин ведёт языком ниже. Живот. Бока. Впадина у тазовой кости. Джису чувствует каждое прикосновение — как ток по коже, как мурашки от позвоночника к затылку. Потом Сокмин переворачивает его на живот. — На четвереньки, — говорит коротко. Джису встаёт на колени. Простынь под ними мокрая, скользкая. Руки упираются в подушку — сбившуюся, мятую, пахнущую ими обоими. Сокмин сзади. Дышит тяжело. Пальцы скользят по пояснице, по ягодицам, по внутренней стороне бёдер. Раздвигает, смотрит. — Красиво, — шепчет он. — Не смотри так. — Как? — Будто голодный. — А я голодный. Сокмин наклоняется и проводит языком между ягодиц. Джису вздрагивает, вцепляется в подушку, сжимает зубы. Горячо. Влажно. Точно. Язык давит, проникает, двигается медленно, изучающе. — Сокмин, — выдыхает он. — М? — Ещё. Сокмин смеётся — грудью, вибрацией передаётся прямо в позвоночник. Язык двигается быстрее, глубже, настойчивее. Джису разводит колени шире, опускает голову, подаётся назад — навстречу. Руки Сокмина на бёдрах — держат крепко, не дают дёргаться. Язык внутри — горячий, живой, сводящий с ума. Джису чувствует, как нарастает внизу, как сжимается всё, как член трётся о простыню при каждом движении. — Хватит, — выдыхает он. — Я сейчас. Сокмин останавливается сразу. Отстраняется, гладит ягодицы — успокаивающе. — Рано, — говорит он. — Мы только начали. — Издеваешься? — Немного. Джису оборачивается. Смотрит на Сокмина — стоящего на коленях сзади, с мокрым подбородком, с тёмными глазами, с членом — твёрдым, красным, пульсирующим. — Ты как хочешь? — спрашивает Сокмин. — Хочу тебя во рту, — отвечает Джису. — И хочу, чтобы ты меня тоже. Пауза. — 69? — уточняет Сокмин. — Да. — Ты сверху? — Я снизу. Ты тяжёлый. Сокмин смеётся — хрипло, коротко. — Ладно. Ложись. Джису ложится на спину. Сокмин нависает сверху — разворачивается, встаёт коленями по бокам от его головы. Близко. Очень близко. Джису смотрит на него снизу вверх. Видит напряжённый живот, тёмные волосы внизу, член — твёрдый, влажный, с прозрачной каплей на головке. — Нравится вид? — спрашивает Сокмин. В голосе усмешка. — Заткнись. — Сам заткни. Сокмин опускается. Первое, что чувствует Джису — горячее дыхание на внутренней стороне бедра. Потом губы. Потом язык — влажный, настойчивый, уверенный. Сокмин разводит ягодицы пальцами, ведёт языком по кругу, дразнит, не спешит. Джису выдыхает — длинно, прерывисто — и берёт в рот член Сокмина. Вкус солёный. Тёплый. Свой, знакомый до дрожи. Джису ведёт языком по головке, втягивает щёки, двигается медленно, в такт дыханию. Член во рту пульсирует — Джису чувствует каждый удар сердца Сокмина. Сокмин стонет сверху — глухо, сдавленно. Вибрация передаётся — Джису чувствует её всем телом, каждой клеткой. Язык Сокмина наконец проникает внутрь — и Джису забывает, как дышать. Горячо. Влажно. Точно, почти больно — и сразу хорошо, до искр перед глазами. Язык двигается глубоко, настойчиво, обводит края, давит, растягивает. Сокмин знает, как делать. Сокмин всегда знает. Джису мычит вокруг члена, сжимает бёдра Сокмина пальцами и пытается не кончить сразу. Пытается сосредоточиться на том, что во рту — глубже, быстрее, плотнее. Головка упирается в горло, Джису давит рвотный рефлекс, расслабляется, принимает. — Не смей, — шепчет Сокмин куда-то в кожу. — Я не разрешал кончать. Джису не отвечает — ртом занят. Только сильнее давит языком, глубже принимает, чувствуя, как нарастает внизу живота. Сокмин двигается ритмично — язык внутри, губы снаружи, пальцы на бёдрах, придерживающие, не дающие дёргаться. Потом Сокмин добавляет палец. Мокрый, скользкий — когда успел набрать слюны, Джису не заметил. Палец входит легко — скользит рядом с языком, растягивает, готовит. Джису стонет вокруг члена — длинно, жалобно, почти всхлипывая. — Хорошо? — шепчет Сокмин. Джису мычит — утвердительно, отчаянно. Сжимает бёдра Сокмина сильнее, заставляя опуститься ниже. Член уходит в горло глубже — Джису давится, но не отпускает, двигается навстречу. Сокмин добавляет второй палец. Джису замирает на секунду — привыкая к растяжению. Потом двигается сам — насаживается на пальцы, на язык, впускает глубже. Сокмин стонет — в голос, не сдерживаясь. Вибрация передаётся — Джису чувствует её затылком, позвоночником, кончиками пальцев. Они двигаются в одном ритме. Сокмин — пальцами и языком. Джису — ртом и бёдрами. Воздуха не хватает, но останавливаться нельзя — тело не слушается, ведёт само. Джису чувствует, как нарастает. Как сжимается низ живота, как немеют пальцы ног, как член пульсирует в пустоте. Он хочет кончить — отчаянно, болезненно. Но Сокмин не разрешил. Сокмин чувствует — по тому, как сжимаются мышцы, по дрожи в бёдрах. — Не смей, — повторяет он. — Терпи. Джису стонет — жалобно, почти плача. Замедляется, сбавляет ритм, дышит через нос — насколько может. Сокмин гладит его бёдра — успокаивающе, обещающе. — Хороший, — шепчет он. — Потерпи ещё немного. Пальцы двигаются глубже, находят нужное место — и давят. Точно. Сильно. Джису выгибается, кричит вокруг члена, дёргается — но не кончает. Чудом. Силой воли. Сокмин смеётся — довольно, довольно. — Умница, — говорит он. — А теперь давай вместе. Я близко. Джису ускоряется. Работает ртом отчаянно, глубоко, забывая о дыхании. Язык Сокмина внутри двигается быстрее, пальцы растягивают сильнее — ритм сбивается, нарастает, взрывается. Сокмин кончает первым — с тихим стоном, дёрнувшись, залив рот Джису спермой. Джису глотает, не останавливаясь, чувствуя, как пульсирует член на языке. И через секунду кончает сам — от пальцев Сокмина, от вкуса во рту, от всего сразу. Простыня под ним намокает, тело выгибается, сознание отключается на секунду. Они лежат рядом. В разные стороны. Дышат тяжело, часто, не глядя друг на друга. Потом Сокмин поворачивается. Кладёт голову Джису на грудь. Рыжие волосы щекочут кожу, липнут к поту. — Мы не целуемся в губы, — говорит Джису в потолок. — Я помню. — Это правило. — Я помню. — Тогда чего ты лежишь? Сокмин молчит. Только дышит — тепло, ровно, убаюкивающе. Джису закрывает глаза.

***

Он просыпается от того, что Сокмин в нём. Медленно. Глубоко. Тяжело дыша в шею. Джису не открывает глаза — только стонет сквозь сон, подмахивая на автомате. Тело помнит — даже когда голова отключена. Член входит легко — скользко, горячо, до упора. Джису чувствует каждое движение — как наполняет, как растягивает, как пульсирует внутри. — Тихо, — шепчет Сокмин. — Спи. — Как я усну, — выдыхает Джису. — А ты не просыпайся. Просто лежи. Смешно. Джису почти смеётся, но вместо смеха выходит всхлип — потому что Сокмин двигается глубже, находит нужное место, давит точно. Простата отзывается — искрами, дрожью, сведёнными пальцами ног. — С ума сошёл, — шепчет Джису, вцепляясь в подушку. — Давно. Сокмин двигается медленно, лениво, с остановками. Входит почти до конца — и замирает, давая привыкнуть. Потом снова — глубоко, до упора, до дрожи. Джису чувствует каждый миллиметр — как член скользит внутри, как наполняет, как пульсирует в такт сердцу. Джису не открывает глаза. В темноте под веками — оранжевые всполохи. С каждым толчком — ярче. — Сколько времени? — спрашивает он. — Не знаю. Уже светает, кажется. — Сколько мы? — Шестой час. — С ума сойти. — Я же говорю — сошёл. Сокмин наклоняется, кусает за плечо. Потом за шею. Потом за мочку уха — тянет губами, дышит горячо. Член внутри двигается быстрее — ритм нарастает, сбивается, снова нарастает. Джису тянется назад рукой, находит рыжие волосы, сжимает. Тянет — сильно, до боли. Сокмин стонет — в голос, в ухо — и ускоряется. Входит жёстче, глубже, почти грубо. — Так? — выдыхает он. — Да. Ещё. Сокмин двигается быстрее. Ладонь ложится на член Джису — сжимает, двигается в ритм. Джису стонет в подушку, кусает ткань, чувствуя, как нарастает. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — шепчет он. — И не выходил долго. — Сумасшедший. — Мы оба. Сокмин кончает через минуту — молча, только выгнувшись и зарывшись лицом в шею. Джису чувствует тепло внутри, пульсацию, каждое движение. Член дёргается, заливая горячим семенем, и Джису кончает следом — от руки Сокмина, от толчков внутри, от всего сразу. Они лежат так долго. Сокмин внутри, тяжёлый, горячий, дышащий в затылок. Джису — на животе, с разбитым сердцем и мокрыми ресницами. — Ты плачешь? — спрашивает Сокмин тихо. — Нет. Пот. — Врёшь. Джису не отвечает. Потом они пьют воду на кухне. Стоят голые, у открытого холодильника, и жадно глотают холодную жидкость из горла. Сокмин подавился — кашляет, смеясь. Джису бьёт его по спине — сильно, со злостью. — Не смейся, утонешь. — Не утону. Они смотрят друг на друга. Свет из холодильника падает снизу — делает лица чужими, выхватывает скулы, тени под глазами. — Правило номер два, — говорит Джису. — Не задерживаться взглядом дольше, чем нужно, — отвечает Сокмин. Они отворачиваются одновременно. Секс на столешнице — спонтанный, быстрый, почти грубый. Джису сидит на холодном камне, ноги на поясе Сокмина, пальцы в рыжих волосах. Сокмин входит резко — без подготовки, на мокрую после душа кожу. Джису вскрикивает — от неожиданности, от резкости, от того, как наполняет сразу. — Больно? — замирает Сокмин. — Нет. Хорошо. Сокмин двигается рвано — устал, но не может остановиться. Джису насаживается сам — бёдрами, руками, каждой мышцей. Член внутри ходит глубоко, достаёт до нужного места каждым толчком. — Ещё, — шепчет Джису. — Ещё немного. — Убью тебя. — Потом. Сокмин ускоряется. Рука ложится на член Джису — двигается быстро, жёстко, в такт толчкам. Джису чувствует, как нарастает — быстро, слишком быстро. Сжимает волосы Сокмина сильнее, тянет, заставляя запрокинуть голову. — Смотри на меня, — требует он. — Когда кончишь — смотри. Сокмин открывает глаза. Тёмные, тяжёлые, почти чёрные. Смотрит в упор — не отводя взгляда. Они кончают почти одновременно — вцепляясь друг в друга, задыхаясь, теряя сознание на секунду. Джису чувствует, как тепло разливается внутри, как пульсирует член, как дрожат ноги. Потом сидят на полу, прислонившись к шкафчикам, и молчат.

***