Змееуст

      Скорпиус прибыл сразу после завтрака, его вызвал к себе по каминной сети Альбус, крича, что у него потрясные новости. Конечно, изначально дети должны были пойти на мероприятие, но из-за бешенных орденовцев, готовых убивать детей, никто не рискнул взять с собой ребёнка на день рождения Гарри Поттера.       — Скорпиус, наконец-то! Пойдём ко мне, я такое расскажу!       — Альбус, — обратился Том, пока Гарри переодевался наверху, — некультурно водить к себе в спальню друзей.       — Пап, — улыбнулся Альбус, — ты уже две ночи ходишь к папе, — Скорпиус покраснел, слыша такое, но на лице проступила ухмылка. — После полуночи, — добавил мальчик.       — Мы работали, — оправдывался Том.       — Да, — согласился Гарри, целуя сына в макушку, — пока свет не погас.       — Поттер! — вырвалось удивлённое у Реддла, но он не злился, впервые в жизни покраснел, ведь это услышали дети.       — Так и знал! Молодец, пап, — Альбус гордился Гарри, а Том возмутительно посмотрел на сына, ведь мужчина первым попросил у Гарри помощи с интимом. Хотя настаивал во всём Гарри, но первым просил Том. — Я что-то не так понял? — Альбус широко улыбнулся, глядя на обиженного Тома.       — Нет. Идите с глаз долой, — попросил Том, пока Гарри не мог перестать смеяться над Томом.       Дети побежали наверх, но Альбус резко затормозил на лестнице, присел и посмотрел на отцов. Скорпиус боялся подглядывать, но интерес брал своё.       — Я что-то не то сказал? — спросил Гарри, поправляя на Томе галстук, пока тот тяжело дышал. — Ты в курсе, что есть день и ночь, ночь и день, а значит, есть свет и тень, тьма и рассвет.       — Хватит, — попросил Том, тяжело дыша, пока Гарри наслаждался его состоянием.       — Ты же сам за мной следил, что не так? Или мне притвориться, что та речь, сказанная во тьме, имеет значение только во тьме? — вздохнул Гарри, убирая руки от Тома.       — Мы враги.       — Которые друг друга, — Том накрыл рукой рот Гарри, пока тот не произнёс вслух ошибку. — Ладно, тогда забудь, где моя кровать! И мои руки забудь на своём теле.       Том опустил голову, тяжело дыша, а затем возьми и обними Гарри. Альбус от радости чуть с лестницы не упал, Скорпиус его едва успел поймать.       Том не умел словами говорить о чувствах. Он умел только угрожать. Но хотелось обнять Поттера, которому нельзя было давать жёлтый свет, он его сразу в зелёный перекочевал. А Том не настаивал возвращать красный.       Реддл аппарировал с Гарри прямо на точку аппарации возле плантаций. Они так и стояли, обнявшись, отчего умолкли все работающие, ожидающие приговора.       Том перебирал волосы Гарри одной рукой, а другой гладил спину, пока Поттер уткнулся лицом в грудь Тома, крепко обняв.       — Поговорим потом? — предложил тихо Том.       — Снова явишься ночью? — хмыкнул Гарри, хотя хотел бы не такого визита.       — Обещаю, в следующий раз явлюсь днём.       Гарри засмеялся, отстраняясь, пока Том не спешил убирать руку от головы Гарри. Близость с этим непослушным гриффиндорцем была желанной.       — С днём рождения, — первой не выдержала Натали.       — Спасибо, — улыбнулся Гарри.       — Видимо, ты получил главный подарок, — хихикнул Деннис, пока Том тяжело вздыхал, слушая рабочих.       — Итак, я назову сейчас сорок девять имён, и попрошу их остаться. Те, кто не услышат своих имён, остаются работать на плантациях.       Гарри читал быстро имена из папок, и каждую передавал Тому, а тот складывал на стол, который вынесли на улицу. Натали и Деннис удивлённо слушали, ведь многие из сотрудников работали тут много лет. В целом этим людям было от двадцати до пятидесяти лет. Среди них двадцать девять женщин. Три человека здесь работали всего год, и были очень опечалены, учитывая, что они были сразу после университетов.       — Обидно, — произнёс парень, думая, что останется.       — Вы трое, — указал на них Том, — Лидия Плинт, Ричард Гремм и Эльвира Фейр. Останьтесь стоять спереди. Дело в том, что у нас с Гарри возникли почти одновременно проблемы. В связи с тем, что Орден поднял бунт, а я на них объявил охоту, то из Хогвартса уволились все сотрудники, кроме декана Слизерина Лиз Таттл, надеясь, таким образом выпросить помилование для Ордена. Все сорок девять человек получат работу в Хогвартсе, если захотите. А вы трое — станете деканами. Мистер Гремм закончил Гриффиндор четыре года назад, мисс Плинт закончила Хаффлпафф семь лет назад, а мисс Фейр закончила Рейвенкло пять лет назад. Что скажете?       — Да, — вырвалось у Гремма, а остальные улыбнулись.       — На ваших папках написано, какую мы вам подобрали должность, — Том указал руками на папки и волшебники начали их разбирать.       — Заместитель директора? — закричала магглорождённая ведьма младше Гарри всего на шесть лет. — Я?       — Да, Мили, — ответил Гарри.       — А кто директор? — спросила Мили.       — Я предложил Гарри Поттеру возглавить Хогвартс, но он отказывается.       Шум поднялся моментально. Все упрашивали начальника снова стать их начальником. Абсурдно звучало.       — Тихо! — закричал Гарри. — Я отказываюсь из-за тебя, — Гарри толкнул Тома в грудь пальцем. — Том, я двадцать лет назад капитулировал перед тобой. Я родился остановить и уничтожить тебя! И ты отдаёшь мне Хогвартс? Где со мной будут работать мои люди? Да ты из меня Дамблдора делаешь, а из них Орден! По крайней мере, так подумает народ!       — Да, — радовался Том, а Гарри перестал злиться.       — Что? — удивился Гарри.       — Гарри, ты иногда узко мыслишь. Смотри, я — Тёмный Лорд, управляю страной, где меня до сих пор боятся и ненавидят. Но у нас общий сын. И наши перепалки говорят, что ты со мной борешься. Ты не прогибаешься под новую систему. И я этому не рад, честно. Бесит. Но если дать людям надежду на спокойствие, то всё стабилизируется. Пускай весь честной народ думает, что ты всё равно играешь за Дамблдора. Что система образования будет растить ненависть ко мне, сопротивление, а на деле ты дашь детям знания, и пока они будут расти, то поймут, что я не монстр.       — Ты мне так доверяешь? Но я ведь могу вырастить новый Орден, как сделал Дамблдор. Как ты можешь так доверять своему врагу? — Гарри специально напоминал, кем Том считал того, кого желал.       — Система небезупречна, — улыбнулся Том.       — Ты тоже устал сражаться?       — Я сражаюсь семьдесят лет. Я тоже хочу, чтобы волшебники росли сильными и умными, но нельзя строить систему под магглов. Раз среди нас магглорождённые, пускай чтут законы и традиции волшебников. Я прошу твоей помощи. Хотя бы пока учится Альбус. Шесть лет. А дальше я найду директора. Гарри, дай стабильность системе. Без тебя её не будет.       Гарри тяжело вздохнул, глядя на Тома. Его решения ждали его люди. За Гарри останутся плантации, но Деннис и так отлично справляется со всем, а Гарри и правда может под себя сделать систему образования, дав всем равенство. Сегодня объявят о том, что Кубок школы и очки отменены. Сегодня объявят, что после победы за Кубок квиддича четыре команды вместе будут отдыхать неделю на природе. И это придумал Гарри, значит Гарри и должен это объявить.       — Готовь приказ.       — Да!       Том обнял Гарри, не скрывая своей радости и желания касаться Поттера, а тот прижался к Тому, пока работники аплодировали. Те, кто стали профессорами ещё больше радовались, ведь их имена будут известны всей стране. Итого, сорок четыре профессора для тысячи студентов, три колдосестры и два смотрителя. А Том увидел, что он прав. Пока верят в Гарри, бунта не будет.       Гарри не ожидал такого подарка в свой день рождения. Но почему бы и нет? Да и Альбус будет под рукой. Хотя даже Карта Мародёров не остановит мальчонку от первой ночи со Скорпиусом в стенах Хогвартса. И Гарри не будет подглядывать или останавливать, когда придёт этот час. Он прожил неправильно почти столько же лет, сколько неправильно жил Снейп. Иногда такое сравнение убивало Поттера, но это было правдой. Только у Гарри остался шанс всё изменить.       — Прошу всех написать заявление об увольнении по собственному желанию, — попросил Гарри.       — Да, а завтра всех жду у себя с девяти утра, — приказал Том. — Будем оформлять. Папки с документами я заберу. У вас месяц снова вникнуть в то, что вы давно учили.       — Не переживайте, в школе преподавали Локонс, Треллони, Амбридж и даже оборотень. Хуже не будете, — заявил Гарри.       — Хуже Амикуса и Алекто никого не будет, — заявил Деннис.       — Да ну, те не скрывали своей сущности, а вот Амбридж, — скривилась Натали.       Том заметил, что шрамы от Кровавого пера остались и у них. Долорес и правда нельзя подпускать к детям. Она улыбается, чтобы убить.       — Увидимся вечером, — заявил Гарри Деннису и Натали, которых пригласил на праздник.       Тома удивляло, что несмотря на смерть брата, Деннис остался верен себе и здравому смыслу. Реддл уважал таких людей. Криви может и спрятался за спиной Гарри Поттера, но не каждый удержит такой бизнес в своих руках, приумножая его.       Том взял Гарри за руку, и оба аппарировали обратно в поместье. Альбус и Скорпиус сидели в гостиной, листая книги. Видимо, искали что-то.       — Альбус, мы победили! Гарри станет директором Хогвартса!       — Ура! — мальчик затряс от радости ошалелого Скорпиуса.       Тот побаивался Поттера, учитывая вражду между Драко и Гарри, но кажется, у Гарри не было претензий к Скорпиусу.       — В котором часу вечер? — Гарри постоянно забывал.       — Все начнут приходить после восьми, а так праздник на девять, — ответил Том. — Хочешь поговорить?       — Да. В кабинете, — уточнил Гарри, заставляя Тома улыбнуться.       Реддл молча повёл Гарри за собой, пока Поттер глядел на ровную спину и шикарную задницу, идущую перед ним. Гарри закрыл за собой дверь на ключ, а Том встал перед Поттером, ожидая.       — Ты чем-то недовольный?       — Твоей биполярностью, — ответил Гарри, проходя дальше и садясь на диван. — Ты выводишь меня из себя.       — Скучал по этому чувству? — нагло спросил Том, садясь рядом.       — Прикоснись ко мне.       Это всё, чего хотел Гарри. Больше тактильности желанного волшебника. Он не просил поцелуев, не просил любви, обещаний. Только касание.       Том признался себе, но не признается вслух, что касаться Гарри — самое приятное, что он делал. Том осторожно накрыл руку Гарри своей, а Гарри улыбнулся.       Всё. Больше ничего не просил. Гарри упёрся головой в плечо Тома и начал тяжело дышать, запоминая холод руки, обжигающей кожу.       Тома не тяготила просьба Гарри. Он сидел молча, позволяя Гарри проявлять эмоции.       — Мой желанный враг, — прошептал Гарри, поднимая изумрудный взгляд на Тома. — Почему ты так ненавидел внешность?       — Из-за отца. Маггл.       — И по красоте превзошёл любого волшебника.       Том не мог отрицать очевидного.       — Хочешь, я тебя одену к мероприятию? От начала и до конца?       Том не знал, почему предложил это, но отступать было поздно. Гарри замер на мгновение, а после расцвёл в улыбке, согласно кивая.       — Значит, я снова зайду к тебе в гости.       — Заходи.       — Гарри, что ты…       Гарри накрыл рот Тома рукой, как тот сделал сегодня с ним, и уселся на него поудобнее, пряча лицо между шеей и ключицей. Тому нравилась тяжесть этого тела на себе. И он позволил себе гладить спину через одежду, сжимать бёдра и ягодицы через джинсы. Гарри старался держаться, но получалось плохо. Том соблазнял отменно, а Поттер не перечил этому.       — Том, а если бы я на тебя кончил, ты был бы против?       — Ты этим и раньше занимался, — напомнил Реддл.       — Я хотел бы, чтобы ты смотрел.       — Решил соблазнить?       — Да, — беззастенчиво ответил Гарри.       — Соблазняй.       Том аппарировал прямо в спальню Гарри. Прямо в кровать. Только на спине оказался Поттер.       Том резко встал на ноги, расстегнул пиджак, взял стул и сел напротив кровати, говоря, что готов к представлению.       Гарри с удовольствием разденется, но вначале встал с кровати, взял графин с водой и облил им себя. Волосы и футболка намокли. Том увидел торчащие соски через белую ткань, которые соблазняли его. Том приоткрыл рот и вовремя сцепил губы, ведь почувствовал вкус слюны во рту. Гарри очень нравился.       Поттер подошёл к Тому, который забросил ногу на ногу, а после снял футболку, открывая своё тело.       Том сразу улыбнулся, касаясь подушечками пальцев идеальное тело, тяжело-дышащее из-за него. Гарри не торопился касаться себя, он медленно снимал джинсы. И когда они упали на пол, то Том опустил глаза к вставшему члену Гарри, торчащему под трусами.       — Ты красивый, Гарри, — признавал очевидное Том. — И ненормальный.       — Очевидно.       Гарри снял трусы, представ перед Томом обнажённым, а после развернулся спиной, опустился к одежде на полу, открывая себя Тому, и бросил одежду в сторону. Том оценил красоту, которая была предначертана судьбой.       Гарри улёгся на подушку так, чтобы принять сидящее положение, расставил широко ноги, согнув в коленях, прикоснулся пальцами к своему члену. Он начал с основания и поднимался к головке. А когда накрыл её большим пальцем, то у Тома свело челюсть. Во рту было слишком много слюны, желающей получить Гарри Поттера.       Гарри было приятно. Будто мурашки бегали по телу, оттого второй рукой сжимал сосок. Гарри постанывал, представляя, что это рука Тома, а зная, что тот смотрит на него, то становился ещё раскрепощённей. В Гарри жила ненасытность, которую больше не подавляли.       — Ах!       Гарри не сумел сдержать стона, когда становилось особо хорошо. А Том едва дышал, глядя на того, кто его любил. На своё Адское пламя.       Тому было жарко. Он сбросил пиджак на пол, впервые не заботясь об одежде, а потом закатил рукава рубашки и отбросил в сторону галстук.       Гарри лежал с закрытыми глазами, постанывал, кусал губы, мечтая излиться. Но в самый нужный момент отпускал член, чтобы продлить пытку. Чтобы Том смотрел на него и не уходил.       Холодная рука внизу живота заставила распахнуть зелёные глаза.       — Тооом, — протянул Гарри, облизывая губу.       Том не мог скрыть победного оскала. Ему нравилось зрелище. Нравилось.       — Ты любишь побеждать, Гарри?       — Я предпочитаю заключать сделки.       Том хмыкнул, глядя на губы Гарри, а затем в глаза. Он тонул в яркой зелени, зовущей познать жизнь.       Том обхватил лицо Гарри руками, касаясь пальцами его губ, желая поцеловать.       Желая управлять.       Желая подчинить.       Желая любить.       Том резко накрыл губы Гарри своими и резко отстранился, не дав Поттеру и мгновения, чтобы ухватить их и продолжить поцелуй. Том тяжело дышал, боясь, что сделал глупость, но хотелось целовать Гарри и дальше.       Гарри не торопил. Нельзя спугнуть своего змея, который снова опускался к губам Гарри, чтобы поцеловать. Их губы соединились в нежном поцелуе. Они целовались осторожно. И Том постоянно останавливался, поднимая глаза на Гарри, ища насмешку. Но Гарри только ждал. Только хотел любви. И такой Том его ещё больше устраивал.       — Перевернись, — попросил Том.       Гарри не перечил. Чтобы не задумал Том, Гарри выполнит. Том осел на бёдра Гарри, и начал водить по спине ладонями. Мышцы перекатывались, а Том наслаждался красотой. Опускаясь к ягодицам, Том сжимал их, разводил в стороны и подолгу глядел на дырочку. Не выдержав потребности, прикоснулся к ней пальцем. Мышцы сжались, а Том хотел зрелища.       — Прикоснись к себе и встань на колени.       Том немного слез с Гарри, а тот был только рад, что Том начал изучать анатомию тела. Гарри встал в коленно-локтевую позу, шире расставил ноги и прикоснулся пальцем в своей дырочке. Она легко впустила в себя один палец.       — Ты очень привлекательный, — прошептал Том, сжимая рукой яички Гарри, заставляя его заскулить от желание излиться. — Порочный. До сих пор мальчишка. Где он прятался?       — Он ждал, — ответил Гарри, снова ложась на спину, и глядя на Тома. — Останешься посмотреть финал?       — Гарри, — Том расплылся в соблазнительной улыбке, вставая с кровати и отворачиваясь от Поттера.       — Прости, — Гарри слишком напирает на Тёмного Лорда.       — За что?       Том обернулся к Гарри с расстёгнутой рубашкой, демонстрируя своё идеальное тело. Гарри громко сглотнул, привстал на колени, надеясь, что правильно всё понял, и Том тут же накрыл его губы своими. Их первый поцелуй страсти столкнулся с непреодолимым желанием получить своё.       Гарри стащил с Тома рубашку и начал облизывать его бледное тело. Том прикрыл глаза, наслаждаясь жаркими поцелуями, а Гарри опускался ниже, расстёгивая брюки.       Когда одежда упала на пол, то Гарри ухватил Тома за руку и потащил за собой на кровать. Огонь и лёд столкнулись друг о друга, наслаждаясь ощущениями. Их тела желали большего контакта. Они желали большего, не зная, с чего начать.       — Том, — шептал Гарри, когда язык Реддла касался шеи Гарри.       — Ты позвал, — скалился Том, который ещё как-то держал самообладание.       — Я хочу тебе...       — Не сегодня, — Том украл поцелуем последние слово. — Ты именинник. Ты должен получать наслаждение. И не смей останавливать.       Гарри хотел ответить, что и не собирался, но Том снова заткнул его поцелуем. Том целовался непринуждённо, управляя ситуацией, заставляя Гарри подчинятся. Он всегда всё делал отменно с первого раза. Поцелуи опускались по телу Гарри, слизывая его вкус, его запах, его влагу. Том наполнялся этой влагой, будто снова оживал. Особо ему понравилось облизывать бедренные косточки. Он даже не проявил интереса к изнывающему, желающему ласки и внимания, члену.       Том опускался всё ниже, целуя бедра Гарри, облизывая их, а Гарри поверить не мог, что Том и правда это делает. Сам Том до конца не верил в происходящее. Он столько лет тайно пытался поймать Гарри в толпе, и Гарри всегда проходил мимо, не замечая его, а теперь сам просит целовать, любить, ласкать. Кожа Гарри оказалась деликатесом психопата.       Том вновь перевернул его, приподнял таз, желая видеть. Желая чувствовать телом тело, а Гарри подчинялся. Задыхался, забывался и подчинялся.       Язык Тома блуждал по ягодицам Гарри, будто проверял везде ли у него одинаковый вкус. Везде ли он его. Даже там.       — Том!       Это был не стон. Гарри закричал, не веря ощущениям, а Том не останавливался. Его язык кружил вокруг заветного местечка, зная, что тут никогда и никого не было. И не будет. Гарри принадлежит только ему. Этот вкус создан для него.       Гарри в жизни не чувствовал большего желания. Ему было аж больно сдерживаться, оттого тяжело дышал, сжимая руками бедную подушку. Казалось, что Том потерялся во времени, не переставая собственнически целовать его там, где не целуют. О таком и помыслить нельзя было. Видимо, поэтому Том и отказывал себе в поцелуях, зная, что если узнает вкус губ, то не сдержит спящего внутри василиска.       И Гарри мог только постанывать в подушку, надеясь, что сын не поднимется на этаж. Тома вообще не заботило ничего, кроме Гарри и их общего желания. Том снова изучал спину Гарри ладонями, а тот почувствовал влажную головку у своего входа.       — Хочешь?       — Не смей даже спрашивать, — хрипел Гарри.       Том входил не быстро, и не медленно. Он заполнил Гарри собой, чувствуя, как тугие стенки мышц сдавливают его. Приветствуют в себе, зная, что он их хозяин.       Гарри прикрыл глаза, не в состоянии сдержать стон. Том был в нём. Гарри чувствовал. Наконец это не пальцы, а член любимого Темнейшества, который сразу же начал двигаться. Не быстро. Медленно. Пытая.       И Гарри нравилась эта пытка, учитывая, что головка члена постоянно касалась заветной точки. А Том видел как напрягался Гарри, видел, как напрягались мышцы на спине, как они сжимали член Тома. Том уже знал состояние, когда близок оргазм, оттого начал двигаться быстрее.       И ничто их не волновало в этот момент. Ни дети. Ни предстоящий вечер. Ни день за окном. Ничего.       Только они.       Только их мокрые тела, отдающие друг другу себя до капли.       Гарри первым оросил постель оргазмом, протяжно застонав, утыкаясь лбом в подушку, заставляя Тома следовать за ним в пучину желания.       Том прикрыл глаза, извергаясь внутрь Гарри, признавая, что он навеки принадлежит Гарри Поттеру.       Том позволил себе прилечь рядом, пока Гарри всё ещё стоял в позе, переводя дыхание, зная, что в нём семя Тёмного Лорда.       Гарри осторожно повернул к Тому голову, надеясь, что не увидит там презрения или отвращения. Том же смотрел на Гарри с благовением, ухватил за тело и уложил на себя, целуя сухие, искусанные губы.       Гарри прижался к Тому, прикрывая глаза, пытаясь восстановить дыхание, а Том гладил его тело, сжимал ягодицы и знал, что это только начало их вражеских отношений.