Змееуст

      Гарри очень переживал за своих вторых детей. И то, что Джинни настаивала на изучении французского с трёх лет, теперь выглядело подозрительно. Будто она всегда думала о плане «Б» с побегом от нерадивого мужа. Любила ли она Гарри? Наверное, нет. Ведь и Гарри понял, что не любил её.       Пока Гарри ждал ответа от французского банка, надеясь, что Джеймс и Лили заставят Джинни открыть им счета, то прилетели Грета и Винда Розье. Милая блондиночка с голубыми глазами держалась с ровной спиной и имела грацию в движениях. Эта утончённость очень понравилась Дельфи Лестрейндж. Которая позже заявила, что не будет рожать пять раз. Она себя ценит, а девочка может возглавить Род. В общем, идеи Поттера прижились.       Альбус не доставал отца, ожидая ответа от французского банка. И за неделю до дня рождения Гарри, мужчине пришло письмо от гоблинов. Те заявили, что лорды Джеймс Поттер — наследник Рода, и леди Поттер открыли счета на своё имя. И что никто, кроме них, не имеет права снимать деньги. Гарри радовался, что дети будут одеты и не будут голодать.       Тома сначала радовало, что Гарри стал тише, спокойнее, занимался плантациями, пока Пожиратели искали последних петухов Дамблдора, но уже через неделю ему не понравилось, что Поттер такой пассивный. Свет в его глазах угас и Реддла это бесило. Оказывается, тихий Поттер — скучный Поттер. И оказывается, Тому нравилась брань, ведь так они общались.       Реддл подозревал много лет, что тяга к Поттеру это не просто так. И даже решил проконсультироваться с сыном, которому поведал, что он плод Амортенции, а Альбус возьми и начни изучать её так подробно, что пришлось вскрыть почти все библиотеки страны.       Альбус играл на рояле после очередного ужина. В музыкальную комнату давно никто не входил, там всё было накрыто простынями, и Альбус попросил Кики тут прибраться. Слыша музыку любимого инструмента, Том вошёл в комнату.       — Ты играешь? — восхитился Том.       — Тётя Грета учила. Мы с папой могли по десять месяцев жить в Перу, являться в Британию, чтобы отметиться, и возвращались, оставляя плантации дяде Деннису и тёте Натали. Именно тётя Грета научила меня правильно вести себя за столом, но я не любил этих занятий, пока Скорпиус…             Альбус покраснел, понимая, что рассказал отцу. Он снова заявил, что Малфой ему нравится. Том поцеловал Альбуса в мягкие тёмные волосы, сел рядом и, зная партию Шоппена, подыграл Альбусу.       — Папа тоже умеет играть, кстати. На гитаре. Его научила драконолог Хуанита из Мексики. Она в юности была бунтаркой. Она старше тебя, кстати.       — И до сих пор возле драконов?       — Да. Это её стихия. Мне они тоже нравятся. Я рисовал их.       — Так ты любишь рисовать?       — Не знаю, мне нравилось рисовать растения и драконов. Последние два года мы не летали в Перу, и я как-то забыл. Я открывался только там. Тут было страшно делать что-то.       Тому нравилось, что Альбус начинал вспоминать, чем занимался, когда был расслабленным.       — И я изучил Амортенцию. Добрался до её первых упоминаний. Ты знаешь ведь, что Мордред — это сын короля Артура и леди Морганы по легендам?       — Слышал такое.       — Это правда. Только Артур любил королеву Гвиневру. И леди Моргана опоила Артура, чтобы родить наследника, которого не могла дать жена. Мордред родился бесчувственным. Жестоким. Властным. Как ты, — сравнивал Альбус отца и Мордреда, доиграв партию. — Когда Артур узнал, что ребёнок, рождённый первого мая, убьёт его, он решил уничтожить его.       — Знакомо, — протянул довольный Том, никогда не читавший такие древние легенды.       — Мордред уцелел при кораблекрушении, но в итоге Артур этого не знал. Мордред стал рыцарём, выросшим возле Артура, и занявший место за Круглым столом. Гвеневра изменила королю с Ланселотом, но почему Артур оставил охранять трон именно Мордреда? Никто не знает. Но записи Мерлина гласят о любви Артура к Мордреду. Отцовской, скорее всего. Но Мерлин писал, что Артур ценил его больше всех. Однако, Мордред объявил себя королём, когда уплыл Артур, и дальше их ждало сражение, где оба погибли. Первым погиб Мордред. Но он был волшебником. А Артур нет! Да, его меч был волшебным, но его ему подарил Мерлин.       — Значит ли это, что Мордред сам позволил себя убить? — понял Том.       — Мерлин так и пишет. Когда Мордред смертельно ранил Артура, то он испугался. И когда Артур атаковал в ответ, убивая, то Мордред прошептал два слова: «Прости, любовь». Только когда он смертельно ранил отца, он понял, что влюблён в него. Неправильно. Аморально. Но Амортенция умеет любить, если её понять.       Альбус считывал отца, как и он считывал всех, кто его окружал. Кажется, Альбус был довольный результатом. Он поднялся и коснулся плеча Тома рукой.       — И ещё, я уважаю семью Малфой, но моего отца там уважает только леди Астория. Я узнал от Дельфи, что отец в своё время не просто пытался тебя убить, а он родился Избранным это сделать. От нас троих это скрывали.       Том улыбнулся, ведь на ужине у Розье с Альбусом Дельфи и правда долго болтала.       — Если бы победил отец, то Малфои бы прижали хвосты, а так — они напыщенные павлины.       — И Скорпиус?       — Скорпиус добрый. Леди Астория мало давила на его воспитание. И пускай от Люциуса он достал хватку, но он добрее остальных. Добрее леди Нарциссы. Добрее лорда Драко. Пожалуйста, пускай перестанут так смотреть на папу.       — Как так? — улыбнулся Том, желая увидеть сущность сына.       — Как будто ты им разрешил очернить его имя. Если вы не в ладах, это не значит, что и другим позволено так на него смотреть. Я попрошу тебя раз.       — А если не сработает? — Тому было интересно, что же задумал сын.       — Папа двенадцать лет меня защищал. И он нашёл лучшую защиту. Я тоже не дам его в обиду. Нагини — твоя змея, но сколько в Британии ещё ядовитых?       Том улыбнулся. Кажется, его маленькому василиску стало лучше. Адаптация возле второго отца при отсутствии родни матери проходит лучше, чем ожидалось.       Альбус оставил Тома одного думать. А подумать было о чём. Альбус считал, что Том влюблён в Гарри. И знал, что Том был тем, кого впервые полюбил Гарри. Альбус однолюб, как все Поттеры. Ему не сложно было сложить картинку воедино.       А Тому и правда было ужасно скучно без Поттера. Он потому и нервный был двадцать лет. Для него всё стало рутиной, а Поттер — это яркие краски в жизни, эмоции. У Тома сердце билось быстрее, когда Гарри Поттер с ним спорил.       Том понимал, что давил на Гарри. Кажется, слишком. И начнёт он завтра исправляться, зайдя к Малфоям. Да. Всё-таки Люциус готовит пир в Атриуме ко дню рождения Гарри Поттера. Нужно поставить на место.

***

      Том вышел из камина Малфоев с самого утра. Те ещё завтракали и не ожидали увидеть в утро понедельника Тёмного Лорда.       — Милорд, какая честь, — Люциус поднялся из-за стола, но глаза Тома приобрели алый оттенок, и Малфой опустился обратно. Даже Скорпиус перестал улыбаться.       — Скажите, вы считаете себя незаменимыми? Или то, что я крёстный Скорпиуса, даёт кому-то из вас привилегии? — Астория улыбнулась, зная, что она ничего не делала, но слышала разговоры в семье и поняла, почему явился Лорд Волдеморт.       — Милорд, — начал Люциус, — я не понимаю, где прогневал вас.       — С каких пор вам позволено открывать рты в сторону того, кто единственный мне равный соперник? Я спрашиваю, кто даёт право высказываться о Гарри Поттере? Его сыну это крайне неприятно было слышать! А он слышал всё на том ужине у Розье! Вы, кажется, забыли, что Альбус имеет двоих отцов! И любит нас одинаково!       Скорпиус осматривал дедушку, бабушку, отца и маму взглядом. Только Астория вели себя непринуждённо, на что мальчик улыбнулся.       — Драко, ты никогда не победишь школьного врага. Он всегда будет выше тебя в тысячу раз. Всегда! Сколько бы денег у тебя не было в сейфе. Поттеры, по крайней мере, не воры. Они сами себе создали доход. Нарцисса, ты вообще молчи! — шипел Том. — Ты ничего в этой жизни не сделала. Всегда в стороне трясёшься, просчитывая шаги. Ты, Люциус, помни, что Поттер в шестнадцать лет так опустил тебя в моих глазах после Отдела Тайн, что ты без спроса в туалет боялся ходить. Я могу вам вернуть это состояние! Хотите?       — Нет, милорд, — ответили все трое.       — У вас испытательный срок. Провалите день рождения Поттера, ты, Люциус, будешь уволен из Министерства, а ты, Драко, из Мунго. Я всё сказал!       Том поцеловал Скорпиуса в макушку, который недовольно глядел на семью. Ему нравился Альбус, у него были планы на будущее, а тут такая подстава.       — Альбус оказался прав, — улыбнулся Скорпиус.       — В чём? — не понимал Драко.       — Амортенция любит раз!       Астория хихикнула, будто и так догадывалась, а остальные Малфои застыли в ужасе. Они обидели возлюбленного Тёмного Лорда. Тот наконец понял свои чувства.       — Нам конец, — прошептала Нарцисса.       — Вам, но не мне, — улыбнулся Скорпиус. — Напиши Алу. Улажу ситуацию.       Скорпиус поцеловал в щеку маму, пока Драко стонал от несправедливости. Только судьба поставила его выше Поттера, как снова Малфой на низу.

***

      Том пришёл на обед и спросил эльфов, выходил ли Поттер завтракать и обедать. Как оказалось, нет. Альбус обедал в одиночестве, читая письмо, выпорхнувшее из камина от Скорпиуса. Том сел рядом и тут же получил в руки конверт.       — Спасибо, — улыбался Альбус.       — Поттер не заслужил такого отношения.       — Гарри. Его зовут Гарри. Попробуй произнести, — издевался мальчик.       Маленький двенадцатилетний Лорд Слизерин уже понял, что имеет влияние на отца, и может открыто себя с ним вести. Тёмный Лорд оказался не таким страшным, как он представлял.       — Я искал папу, кстати. Эльфы не сказали, где его комната, но я нашёл, — Альбус теперь недовольно смотрел на Тома. — Чердак?       Том вздохнул и отставил тарелку с едой. Нужно было понимать, что Альбусу не понравится заточение Гарри.       — Я приказал Фоти подготовить папе комнату ещё вчера вечером. Она готова. Что ты скажешь? — спросил Альбус.       — Я говорил, что это твой дом и твои приказы. Я поступил подло с Гарри.       — И со мной, — обиделся Альбус. — Он меня любит, а ты любишь мысль, что я помогу тебе закрепиться среди волшебников. Не надо так, пожалуйста.       — Я постараюсь.       Тома последний раз отчитывали ещё в приюте. И кто бы мог его отчитать, как не родной сын?       — А почему Фоти? Тебе же больше нравится Кики.       — Потому что Фоти нравится папа, а папе Фоти. Я видел папины машину и мотоцикл наконец пригнали. Я тоже хочу мотоцикл, — Альбус решил воспользоваться моментом, пока отец его слушался.       — Может, с квадрацикла начнём? — попросил Гарри, спустившийся вниз, ведь его переселили. — Квадрацикл хоть четыре колеса имеет. И похож на машину.       — Надёжнее? — спросил Том, а Гарри кивнул. — Квадрацикл. Отцы так сказали.       — Блин, я думал, хоть с тобой прокатит, — улыбнулся, не каясь, Альбус. — Ладно, мы с Нагини хотим поплавать у озера. Я в надёжных кольцах.       Альбус оставил обеденный зал. Том думал, что Гарри захочет поговорить, но и тот ушёл. Реддл нахмурился. Эти Поттеры сводили его с ума. И ему нравилось, как. Но очень непривычно зависеть от кого-то. Тому хотелось общения. Именно с этими двумя.

***

      Том весь день ходил злым на работе, ведь решил понять, как уничтожить тысячелетнее соперничество, тысячелетнюю делёжку на классы. Всё исходило со школы, из Хогвартса, и это нужно было пресечь. Поттер был прав.       Том думал долго. Дела шли плохо. Он злился. До дня рождения Гарри оставалось три дня. Том почти не спал, отчего под глазами появились тёмные круги. И вот в ночь с двадцать девятого на тридцатое июля Том с блокнотом и карандашом вошёл в новую огромную спальню Гарри, залез на кровать, поправил подушку и прилёг, глядя на спящего Поттера.       Когда на тебя смотрят во сне, то ты волей неволей ощутишь это и проснёшься. Гарри приоткрыл один глаз и тяжело вздохнул. Но нужно отдать должное такому соблазнительному Тому в чёрном шёлковом халате на белых простынях.       — Что опять не так?       — Ты умолк — вот, что не так, — Том ударил Гарри блокнотом. Легонько, но по плечу, и Гарри недовольно поднял голову. — Я ищу способ убрать соперничество в Хогвартсе. Это нереально.       — Реально, — Гарри подпёр голову рукой и улыбнулся Реддлу, который впервые признал, что не знает, как это сделать.       — Как? — Том демонстративно взял карандаш в руку.       — Отменить очки. Чтобы все были равными. У нас есть оценки за занятия, которые влияют на диплом. Этого достаточно. Отменить Кубок школы, и в конце года лучше объявлять о том, что в Хогвартсе появился хороший фотограф, грамотный журналист, логист, разбирающийся в загадках, укротитель страшных растений и тварей, лучшей дуэлянт, невероятный ум, старательный зельевар. Да что угодно! Не очки определяют твой статус, как это делают слизеринцы, а за ними повторяют рейвенкловцы.             — Допустим, — согласился с теорией Том. — А квиддич?       — Можно оставить. Это спорт и в нашем мире. Только помимо Кубка нужно всем четырём командам дарить подарки. У школы такой Попечительский совет, они не могут выделить двадцати восьми детям бесплатную экскурсию? У нас огромная страна. Магглы своих детей в лагеря на лето отправляют. Вот пусть и эти дети неделю отдыхают в лесах, на скалах, у озёр, у разбитых замков. И это их сплотит! Плюс жизнь в одинаковых палаточных условиях, еда на костре и стирка в ручьях. Семь дней.       Том молча записывал, а Гарри улыбнулся и, обняв подушку, лёг спать. Том снова посмотрел на Гарри, на его подтянутую красивую спину, на его мышцы на руках. Он хотел прикоснуться, но как это сделать после всех издёвок не знал. Оттого можно показать, что Том услышал Гарри, но злится, что не ему это пришло в голову.       Он резко выдернул руку Гарри из-под подушки и коснулся ею своей груди через халат. Гари распахнул глаза и выдернул руку.       — Реддл!       — Это подарок за твои мысли.       — Ты проигрывать совсем не умеешь? — злился Гарри.       — Совсем.       Гарри угукнул, не желая отказывать своей идее в голове, и оседлал бёдра Реддла, стаскивая до локтей халат Тома. Гарри оскалился, а глаза Тома приобрели алый окрас.       — А без халата тебя можно касаться? Или издевательства работают только в одну сторону?       Том ухватил Гарри за предплечья, неотрывно глядя в добрые зелёные глаза. В них не было ярости. Не было мести.       — Я же убил твою семью. Убил родных. А ты меня хочешь. Как?       Гарри и сам не понимал себя. Ответа на этот вопрос не знал. Знал, что восхищался красотой, силой и умом Тома. Даже без красоты восхищался Тёмным Лордом.       — Вот видишь, никто не идеальный, даже Избранный. А соски красивые, — Гарри обратно надел халат на Тома, но теперь грудь всё равно было видно.       — Я перегнул палку с тобой.       — Признаёшь? — удивился Гарри, склоняясь к губам Тома. — И я заслужил приз?       Том отвернул голову, но на лице расцвела улыбка. Гарри заливисто засмеялся, слез с Тома и лёг на подушки. Тому нравилось слышать смех Гарри.       — У нас не было времени побыть подростками. Обидно, скажи, — произнёс Гарри. — Ошибки были масштабными. Нас за них ненавидели. Мы не могли быть детьми. Ты озлобился, а я сдался.       — Да, мы похожи в этом плане. Только ты не сдался, Гарри, — Том наконец начал смаковать его имя без насмешек. — Ты выбрал мир для всех. Представь, сколько магической крови пролилось бы ещё. Если бы крестражи не возвращались ко мне, ты бы выиграл.       — И жил бы с Джинни. Альбус не был бы змееустом. Малфои бы пали! — рыкнул Гарри, забрасывая под голову руки.       — Касательно Малфоев, — Том и Гарри снова встретились взглядом, — они наказаны. И им лучше делать всё превосходно, или я рассержусь.       — Альбус попросил?       — И да, и нет. Я сам хотел изменить между нами с тобой отношения, но не знал, с чего начать. Гарри, мы должны идти в ногу друг с другом. Мы должны воспитать лучшего сына. Мерлин, у нас общий сын.       Это до сих пор вызывало смех у Тома, и Гарри его поддерживал в этом. Когда Том смеялся, у него был восхитительный голос. И Гарри наслаждался этим голосом. Он смотрел на открытого Тома, на его улыбку, на его белоснежные ровные зубы с чертовски привлекательными клыками, на его адамовое яблоко и хотел поцеловать. Он проклят от рождения из-за Тёмного Лорда. И ему это нравилось.       Опустив голову, Гарри увидел, что когда слезал с Тома, то одна нога открылась под халатом, и взору предстал лежащий ровно бледный член. Он аккуратно лежал на яичках без волос. Том был идеальный везде после заклинаний. Гарри это нравилось, оттого подражал Тому уже много лет, сбривая везде волосы. Феликс сразу спалил, что Гарри влюблён в Реддла, а не ненавидит его.       Том перестал смеяться, заметив пристальный взгляд. Нагота не смущала, он знал, что он прекрасен, но что сделает благородный гриффиндорец? Том видел, как тот глотал слюну, боясь свих желаний. Хотя Поттер спал в трусах и тоже выглядел изумительно.       Гарри отвернулся от Тома, лёг к нему спиной. Укрывшись обратно одеялом, потянулся за палочкой и потушил все свечи. Том улыбнулся на это действие.       — Если ты закончил, то я хочу поспать. И тебе советую, скоро на питомцев своих станешь похож.       — Это на каких? — удивился Том.       — На инферналов, — буркнул Гарри, заставляя Тома снова искреннее засмеяться.       Том склонился к уху Гарри, обжигая его горячим дыханием.       — Всё-то ты обо мне знаешь, Гарри Поттер, — прошептал Том, укусив мочку уха.       — Реддл, сейчас нарвёшься и тебя поцелую! — угрожал Гарри. — Играть можно обоим.       — Зови меня Томом. Я могу только представлять, как ты тянешь эту букву, когда удовлетворяешь себя.       — А ты себя хоть раз удовлетворял или только языком трепаться умеешь? — шипел Гарри.       Том улыбнулся, ведь и правда хотел себя удовлетворить рукой, но не позволял. Если бы это была рука Гарри, то он бы подумал, но это не рука Гарри. А своя не возбуждала.       — Ты возбуждаешься, когда трогаешь сам себя? — удивился Том.       Гарри стало интересно поговорить на такие отровенные темы. Тем более, Том и правда в этом ничего не понимал. Гарри потянулся за палочкой, вернул освещение в спальню и глядел на Реддла, сидящего так близко.       — Ты никогда себя не касался? — удивился Гарри.       — Чтобы искупаться — да. Гарри, я считаю себя чуть ли не богом.       — Ты считаешь себя богом.       — Ладно, да, а божества неприкасаемые, — улыбнулся Том. — Хотя я чувствую напряжение в этой области, — он прикоснулся к животу ниже пупка.       — Возбуждение.       — У меня член не стоит.       — Врёшь? — прищурил глаза Гарри и сел в позу лотоса, закусив губу.       Гарри нравилось наблюдать за реакцией Тома. Том злился, что не понимал этого.       — Раньше ты не хотел этого понять, что изменилось?       — Северус врал, что ты тупой, — шипел под нос Реддл, заставляя Гарри засмеяться.       — Ладно, я ревную, что тебе кто-то нравится, но у меня шансов нет, — Гарри подсел ближе, удивляя этим Тома, но тот не дёрнулся. — Отзеркаль мою позу. Я кое-что покажу. Всё в рамках приличия.       Том удивился такой просьбе, но сел в позу лотоса, пока Гарри хищно улыбался. Грудь всё ещё было слишком открыта, оттого Гарри медленно поднёс пальцы к соскам сквозь ткань.       — Закрой глаза. Это приятно.       Том не переставал удивляться просьбам,, но глаза закрыл. Пора хоть одному из них показать полное доверие. Или почти полное.       — Ты хочешь не себя, когда прикасаешься к себе. Ты представляешь того, кто это бы сделал, чтобы вы оба получили удовольствие.       Гарри одним пальцем начал массировать сосок, водя по кругу, отчего Том сначала ничего не чувствовал, а после тело дало знать, что это приятно. Он прикоснулся к низу живота, тяжело задышав.       — Понимаешь? А представь, что это не пальцы, а губы. Или зубы.       — Зубы? — Том недовольно открыл глаза, и желание как рукой сняло, заставляя злиться. — Как с губой? Это больно.       — Тебе не понять, — закатил глаза Гарри. — Ты — плод Амортенции.       — Значит бесчувственный? — обиделся Том.       — Я этого не говорил. Ложись спать, Том, — попросил Гарри. — За полночь уже.       — Гарри, последняя просьба, — Гарри кивнул, и Том потянулся к его палочке, потушил свет, не глядя в зелёные глаза. — Как надо с ним? По утрам холодный душ не всегда помогает, а пить зелья надоело.       Гарри не подозревал, что у Тёмного Лорда появился кто-то, кто понравился. Из новеньких в его жизни была только Грета Розье, но Гарри хотел верить, что это из-за него. Он представить не мог, что стоило Тому это произнести.       Гарри осторожно прикоснулся к бедру Тома, давая понять, куда он лезет, нащупал яички, заставляя Тома нервничать, а после взял в руки спящий член.       — Нужно водить верх и вниз, задевая крайнюю плоть и уздечку. Они особенно чувствительны, — Гарри показывал медленно, а Тому нравилось ощущать горячую руку на члене, отчего тот возбуждался, говоря Гарри, что именно он нравится Тому.       — И тот, на кого у тебя стоит, может довести тебя до оргазма, ты можешь довести себя до оргазма, или это сделают рот с языком.       — Наверное, это приятно. Тебе делали? — тихо спросил Том, пока Гарри не переставал водить уже по возбуждённому длинному члену рукой, играя большим пальцем с головкой.       — Джинни не нравился вкус.       — А ты ей делал?       — Да, ей нравилось. Но после рождения Альбуса меня тошнило. Всё-таки, твой ген покинул тело, а звал он.       Том склонился к шее Гарри, обхватывая его плечи руками, упираясь головой. Ему было приятно, и Гарри не просил ничего взамен, хотя у него из-под резинки трусов выглядывал вставший член.       — Гарри, — Том накрыл руку Гарри своей, будто прося о чём-то, чего сам не понимал.       — Так? — Гарри начал двигать быстрее рукой, заставляя Тома сцепиться ногтями в его плечи.       — А у тебя была только жена? — Том предпочитал говорить, чтобы не постанывать, но и не останавливал.       — Да. Опыт считай нулевой. Но я играл с собой.       — И на кого кончааал? — Том всё-таки застонал, быстро прикусывая губу, уже обнимая Гарри за шею.       — На тебя в газетах, — тихо шептал Гарри, чтобы не испортить Тому настроение. — Ты кончал когда-то?       — Нет, — быстро ответил Том, вдыхая сладкий запах у шеи Гарри, втыкаясь носом так сильно, что Гарри это почувствовал.       — Страшно не понимать себя, да?       — Очень… Гарри… Быстрее…       Гарри толкнул Тома на спину, чего тот не ожидал. Халат полностью распахнулся, в темноте не было ничего видно, но Гарри нашёл член Тома мгновенно. Реддл метался по простыням, закрывая ладонями глаза, пока рука Гарри доводила до первого в жизни оргазма. Но Том не мог кончить. Не мог до конца себя отпустить.       Гарри давал возможность его остановить, когда подышал на головку члена горячим дыханием. Том замер на мгновение. Он ничего не говорил.       — Хочешь? — спросил Гарри. — Сделать?       Том не мог признать, что желает эти чёртовы губы на своём члене. Гарри улыбнулся и провёл языком от основания члена до крайней плоти языков.       Том оттолкнул Гарри, но тот успел ухватить его за руку, повалив на себя. Оказывается, Тома можно захватить в расплох. Член Тома упёрся в живот Гарри. Он был зажат.       — Отпусти… Или я тебя уничтожу…       — Страшно, что понравится? — Гарри медленно перевернул его на спину, двигая бёдрами, чтобы Том и его возбуждение почувствовал. — Я тебя не вижу. Ты меня не видишь. Я заслужил это, Том. Ты сам пришёл. Скажи, заслужили ли мы оба?       Гарри слез с Тома, позволяя ему выдохнуть. Он сел рядом, пока того била дрожь от пережитых эмоций. Том знал, что всё испортил.       — Я не лягу под тебя, Гарри.       Том встал с кровати, а Гарри понял, чего боится Том. Он боится насмешки, боится разочаровать, боится боли. В нём всё ещё живёт мальчик из приюта.       — Дай руку.       Том заправил халат, застыв у кровати Гарри. Тот нащупал его ногу в темноте, а Том услышал, как Гарри снял трусы, ложась на живот.       — Прикоснись, и ты всё поймёшь. Я не собирался убегать от тебя, Том. Я хотел перестать донимать.       Очевидно, оба считали, что новое общение началось неправильно. Тому стало интересно, что же покажет Гарри. Том нащупал ягодицы Гарри во тьме, и тот рукой направил руку Тома к его сфинктеру. Там была небольшая разработанная дырочка.       — Вот чего я хочу. Вот чего ты боишься.       — Твои постыдные фантазии? — понял Том, возвращая голосу тон превосходства, пока Гарри снова осел на кровати.       — Да. Я злюсь на тебя, но последние события многое изменили.       — Гарри, я не собирался тебя принуждать, — злился Том. — Ты во мне что-то пробудил, это злило, а когда ты замолчал, мне перестало этого хватать. Мне перестало хватать тебя.       — Вот это признание, — протянул Гарри. — И что же нам делать? Воспитывать Альбуса, притворившись, что я не касался твоего члена, а ты моей дырки?       Тому не понравилась трактовка предложения, и он ухватил с первого раза Гарри за волосы, склоняясь к его лицу. Горячее дыхание обдало жаром два лица.       — Что ты мне сделаешь? Я от тебя даже Аваду принял. Дважды.       — Гарри, — Том сглотнул, ведь не понимал, как себя держать, чтобы не наброситься на Поттера сразу, — ты не должен меня хотеть.       — Знаю.       — Ты должен меня ненавидеть, — Том говорил всё подряд, лишь бы не уходить, а его рука уже сжимала шею Гарри, водя больший пальцем по кадыку.       — Что тебя сниться, что ты спать перестал? — спросил Гарри, нагло сжимая бёдра Тома, пролезая под халат.       — Сколько ты отрицал свои чувства ко мне?       — Долго. Годы, — ответил Гарри, сжимая голые ягодицы Тома.       — Мне всё ещё кажется, что это тактика по моему уничтожению.       — Паранойя. Хоть что-то от старого Волдеморта.       Том зарывался обеими руками в волосы Гарри, желая большего и останавливая самого себя.       — Не спеши, — Гарри поцеловал внутреннюю сторону руки Тома. — Ты можешь приходить ко мне вот так. А днём я даже виду не подам.       — И ты сделаешь это для меня? — Том уже буквально шептал в губы Гарри, а языком лизнул щеку Поттера.       — Да, — сглотнул Гарри, мечтая о поцелуе, о чём-то большем, но Том себя до последнего держал в руках.       Том резко опустился и укусил до крови сосок Гарри. Прокусил. Гарри застонал от боли, сцепил зубы, но не отталкивал. С глаз даже слеза выступила.       — Это за мою губу!       Том победно засмеялся, призвал блокнот и ушёл. Гарри не знал плакать или смеяться, ведь кровь забрызгала всё.       — Кретин, — засмеялся Гарри. — Зато хочет меня. Фоти, мне нужна помощь!       Эльф явился довольный, будто знал, что происходило в спальне. Гарри смазал рану, и она сразу затянулась. Глядя на кровь на кровати, Гарри не переставал улыбаться.       — Интересно, давно он меня хочет вот так?       — Давно, — ответил Фоти, думая, что его спрашивают, а Гарри приподнял вопросительно бровь. — На каждом собрании он отчитывал своих людей, бросая такие фразы: Да, Поттер, в двенадцать лет убил волшебника голыми руками, а вы не можете выловить вампира? Да, Поттер, василиска зарубил на втором курсе, а вы боитесь нырять в неизвестные воды? Да Поттер этих дементоров вертел, как хотел, а я не могу начальника Азкабана подобрать, чтобы тот не помер через полгода. Ну, и в таком роде.       Гарри засмеялся, понимая, что Том ещё придёт. И если он хочет начать так, то Гарри позволит. Его считают сторонником Тёмного Лорда и отныне это будет так.