Малфои / Драко Малфой

Хогвартс, 1975 год. Замок, освещенный тысячами свечей, гудел как растревоженный улей. В Большом зале, за слизеринским столом, царила особая атмосфера — атмосфера избранности. Филиус Малфой поправил безупречно сидящую мантию и откинул со лба прядь платиновых волос. Рядом с ним сидел его брат-близнец Люциус. Оба были до неприличия красивы: те же холодные серые глаза, те же аристократические черты лица. Но если Люциус смотрел на мир с высокомерием чистокровного принца, готового наступить на любого, кто ниже его по статусу, то во взгляде Филиуса горел живой, дерзкий огонек. — Ты опять пялишься на этот столб огня? — Люциус усмехнулся, проследив за взглядом брата. Гриффиндорский стол пестрел алыми галстуками. — Флора Марсель? Серьезно, Филиус? Отец будет в ярости, если узнает, что тебя интересует кто-то, кроме чистокровных красавиц нашего факультета. — Меня не интересует эта дикая кошка, — Филиус фыркнул, но его взгляд на мгновение задержался на девушке с копной белоснежных волос, которая громко смеялась над шуткой компании. — Просто интересно, как такая внешность может сочетаться с таким отвратительным характером. Она же ненавидит Слизерин. — И правильно делает, — раздался тихий, вкрадчивый голос слева. Северус Снейп, тощий юноша с сальными черными волосами, сидел на краю скамьи, углубившись в книгу по зельеварению, но внимательно слушал разговор. — Марсель — одна из немногих, у кого есть мозги. Она не тратит время на пустую болтовню, как некоторые. Люциус скривился, будто съел лимон. — Снейп, твое мнение интересовало насекомых, которые ползают по подземельям. Молчи и вари свои вонючие зелья. Северус ничего не ответил, лишь плотнее сжал губы. Он терпел насмешки Люциуса, потому что за его спиной стояла самая опасная компания в школе, но дружба с его братом и Флорой Марсель была для него дороже. Филиус толкнул брата локтем. — Оставь его в покое. Он лучший зельевар на курсе, и ты это знаешь. К тому же, он единственный, с кем Флора вообще разговаривает. Может, он знает ее слабости. — Ах вот оно что, — Люциус растянул губы в понимающей ухмылке. — Значит, я был прав. Малфой охотится на гриффиндорскую львицу. Это будет забавно. Глава 1: Война в библиотеке Библиотека Хогвартса всегда была для Флоры Марсель убежищем. Здесь пахло старым пергаментом, пылью и мудростью. Мадам Пинс не одобряла шум, и это было идеальным местом, чтобы скрыться от надоедливых поклонников и шумных гриффиндорских вечеринок. В тот вечер она сидела за самым дальним столом, переписывая эссе по Трансфигурации. Рядом с ней, как всегда, сидел Северус, который молча читал "Продвинутое зельеварение". — Сев, как думаешь, если я превращу этот кубок в хорька, МакГонагалл поставит мне «Превосходно» или отправит к директору? — Флора, не поднимая головы, крутила в пальцах палочку. — Ты превратишь его в хорька, он сбежит, и Пинс выгонит нас отсюда навсегда, — буркнул Северус, не отрываясь от книги. Внезапно тень упала на их стол. Флора подняла глаза и увидела его. Филиус Малфой стоял, опершись рукой о книжный стеллаж, и улыбался своей самой обезоруживающей улыбкой. Его платиновые волосы мягко сияли в свете волшебных ламп. — Мисс Марсель, какая неожиданная встреча, — промурлыкал он. — Я искал книгу по этикету для магглорожденных, но, кажется, нашел кое-что поинтереснее. Флора медленно захлопнула книгу. Её голубые глаза полыхнули ледяным огнем. — Ты, кажется, ошибся факультетом, Малфой. Библиотека — не место для светских приемов. Клоуны выступают в другом крыле замка. Северус тихо хмыкнул, но не вмешался. Филиус притворно обиженно прижал руку к сердцу. — Какая грубость! А я-то думал, что мы сможем найти общий язык. У тебя, говорят, безупречная родословная. Марсели — старинный род. Почему же ты водишься с… — он бросил пренебрежительный взгляд на Снейпа, — …такими, как он? — Снейп в тысячу раз лучше тебя и твоего напыщенного братца, вместе взятых, — Флора встала, оказавшись с ним лицом к лицу. Между ними было не больше фута. — Он умеет думать, а не просто тратить деньги своего папочки на модные мантии. А теперь проваливай, Малфой, пока я не превратила твои идеальные волосы в змей. Филиус не отступил. Наоборот, он наклонился ближе, так, что она почувствовала запах дорогого одеколона. — Агрессия — первый признак симпатии, Флора. Я читал об этом. — Ты умеешь читать? — она изогнула бровь. — Поразительно. А теперь отойди, ты загораживаешь свет. — Или что? — его голос стал тише, в нем появились бархатные нотки. — Проклянешь меня? Валяй. Я хочу посмотреть, как в твоих глазах вспыхивает огонь. Флора на мгновение опешила. Никто никогда не говорил с ней так дерзко. Обычно слизеринцы обходили ее стороной, зная ее острый язык и силу. Но этот наглый блондин стоял и улыбался. — Ты сумасшедший, Малфой, — выдохнула она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Держись от меня подальше. Она схватила Северуса за руку и потащила его к выходу. — Интересно, — тихо сказал Филиус им вслед, глядя, как развеваются ее белые волосы. — Очень интересно. Северус, выходя из библиотеки, обернулся и бросил на Малфоя долгий, тяжелый взгляд, полный немой угрозы. Глава 2: Тайный треугольник дружбы Флора злилась на себя всю неделю. Почему этот напыщенный индюк выбил ее из колеи? Она, Флора Марсель, гордость Гриффиндора, не могла выкинуть из головы его серые глаза и наглую ухмылку. В Выручай-комнате, которая по чистой случайности приняла вид уютной гостиной с камином, она встретилась с двумя самыми близкими людьми. Нарцисса Блэк, элегантная и сдержанная, сидела в кресле, попивая чай. Северус мрачно жевал печенье. — Ты сама не своя, Флора, — заметила Нарцисса. — Что случилось? — Малфой, — выплюнула Флора это имя, как ругательство. — Люциус? — Нарцисса напряглась. С Люциусом у нее были сложные, но приятные отношения. Он ухаживал за ней красиво, настойчиво, и это ей нравилось. — Хуже. Филиус. Этот самоуверенный… павлин! Он подошел ко мне в библиотеке и нес какую-то чушь. Нарцисса улыбнулась в чашку. — Филиус? Он… другой. Не такой, как Люциус. Более живой. И, судя по тому, как ты покраснела, его чушь подействовала. — Я не покраснела! — Флора вспыхнула мгновенно. — Это от злости! Северус поднял глаза. — Ты никогда не краснеешь от злости. Ты бледнеешь и начинаешь швыряться книгами. А сейчас ты похожа на пион. — Сев, заткнись! — рявкнула Флора, но потом, помолчав, спросила тихо: — Что вы о нем знаете? Нарцисса поставила чашку. — Он и Люциус — близнецы, но они словно день и ночь. Люциус всегда следует правилам, он гордый и жестокий, если надо. А Филиус… ему будто все равно на мнение отца. Он делает, что хочет. Говорят, он пишет стихи. — О Мерлин, — простонала Флора. — Стихи? Еще хуже. В этот момент дверь Выручай-комнаты приоткрылась, и внутрь проскользнул… Филиус. Он замер, увидев компанию. — Ого. Вот это сюрприз, — он оглядел уютную гостиную. — Блэк? Снейп? И моя любимая гроза Гриффиндора? Интересная компания. — Как ты нас нашел? — вскочила Флора. — Я не искал вас, — он пожал плечами. — Я хотел побыть один, и комната показала мне это место. Похоже, она считает, что нам есть что обсудить. Северус встал. — Я пойду. — Сидеть, Снейп, — приказала Флора, но потом вздохнула. — Ладно, иди. Встретимся в библиотеке завтра. Когда они с Нарциссой остались вдвоем с Филиусом, повисла тишина. Филиус прошел к креслу, которое только что освободил Северус, и сел. — Марсель, Блэк. Две самые красивые девушки школы. Мне сегодня везет. — Трепло, — фыркнула Флора, но села обратно. Нарцисса переводила взгляд с одного на другого и хитро улыбалась. — Филиус, а мой жених знает, что ты тут? — Люциус — мой брат, а не мой хозяин, — Филиус усмехнулся. — К тому же, он сейчас отрабатывает свое высокомерие на Снейпе где-то в коридорах. А я предпочитаю общество прекрасных леди. — Леди, — Флора фыркнула. — Ты бы хоть узнал меня получше, прежде чем лесть. — Я пытаюсь. Но ты постоянно убегаешь и угрожаешь мне трансфигурацией. Нарцисса поднялась. — Думаю, мне пора. Люциус, наверное, ищет меня. Флора, не убей его. По крайней мере, до завтра. Она вышла, оставив их наедине. Тишина стала тяжелой. — Зачем ты пришел? — спросила Флора, глядя в огонь. — А если я скажу, что просто хочу узнать тебя? — тихо ответил Филиус. — Не как гриффиндорку, не как Марсель, а как тебя. Ту, которая таскает Снейпа в библиотеку и защищает его от моего брата. Ту, у которой глаза становятся теплыми, когда она смотрит на друзей. Флора повернула голову и встретилась с ним взглядом. Наглость исчезла, осталась лишь странная, пугающая искренность. — Ты странный, Малфой. Для слизеринца ты слишком… открытый. — А ты слишком закрытая. Для гриффиндорки. Он протянул руку и осторожно коснулся пряди ее белых волос. Флора замерла, но не отшатнулась. — Они как лунный свет, — прошептал он. — А ты как павлин, — выдохнула она, но в ее голосе не было злости. В ту ночь они проговорили до рассвета. О магии, о семье, о страхах. И когда первые лучи солнца коснулись стен Хогвартса, Флора поняла, что пропала. Глава 3: Страсть в тени замка Осень сменилась зимой. Снег укрыл землю пушистым одеялом, а в коридорах Хогвартса то и дело мелькали две фигуры: платиновый блондин и беловолосая гриффиндорка. Их роман был похож на взрыв. Они ссорились на глазах у всех, а через час их находили целующимися в самом неподходящем месте. Однажды вечером, после отбоя, Филиус вытащил Флору из гостиной Гриффиндора с помощью дезиллюминационных чар и мантии-невидимки. — Куда мы? — шептала она, когда они крались по коридорам. — В самое безопасное место, — ответил он. — В Выручай-комнату. Когда дверь за ними закрылась, комната превратилась в будуар, достойный королевы: огромная кровать с балдахином, камин, свечи, на столе — фрукты и шампанское. — Филиус... — ахнула Флора. Он подошел к ней сзади, обнял за талию и прижался губами к ее шее. — Я устал прятаться. Я устал делить тебя с книгами и Снейпом. Сегодня ты только моя. Флора развернулась в его руках и посмотрела в глаза. В них горело такое сильное желание, что у нее перехватило дыхание. — А если нас поймают? — Пусть. Мне плевать. Он поцеловал ее. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. В нем не было нежности первых признаний, в нем была дикая, животная страсть. Его руки скользили по ее спине, путались в волосах, срывали с нее мантию. — Флора, — хрипел он между поцелуями, — ты сводишь меня с ума. — Я знаю, — выдохнула она, кусая его нижнюю губу. Он подхватил ее на руки и опустил на кровать. Свечи отбрасывали танцующие тени на стены. Филиус навис над ней, разглядывая ее тело, освещенное пламенем камина. — Ты прекрасна, — прошептал он, проводя пальцем по ключице, ниже, к ложбинке на груди. — Самая прекрасная ведьма в этом замке. — Хватит болтать, Малфой, — Флора притянула его за галстук к себе. — Я хочу чувствовать тебя. Их тела сплелись в едином порыве. Он целовал каждый дюйм ее тела, шептал слова любви, перемежая их жаркими, откровенными признаниями. Она царапала его спину, кусала плечи, вскрикивала от наслаждения. — Филиус… — стонала она в такт его движениям. — Я люблю тебя, Флора, — выдохнул он ей в губы в тот самый момент, когда мир для них обоих взорвался фейерверком. Они лежали, переплетясь руками и ногами, и смотрели на пляшущие языки пламени. — Ты правда любишь? — спросила она тихо. — Больше жизни, — ответил он, целуя ее в висок. — И будь что будет. Они не знали, что в ту ночь, под сводами Выручай-комнаты, в тишине и пламени свечей, была зачата новая жизнь. Маленькая искорка, которой суждено было разжечь пламя вражды между двумя ветвями одного рода. Глава 4: Скандалы и дети Их роман был слишком ярким, чтобы остаться незамеченным. Их ловили везде: в пустующих классах, за астрономической башней, в теплицах. — Мисс Марсель! Мистер Малфой! — голос профессора МакГонагалл гремел под сводами коридора третьего этажа, где она застала их в самый неподходящий момент. Флора поправляла съехавшую мантию, а Филиус пытался пригладить взлохмаченные волосы. — Это уже четвертый раз за месяц! Немедленно к директору! Дамблдор, как всегда, встретил их с улыбкой, жуя лимонную дольку. — Молодость, — философски заметил он. — Прекрасная пора для экспериментов. Но, может быть, вы будете экспериментировать в менее людных местах? — Мы поняли, профессор, — буркнул Филиус, сжимая руку Флоры. — Сомневаюсь, — вмешался профессор Слизнорт, вызванный для нравоучительной беседы. — Малфой, мальчик мой, ты позоришь свою семью! А вы, мисс Марсель, чистокровная ведьма, должны подавать пример! — Я подаю пример, — огрызнулась Флора. — Пример того, что любовь не выбирает факультеты. Слизнорт побагровел и махнул рукой. Но самым страшным испытанием стал визит к МакГонагалл, когда Флора уже была на седьмом месяце. Живот скрывал просторный свитер, но скрыть его полностью было невозможно. Глава Гриффиндора сняла очки и устало потерла переносицу. — Мисс Марсель. Я всегда считала вас одной из самых умных студенток. И вот так? На последнем курсе? Вы хоть понимаете, что это значит для вашей карьеры, для репутации семьи? Флора молчала, кусая губы. Рядом с ней стоял бледный, но решительный Филиус. — Профессор, — твердо сказал он. — Я женюсь на ней. Как только закончится учебный год. Мы все обсудили с нашими семьями. Это не позор. Это наш ребенок. МакГонагалл перевела взгляд на него. — Мистер Малфой, вы хоть представляете, какой удар это нанесет по вашей репутации? Брак с гриффиндоркой? Ваш отец... — Мой отец будет любить своего внука или внучку. А если нет — мне плевать. Флора подняла глаза на Филиуса. В них стояли слезы благодарности. Она так боялась этого момента, так долго скрывала от него беременность, думая, что он откажется, что он испугается. Она отстранилась от него на несколько месяцев, не отвечала на письма, избегала встреч. Он сходил с ума, не понимая причины. А потом он увидел ее живот. Сам. В библиотеке, когда она неуклюже вставала из-за стола. Его лицо сначала побелело, потом налилось краской. — Флора... — выдохнул он, подходя. — Ты... почему ты мне не сказала? — Я боялась, — прошептала она. — Боялась, что ты уйдешь. Он прижал ее к себе, прямо на глазах у изумленной мадам Пинс. — Глупая. Самая глупая гриффиндорка на свете. Я никогда не уйду. Слышишь? Никогда. И сейчас, в кабинете МакГонагалл, он подтвердил это. Глава 5: Рождение двух звезд 1980 год. Поместье Малфоев гудело как улей. В одном крыле дома рожала Нарцисса, в другом — Флора. Люциус метался между комнатами, разрываясь между желанием быть рядом с женой и необходимостью поддерживать брата. — Филиус, перестань трястись, как осиновый лист, — рявкнул Люциус, когда они столкнулись в коридоре. — Ты пугаешь эльфов. — Это твои эльфы меня пугают своей беготней! — огрызнулся Филиус. Он был бледен, как мел. — Как она там? Почему так долго? Из комнаты Нарциссы раздался громкий крик, а через минуту — тоненький писк младенца. Люциус замер, потом, забыв о брате, рванул к двери. Через несколько мгновений он вышел оттуда с сияющим лицом, прижимая к груди крошечный сверток с белым пушком на голове. — Сын, — выдохнул он. — Драко. У меня сын, Филиус! Филиус похлопал брата по плечу, но взгляд его был прикован к двери, за которой мучилась Флора. И вскоре оттуда тоже раздался крик — но не боли, а новой жизни. Вышла целительница и улыбнулась: — Мистер Малфой, у вас дочь. Здоровая, крепкая девочка. Филиус влетел в комнату. Флора, уставшая, но счастливая, держала на руках крошечный комочек. — Смотри, — прошептала она. — Смотри, какая она. Наша дочь. Фикусия. Филиус опустился на колени перед кроватью и осторожно коснулся пальцем крошечной ручки. Девочка сжала его палец, и у него перехватило дыхание. — Фикусия Малфой, — тихо сказал он. — Самая прекрасная девочка на свете. Позже, когда все успокоились, Люциус принес показать Драко. Два младенца лежали рядом в одной колыбели, случайно поставленной в гостиной. Маленький Драко, важный и серьезный, даже во сне сжимал кулачки. Маленькая Фикусия, наоборот, улыбалась во сне. — Они словно знают друг друга, — улыбнулась Нарцисса, глядя на детей. Флора, стоя рядом с подругой, обняла ее. — Они будут лучшими друзьями. Как мы с тобой и Севом. Люциус, который слышал этот разговор, хмыкнул. — Мой сын не будет дружить с девчонкой. Он будет чистокровным принцем. — Заткнись, Люциус, — миролюбиво сказал Филиус. — Дай детям самим решать. Но Люциус уже смотрел на Фикусию с плохо скрываемым раздражением. Ее мать была гриффиндоркой, и это пятно, по его мнению, не могло смыть даже имя Малфой. Глава 6: Крестный отец Когда Фикусии исполнилось полгода, встал вопрос о крестинах. Флора настояла на том, чтобы крестным был Северус Снейп. Но Люциус, как старший брат и глава рода (формально, пока жив был отец), имел право голоса. — Северус Снейп? — Люциус расхохотался, когда они собрались в гостиной Малфой-мэнора. — Этот грязнокровка? Ты шутишь, Флора? — Он чистокровный, хоть и бедный, — отрезала Флора, сверкая глазами. — И он мой лучший друг. Лучше него никого нет. — Он никто! — рявкнул Люциус, вставая с кресла. — Моя племянница будет носить имя Малфой. Ее крестным должен быть Малфой! — Ты хочешь сказать, что хочешь быть крестным? — прищурилась Флора. — Ты, который при каждом удобном случае поливал меня грязью? Ты, который считаешь мою дочь бракованной из-за факультета матери? — Флора, — вмешалась Нарцисса, пытаясь успокоить подругу. — Люциус не это имел в виду. — Именно это! — Флора вскочила. — Я не позволю ему прикасаться к моей дочери! Ссора переросла в грандиозный скандал. Летели тарелки, сыпались проклятия, люстры дрожали. Филиус метался между женой и братом, пытаясь их унять. — ХВАТИТ! — заорал он, используя Сонорус. Все замерли. — Фикусию будет крестить Люциус. Точка. Флора замерла, в глазах блеснули слезы. — Ты предаешь меня? — тихо спросила она. — Я защищаю нашу дочь, — устало ответил Филиус. — Люциус — Малфой. Если он будет ее крестным, род примет ее безоговорочно. У нее будут все привилегии. Ты этого хочешь для нее? Флора долго смотрела на мужа, потом перевела взгляд на Люциуса, который стоял с каменным лицом. — Хорошо, — выдохнула она. — Но если ты, Люциус, хоть раз обидишь мою девочку, я лично скормлю тебя твоему же василиску. Люциус усмехнулся. — Договорились. Так Фикусия была крещена. Люциус держал ее на руках с каменным выражением лица, но когда девочка во время обряда вдруг схватила его за палец и улыбнулась беззубым ртом, в его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту. Он быстро спрятал это чувство, но семена привязанности были посеяны. Глава 7: Лучшие враги Детство Драко и Фикусии было идиллией. Поместье Малфоев стало их личным королевством. Пока Люциус занимался делами Министерства и темными делишками, а Филиус пропадал в своих лабораториях, дети были предоставлены сами себе. Драко, с пеленок наученный важности собственной персоны, поначалу относился к кузине свысока. Но Фикусия была копией своей матери: такая же яркая, дерзкая и невероятно обаятельная. Она плевать хотела на его чистокровные замашки. Однажды, когда им было по пять лет, Драко сорвал белую розу в оранжерее, ободрав все пальцы о шипы. Он пришел к Фикусии, пряча руку за спину. — Фика, закрой глаза, — приказал он. — Еще чего, — фыркнула она, но глаза закрыла. Он положил розу ей на колени. Когда она открыла глаза, то ахнула. — Драко! Ты украл цветок у отца? Тебя накажут! — Не накажут. Я же для тебя. Ты теперь моя принцесса. Фикусия засмеялась и чмокнула его в щеку. — А ты мой рыцарь. Хоть и вредный. В другой раз, когда им было по девять, они тайком пробрались в гостиную, чтобы посмотреть маггловский фильм. Люциус был в ярости, узнав, что Домашние эльфы притащили «эту маггловскую мерзость», но для детей это было приключением. Они сидели, накрывшись одним пледом, и Фикусия, затаив дыхание, смотрела на экран. —