Вернись ко мне

Если спросить Макса, Джордж просто сходил с ума на пустом месте. С той убеждённостью, с которой Джордж его игнорировал, можно было подумать, что Макс совершил преступление против человечества. А он всего-то включил беззвучный режим на телефоне. Что, ну да, было не круто, но явно не должно было стать вселенской проблемой. Вот только Джордж ему звонил. А Макс не добавил его контакт в список разрешённых для уведомлений. Джордж запаниковал, когда набрал Макса пять раз и не получил ответа. Он обзвонил почти всю его семью и общих друзей — тех, кто знал про их отношения. Все перезванивали Джорджу и докладывали одно и то же: «Он не берёт трубку, но с ним всё в порядке. Наверное». Но для его прекрасного парня этого было мало. Тревога Джорджа, должно быть, рисовала ему страшные картины. И тогда он попробовал связаться ещё с одним другом — тем, кто уже несколько лет не появлялся в паддоке. С Даниэлем. Бывшим напарником Макса и единственным бывшим, о ком Макс ему рассказал. «Моя первая любовь», — сказал тогда Макс. И Максу фатально не повезло. Даниэль отрапортовал Джорджу совсем другое, не похожее на слова остальных друзей и семьи. «С ним всё в порядке, приятель, просто гоняет на симе, ты же знаешь его». И всё. Макс облажался по полной. Потому что для Джорджа это прозвучало как: «Я всё ещё волнуюсь за Даниэля. Намного больше, чем за тебя». Что, если честно, верх абсурда. И вот уже три недели они живут вот так. Джордж умудряется находиться в квартире Макса, не произнося ему ни слова. Ему больно — это видно невооружённым глазом, — но то, что он не свалил к себе, Макс считал победой. Джордж даже позволял ему спать на одной кровати, но только после того, как сооружал баррикаду из подушек, разделяя их половины. Ни подколов, ни шуток, ни шёпота в темноте. И, самое страшное — никакого секса. Макс сходил по нему с ума. А тут ещё начались предсезонные тесты, и стало только хуже. Их команды поселили в разные отели, а чёртова RB22 была такой сложной, что совещания затягивались далеко за полночь, и Макс даже не мог мельком увидеть Джорджа, когда тот ходил по коридору. Он страдал. Он хотел своего парня и готов был на всё, лишь бы снова привлечь его внимание.

***

Сегодня он наконец его увидел. Они стояли так близко, но Джордж даже не кивнул в его сторону. Когда Макс зашёл, дуэт «Мерседеса» был уже там, и Джордж — этот чёртов социальный мотылёк — поздоровался с Исаком, но не с ним. Даже наплевав на персонал и камеры. Но, судя по всему, ему было что сказать, потому что он поприветствовал каждого пилота в комнате. Каждого, кроме Макса. И Макс это ненавидел. Ненавидел, как Джордж мягко улыбался Алексу. Как позволял руке Оскара задерживаться на своей пояснице. Как Карлос стоял рядом — вечно готовый помочь, с его идеальной улыбкой и дурацкими идеальными волосами. Тон, которым Шарль бросил «Чао, белла», словно имел право называть Джорджа красивым при всех — при Максе. Ещё и Льюис, который вечно стоял к Джорджу вплотную, когда они разговаривали, и вечно заставлял его смеяться — от этого у Макса закипала кровь. Ландо, тот ещё щенок, готовый выполнить любой каприз Джорджа, таскающийся за ним хвостиком. Макс фыркнул, наблюдая за этой сценой. Бесило, когда кто-то трогал то, что принадлежало ему. Но он ничего не мог поделать. Когда они начинали встречаться, он сам предложил держать отношения в тайне в паддоке. И теперь он жалел об этом. Жалел, что включил «не беспокоить». Жалел, что взял трубку, когда звонил Даниэль. Ему хотелось заявить права на него прямо сейчас, перед всеми этими мужиками. Хотелось встать между ними и Джорджем, прижать его к себе за талию, сжать так сильно, чтобы на коже остались следы пальцев. А потом притянуть Джорджа к себе и зацеловать его рот до тех пор, пока тот не начнёт всхлипывать, с припухшими, влажными от их общей слюны губами. Джордж станет таким отчаянным, начнет бессознательно тереться о бедро Макса, а Макс прижмет его ещё ближе, сжимая ягодицы, и тогда Джордж начнет умолять, со слезами на глазах, и будет выглядеть так красиво. И Джорджу это жутко не понравится, но Макс всё равно доведёт его до разрядки прямо в гоночном комбинезоне, пока все вокруг смотрят. Пока все они наконец не поймут, что Джордж — его. Но Джордж даже не смотрел на него. Даже ради камер. Но и Макс выиграл четыре чемпионства не потому, что сдавался. Поэтому он подождал, пока они закончат с фотосессией. Это был его шанс. Он не мог сделать то, что нафантазировал, но он ещё не со всеми поздоровался — и это было достаточно хорошим предлогом. Макс направился к группе мужчин, которые о чем-то разговаривали с Джорджем. — Эй, народ, — бросил он, одновременно кладя руку на бедро Джорджа — для равновесия, очевидно — и протягивая вторую Алексу. — Я слышал новость, Алекс. Поздравляю с помолвкой! Алекс просиял, пожимая руку. — Спасибо, приятель! Если честно, это было то ещё испытание нервов, но мы так счастливы! — Приятно слышать, Албон. Я рад за вас. — Приятель, ты чего, прячешься за Джорджем? — перебил Ландо со смешком. Ну конечно, он заметит — с того места, где приклеился к другому боку Джорджа. Но он не прятался. Скорее вжимался в Джорджа, чтобы тот прочувствовал, что три недели без секса делают с человеком. С таким человеком, как он — озабоченным и влюблённым до потери пульса. И если то, как Джордж опирался на него, вообще что-то значило... что ж, Джордж перестанет его игнорировать, как только они останутся наедине. Не то чтобы Макс хотел, чтобы все здесь знали, что Джордж — гей. Он этим козлам не доверял. — Никто не прячется, — Макс убрал руку из-за спины Джорджа, и тот качнулся — слишком много веса перенёс на Макса. Выглядели они, наверное, нелепо. — Я просто здоровался, но Джордж меня игнорирует, и я подумал... — О боже, только не строй из себя жертву, ты прекрасно знаешь, что сделал, — Джордж посмотрел на него с попыткой ярости, но Макс видел только, как зрачки затопили голубизну его глаз. — Я объяснил. И даже исправился! Но что бы я ни делал — ничего не работает. Остался только один способ, но ты на меня даже не смотришь. — Макс не кричал, и Джордж тоже, но, боже, они явно привлекли внимание всей комнаты. — Ты вечно в окружении... — Макс обвёл рукой группу вокруг Джорджа. — Я так больше не могу! Я просто... просто хочу... Пожалуйста, Джордж, дай мне всё исправить. — Макс почти прошептал это. Джордж фыркнул: — Ты невыносим. Где-то на заднем плане донеслось: — А из-за чего они вообще ссорятся? Они же даже на трассе не пересекались ещё, — удивился Ландо. — М-да... А кто-нибудь видел кого-нибудь из них во время перерыва? — спросил Оскар, оглядывая остальных, пока Макс и Джордж препирались в стороне. Что-то о том, что один из них вечно ставит работу на первое место. — Ты к чему клонишь, Оскар? — Шарль подошёл ближе. Теперь группа друзей просто переговаривалась между собой, полностью игнорируя этих двоих. — ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ! — выкрикнул Алекс, но Карлос быстро зашикал на него. — Слушайте меня, ребята, я знаю своего лучшего друга, и он точно с кем-то встречается, — он замолчал и посмотрел на Льюиса. Льюис смотрел в ответ. — Может, они... ну вы поняли, — Оскар сделал неопределённый жест. Шестерёнки в голове Алекса крутились, но никак не могли зацепиться. — Я знаю своего лучшего друга, ребят. Я, конечно, немного выпал из жизни в последнее время, но он явно с кем-то встречается, — он снова замолчал и уставился на Льюиса, который смотрел на него. — Ну, это не я, — огрызнулся Льюис. — Ой, да мы знаем, — горько бросил Шарль. — Это вообще что значит? — Ребята! Фокус! — пискнул Ландо и уставился на Оскара. — Чего? — Ну скажи им что-нибудь, посмотри, что будет! — Чего? Нет! Сам скажи! — Господи, — Льюис вздохнул и направился к Джорджу. — Ребята, найдите уже комнату, — сказал он, хлопая Джорджа по плечу. Джордж попытался бросить на соотечественника возмущённый взгляд, но вышло плохо. Полное отсутствие такта — вот что пытался изобразить Джордж, но выглядел он скорее как олень, застывший в свете фар. И до Алекса дошло. Картинка сложилась в голове, и всё, что он смог выдать: — Я вообще ничего не понимаю, — хотя лицо его уже кричало об обратном. И, кажется, он чувствовал себя немного преданным. Если то, что, как ему казалось, происходило у него на глазах, происходило на самом деле, Алекс сделает так, что Джордж пожалеет, что не рассказал лучшему другу. Макс снова развернулся к остальным. Натянутая улыбка, и затем: — Чего тут непонятного? Мы просто трахаемся, приятель. — Это было не похоже на «просто трахаемся», приятель, — усмехнулся Шарль, сдерживая смех. Ландо встрял: — А ты что-то притих, Джорджи, — попытался вытянуть из него хоть реакцию. — Поделишься со всем классом? — договорить он не успел, потому что Оскар со всей силы въехал ему локтем под рёбра. Все заметили, как лицо Джорджа заливается краской, когда у них за спиной громко хлопнули в ладоши. — Нам нужно двигаться, ребята, — сказал ассистент производства, привлекая всеобщее внимание. — Сказали, что площадку нужно освободить к шести. Всем спасибо! Когда они потянулись к выходу, Ландо выкрикнул: — Спасены звонком! — а Алекс бросил: — Ты мне должен разговор, приятель. — Джордж поморщился. Знал. Но Макс уже схватил его за запястье и потащил к своей комнате пилотов, почти бегом через паддок. Когда они ворвались в здание Red Bull и в комнату Макса, он захлопнул дверь и запер её. — Может, уже заткнёшься? — выпалил Макс, всё ещё тяжело дыша после бега. Но Джордж не собирался сдаваться. — А ты представь, каково мне было бы, не возьми я трубку несколько часов кряду, а потом выяснилось бы, что единственный человек, до которого я дозвонился — мой единственный бывший? — Он мог бы остановиться здесь, но не остановился. — Которого ты называл «единственным, кого я любил». — До тебя! — взорвался Макс. Он реально устал от этих качелей. — Я серьёзно хочу загладить вину... — С каких это пор извинения стали заглаживанием вины? Ах да. Наверное, стоило начать с этого. Иногда он реально тупил в отношениях. Макс выдохнул и шагнул ближе, начиная говорить: — Прости, что поставил телефон на беззвучный, — он взял руку Джорджа и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Прости, что тебя не было в списке разрешённых, — ещё один поцелуй, уже в ладонь. — Прости, что Даниэль там был, — пробормотал он, зарываясь рукой в волосы на затылке Джорджа и целуя его скулу. Джордж и сам не заметил, когда закрыл глаза. Ему казалось, он мог бы растворятся в этом бесконечно. — Прости, что не брал трубку часами, — продолжал Макс, целуя его в кончик носа. Джордж почувствовал, как тот тянется на цыпочках, и коротко рассмеялся. — Прости, что заставил тебя чувствовать себя вот так, — сказал Макс уже серьёзно и скрепил всё поцелуем в губы. — Джордж, клянусь, ты больше никогда не будешь так себя чувствовать, — Макс не останавливался, теперь целуя его челюсть, мягко, едва касаясь. — Ты — всё для меня, schat, — выдохнул он и довольно замурлыкал, прижимаясь к шее Джорджа, оставляя дорожку из лёгких укусов. — Пожалуйста, простишь меня? Я никогда больше не заставлю тебя чувствовать себя запасным вариантом. Джордж блаженно выдохнул и мягко улыбнулся Максу. — Ладно. Прощаю, — сказал он, и Макс отстранился ровно настолько, чтобы его руки нащупали знакомую молнию на комбинезоне Джорджа. Британец накрыл его ладонь своей — останавливая — и посмотрел в глаза. — Если ты ещё хоть раз заставишь меня чувствовать себя вот так... мы закончим всё это. Понял? — договорил он, убирая руку, и Макс стянул с него термобельё через голову. — Да, schat. Клянусь, не заставлю. — Макс сиял. Джордж наконец пустил его обратно. Они поговорили. Его простили. Он знал, что ссора выглядела глупо, но теперь понимал, как сильно это задело Джорджа. — Макс. Стой. Ты чего? — Джордж охнул, когда Макс толкнул его к узкой кровати. — А теперь я буду учить тебя манерам, — прошептал Макс ему на ухо, нависая сверху, когда Джордж наконец оказался на кровати. — А я-то что сделал? — О, я не знаю? Оставил меня с яйцами, синими от воздержания, на три недели? — Макс прорычал это, прижимаясь и выравнивая их эрекции, всё ещё запертые в гоночных комбинезонах. — Макси, я просто... ох, чёрт! — выдохнул Джордж. — Я просто хотел, чтоб ты понял. — А теперь я возьму всё, что захочу, — прорычал Макс, продолжая тереться о Джорджа, заворожённо глядя на его капризно надутые губы. — Когда я закончу с тобой, ты будешь меня благодарить. — Да, просто... Макс, пожалуйста. Макс двигался быстро и методично. Он отстранился, помог Джорджу выбраться из комбинезона, стянул свой. Затем снова устроился между ног Джорджа, раздвигая их шире. — Ты чего притих? Всё нормально? — Да. Нет. Я просто... — Джордж запнулся, и Макс замер, давая ему время. — Знаю, это, наверное, драматично и я, возможно, накручиваю себя, но мне было так страшно, Макс. Ты — это ты. Смешной, красивый. Чемпион. — Он не договорил «а я — нет». — А я просто я. Драматичный, правильный, тревожный. Двуличный, если надо, — он попытался пошутить, чтобы сбить тяжесть со своих слов. — Но мне страшно. Что однажды ты проснёшься и поймёшь, насколько ты лучше меня. Что ты заслуживаешь кого-то... не такого сложного. Макс смотрел на него в полном недоумении. Чего? Джордж был идеален в его глазах. Всё, что он перечислил — это мелочи, которые делали Джорджа Джорджем. А он был... он был всем. — О, Джордж... — Макс опустился ниже, к самому лицу Джорджа. — Schatje, ты — всё. Ты намного больше, чем ты думаешь. Я люблю тебя. Со всей твоей драматичностью и прочим. — Макс поцеловал его. Мягко. Успокаивающе. Джордж улыбнулся в поцелуй и положил ладони на скулы голландца. Макс отстранился ровно настолько, чтобы говорить. — Хочешь остановиться? Я не против подождать, принцесса. — Нет! — выдохнул Джордж, обвивая ногами талию Макса. — Пожалуйста, не уходи. — Да. Хорошо, малыш. Я позабочусь о тебе. — Джордж видимо расслабился от этих слов, улыбнулся и стянул с себя боксеры. — А теперь будь паинькой и намочи их для меня. Джордж медленно моргнул и открыл рот. Три пальца Макса скользнули внутрь, смачивая слюной. Затем Макс запустил руку между их телами и прижал средний палец ко входу Джорджа. Дразня. — Макс... — Тсс, дай мне насладиться, хорошо? Тебе понравится, обещаю. Что скажешь, сладкий? — Да. Просто сделай так, чтобы я запомнил. Макс посмотрел на него с нежностью, утопая в его выражении лица, и ввёл палец. Он двигался медленно, будто исследуя, хотя на самом деле Макс знал его уже вдоль и поперёк. Знал, когда надавить, когда отступить и куда. Лицо Джорджа было открытым, расслабленным, он растворялся в ритме, который задавал Макс, когда добавил второй палец. Они двигались почти лениво, будто у них была целая вечность в запасе. Когда Джордж был достаточно растянут, чтобы было безопасно, но ещё чувствовалось жжение, Макс вытащил пальцы и наконец скользнул внутрь. — Хорошо? — спросил Макс, хотя уже знал ответ. Его всегда забавляло видеть, как его обычно красноречивый парень теряет дар речи. — Бл... Нормально. Хорошо. — Голос Джорджа сорвался. — Ещё. — Попроси меня, принцесса. Скажи, как сильно скучала. — Макс, — Джордж почти всхлипнул, но быстро подчинился. — Пожалуйста... пожалуйста, клянусь, я больше не буду тебя игнорировать. Пожалуйста, просто дай мне кончить. Макс приблизил лицо почти вплотную, касаясь носом носа Джорджа. — Чёрт, Джордж. Ты такой сладкий, когда умоляешь дать тебе член. — Джордж превратился в комок из сдавленных звуков, которые пытался сдерживать, глаза зажмурены, он полностью растворился в ощущениях. И Максу оставалось только ускорить темп, чтобы сломать его защиту. — Открой глаза, сладкий. — И Джордж открыл. — Вот так. — Теперь можешь кончить. Покажи мне, как скучал, принцесса. Джордж продержался ещё пару секунд. А потом выгнулся, ударившись головой о стену, и густые струи спермы легли между их телами, липкие и тёплые. Макс, как всегда, застыл, глядя на открывшуюся картину. Джордж, грациозный и собранный даже в момент разрядки. Боже, он был неземным. Просто красивым. И полностью его. Его. Его. Макс кончил глубоко внутрь Джорджа. А потом, когда последние волны удовольствия отпустили их, он покрыл лицо Джорджа поцелуями и остался лежать сверху. Он не был готов выходить, и по тому, как Джордж обнимал его, это было нормально. Пока что. — Принцесса? — М? — отозвался Джордж шёпотом, пальцами перебирая волосы на затылке Макса. Макс чуть отстранился, чтобы запечатлеть эту картинку в памяти. — В следующий раз говори со мной, — сказал Макс и прижался к его губам. Под ним Джордж кивнул и мягко улыбнулся, прищуриваясь. Он выглядел великолепно. Кожа горела нежным румянцем, кудри растрепались от движений, губы припухли от поцелуев. Красивый. Идеальный. Его.