партия без правил

♪ Lady GaGa — Poker Face

Лёгкий стук каблуков по плитке отражается эхом в полупустых коридорах. Выверенный ровный шаг, цепкий сканирующий взгляд, скрупулёзно подобранный образ. Вельветовый костюм приятно облегает тело, едва ощутимо утяжеляя широкие плечи давно привычным грузом обязательств. Лифт встречает скрипом новеньких створок и приятной ненавязчивой попсой. Тэхён стучит ногой, на автомате анализируя собственное отражение в зеркале. Поправляет несколько выбившихся из волнистой укладки прядей, машинально трёт глаза, которые противно щиплет от стабильного недосыпа, и потуже затягивает чёрный галстук в тон, что плотно припирает белоснежную выглаженную рубашку к горлу. Нужный этаж врывается шумом людей на контрасте с тишиной подвижной коробки. Он почти морщится, подавляет неистовое желание потереть виски. Проходит вглубь, сразу привлекая внимание ближайших рядовых сотрудниц. Те мило улыбаются, еще парочка — приветливо машут руками. Из кабинок выглядывают старшие менеджеры, уважительно склоняясь. Один из них второпях вопросительно поднимает жирненькую папку, но Тэхён отрицательно дёргает головой. Есть дела куда важнее очередных промежуточных сводок. Кипящее предвкушение большого куша зудит под медовой кожей. Раздражение и волнение слабой волной лижут поясницу, посылая напряжение в ровную осанку. Даже ладони в карманах немного потеют. Из кабинета ожидаемо показывается Сокджин, привлекая цепкое внимание и резко меняя направления шага обоих. Тэхён останавливается чуть поодаль от двери, коротко здороваясь. Брат слабо тянет уголок губ, переступает с ноги на ногу. — Как прошло? — спрашивает негромко. — К приёму всё готово, — отвечает Тэхён, продолжая сканировать помещение глазами. Он отстранённо подмечает детали, пока Сокджин молча кивает и отвлекается на телефон. Повисает привычная пауза. Люди нерасторопно снуют по этажу, о чём-то переговариваются, что-то ищут под щёлканье клавиатуры… Кто-то пьёт кофе в другом конце коридора, кто-то полулежит на подоконниках с кипой бумаг, а кто-то бегает меж кабинетов, не замечая ничего вокруг. Все работают с большим или меньшим успехом. Большинство — готовятся к предстоящим переговорам и неформальному мероприятию. Некоторые — готовят место для гостей из других компаний и сопутствующих отделов. Главному филиалу ближайшую неделю предстоит принять очень много людей. На кону неприлично большие деньги. А ещё — решение отца касательно их с братом успехов. Хотя Сокджин, который вполне удачно отхватил в своё время главенство над пиар-менеджерами, кажется, совсем не беспокоится о дальнейшем продвижении. Возможно, и вовсе не интересуется карьерным ростом, лишь изредка радуя семью новыми вершинами. Тэхён его иногда не понимает, несмотря на совсем незначительную — брат всего на три года старше — разницу в возрасте. И иногда даже задаётся вопросом, а ощущает ли Сокджин амбиции отца так же остро — как будто накинули украшенную удавку на шею, прикрываясь любовью. Он едва слышно вздыхает, заговаривает о другом: — Мне не нравится, что ещё не все собрались. Слишком рассеянные, — цыкает, ловя краем зрения мимолётную усмешку на чужом лице. — И это за жалкие полчаса до начала внутреннего собрания. — Я уже разослал напоминание и даже почти уточнил список отсутствующих, — отмахивается Сокджин, но тут становится снова серьёзным, отрывает взгляд от телефона. — Отец рассчитывает на тебя. Звучит глухо, с железными нотками. Слова отзываются особо ощутимой волной нервозности. Брат хочет что-то добавить, но запинается, поджимает губы. Они стыкуются жёсткими взглядами. Тэхён сильнее сцепляет зубы, игнорируя желание опустить голову, вместо этого уточняет: — Глава что-то говорил про результаты? Лучше бы заранее знать, чего от него ожидает отец. Сокджин отвечает уклончиво, невольно пришибая к месту коротким: — Тэхён, — тягуче, пробирая спину мурашками. — Нам нужен этот контракт. С губ срывается тяжёлый вздох. — Я понял, — чеканит Тэхён. — Проверь пока тех, кто должен будет присутствовать на вечеринке. Я зайду в конце дня. Сокджин кивает, слегка смягчая лицо, хлопает ободряюще по плечу и уходит обратно в кабинет. Похоже, этот проект его не особо сильно волнует. Как и указания отца, чья требовательность в вопросе работы, бывает, переходит границы. Но брат выкладывается на совесть всегда, так что Тэхён передёргивает плечами в попытке скинуть усилившийся мандраж и направляется к переговорной. Два месяца без выходных и ещё три — с одним в неделю. Глупые мысли всё чаще посещают забитую работой голову. Возможно, когда эти многоуважаемые господа определятся, следует взять короткий отпуск. А пока — разговор с заместителем, быстрые новости от старших менеджеров и мысленный пересчёт вызванных сотрудников. Одного, как обычно, не хватает. Где его искать, к сожалению, можно догадаться. В здании не так много мест, куда этот чёрт регулярно ходит. С ближайших — самый неприятный вариант. Недовольство слабой вспышкой колет под ключицами, но Тэхён просто разворачивается на пятках и быстрым шагом добирается до нужного кабинета. И, о бинго, ещё за пару метров до цели он замечает знакомую спину через стеклянную перегородку. Стук каблуков теперь отсчитывает вдохи, а потерявшие темп шаги позволяют детально рассмотреть занимательную картину. Тэхёну хватает жалких секунд, чтобы проанализировать увиденное. Там, за прозрачной стенкой, Мин Юнги собственной персоной слегка нависает над чужим секретарём. Щебечет тому что-то тихо, почти в самое ухо, незамысловато поддевая пальцами ворот насыщенно-малиновой рубашки. Касается на мгновение наверняка горячей кожи на стыке ткани с шеей. Невесомое движение стекает подушками на открытый изгиб плеча, перманентно поджигая фитиль неприязни. Собственная ладонь слишком резко дёргает ручку двери. Хосок, глупо улыбающийся в ответ на неуместную близость, мелко вздрагивает, когда та открывается с громким щелчком язычка. — У нас собрание через десять минут, — сухо говорит Тэхён, ловя чужой растерянный взгляд. Он застывает посреди комнаты, наблюдая, как Юнги безобразно-неуместно щёлкает паренька по носу. Как — только после этого — тот лениво выпрямляется, как медленно оглядывается на него через плечо, как поправляет затемнённые очки на переносице, словно какой-то проходимец оторвал его от дела жизненной важности. — Правда? — и голос Юнги звучит скептически, с неприкрытой издёвкой. — А я и не знал. Подзабыл чутка, уж прости. На его лице расползается невинная притворная усмешка. Тэхён очень хочет стереть это выражение, но лишь незаметно сжимает спрятанные в карманах ладони в кулаки. Прибавляет в тон холодной стали: — Да. Всё идёт по плану, кроме твоего присутствия в переговорной. Я жду отчёт перед совещанием с нашими потенциальными заказчиками. Юнги кривит губы, приподнимает голову к потолку, якобы глубоко о чём-то задумываясь. Свободная белая рубашка с неопрятными складками и расстёгнутыми верхними пуговицами слегка колышется от сквозняка, добавляя расслабленной позе небрежности. Тэхён сканирует весь его сегодняшний образ с головы до ног, пока растягивается театральная пауза: волосы никак не уложенные, обрамляют округлое лицо чернильными пасмами и резко контрастируют с фарфоровой кожей, делая ту ещё более болезненно-бледной; чёрные брюки оверсайз кроя скрывают излишнюю худобу ног, но невыгодно подчёркивают босые ступни в сандалиях. В каждой мочке неизменно по две серьги-кольца, совсем не подходящие деловому стилю, рядом на стойке извечный стаканчик с простейшим кофе, на рукаве, кажется, тёмное пятно от мазуты — видать, случайно обтёр бок своего любимого байка. Совсем не презентабельно. Тэхён искренне не понимает такого отвратного отношения к собственному внешнему виду. Большие люди, как-никак, ведущие бизнесмены, руководители в крупнейшей компании, а ему словно нет до этого дела. До взглядов, до образа. До того, как его воспримут окружающие, когда для их высокого положения в обществе и специфики руководящих должностей это критически важный критерий перманентной оценки. — Знаешь, — наконец, говорит Юнги и пожимает плечами. — Ты не выглядишь как человек, у которого всё идёт по плану. И, чёрт бы его побрал, говорит он совсем не то, что нужно. Тэхён вздёргивает бровь, напрягает от новой волны жгучего раздражения челюсть. Повторяет ровно: — Мне нужна сводка по твоему отделу. — Ага, — со смешком. — А ещё моё присутствие на переговорах. Многое от моего ответа изменится, м? Тэхён чувствует этот острый взгляд пытливых тёмно-серых глаз даже через преграду очков. Разочарованно качает головой, позволяя нескольким прядкам выбиться из общей массы и упасть на лоб. — А ты, Юнги, — говорит, понижая тон голоса. — Уж слишком ты безалаберный и расслабленный для человека, от которого вообще хоть что-то может зависеть. И вспарывает мысленно грудину. И почти разворачивается к двери, прекрасно помня про поджимающее время. Этот чёрт наверняка придёт потом. Как наиграется с секретарём, что под шумок протиснулся мимо Юнги и юркнул обратно за стойку, делая вид будто его тут нет. Только вот… — Ошибаешься, — прилетает весёлое вдогонку. Тэхён снова переводит на него взгляд, сталкиваясь с чернотой преграды вместо глаз. Вскидывает вопросительно подбородок, хоть и сразу предугадывает бессмысленность дальнейших слов. — В первую очередь, — максимально серьёзно говорит Юнги и тут же расплывается в шкодливой улыбке. — От меня зависит то, насколько скучным будет это собрание. Тэхён успевает заметить, как тот напоследок подмигивает, прежде чем молча шагает к выходу. За спиной тихо хлопает дверь чужого кабинета. Внутри ворочается недовольство и раздражение. Классические часы на запястье бликуют от обеденного солнца, но с выверенной точностью показывают, что он опаздывает уже на три минуты. Пока дойдёт — будут все пять. Несносный поганец снова рушит всю систему, игнорируя сроки и планы, нагло провоцируя на конфликт. Тэхён, будь его воля, никогда бы не поставил на уровне с собой такого своевольного, не ладящего с установленными правилами человека. Но, к огромному сожалению, Юнги — такой же руководитель отдела, как и он сам. А ещё айти-гений, как его любит звать пресса, весьма успешный — признаться честно — креативный продюсер и единственный наследник небезызвестной семьи, что на протяжении многих поколений владеет внушающими капиталами и корпорациями. Хотя, менее противным характер Юнги не может сделать ничто. Ни его интеллект, ни хорошее образование, ни благородное происхождение. Он ведь, по большому счету, не подчиняется никому, не следует логике и откровенно наслаждается каждым таким представлением. Словно больше нет развлечений, кроме как бесить людей своим поведением. Будь Юнги кем угодно другим, Тэхён стёр бы его в порошок в первый же день. Но этот саркастичный придурок с провокационным поведением, сотканный из нестандартных решений и пофигистического настроя, наделён не только множеством способов довести любого до ручки, но и по правде выдающимися решениями. Гениальный разработчик, приносящий компании миллионы. Такие же, как приносит сам Тэхён своим аналитическим подходом и скрупулёзным планированием. Цифры не врут. Это, собственно, и бесит больше всего. Он не способен, как бы ни старался, полноценно предугадать и просчитать Юнги. Этот человек — единственная переменная, не поддающаяся анализу. Собрание уже далеко не впервой начинается без его присутствия. Голос первого желающего сегодня высказаться перебивает шум беснующихся в голове мыслей. Тэхён, едва не вздрогнув, с трудом концентрируется на чужих словах. Ровняет спину, обессиленно опирается на кресло и переплетает пальцы на столе. Сначала насущная работа, и только потом прочие мелкие склоки в коллективе — таково его решение. Так что нудное гудение голосов всё-таки захватывает всё внимание, не оставляя места эмоциям от очередной нежеланной встречи. Подождёт. Всё подождёт. Сейчас нужно проверить готовность подчинённых до первого совещания. Неделя ожидается сложной. Разношёрстные голоса вещают о вполне приемлемых показателях. Успех грозится снизойти на их плечи. Тэхён в который раз мысленно прогоняет любые возможные варианты этой недели и пока не находит критических расхождений. Спустя минут сорок появляется Давон — хорошая подруга и заместитель Сокджина. Она аккуратно стучит в дверь и, не дожидаясь разрешения, проскальзывает внутрь, занимая свободное место за длинным столом. Чуть позже также докладывает о том, что всё идёт по плану. А ещё спустя двадцать три — да, он отслеживал точное время — в переговорную заходит Юнги. В последней трети обсуждения. И вот он — не говорит вообще ничего. Располагается аккурат напротив, вальяжно вытянув ноги, спускает очки на кончик носа и складывает руки на животе, без единого слова зыркая на всех исподлобья. Тэхён подавляет порыв скривиться. Незаметно сглатывает горьковатый привкус усталости. Отпускает ненадолго тяжесть волнения, спрашивая: — Что касается раздела с креативным контентом, есть ли о чём высказаться? Сотрудники переглядываются, в итоге стягиваясь взглядами к адресату обращения. Тэхён выжидающе постукивает пальцами о лакированную поверхность стола. Впитывает, как нерасторопно пожимает плечами Юнги. Как усмешка на его лице становится шире, а глубокий цепкий взгляд более осознанно оглаживают каждого присутствующего по очереди. — Мне есть что сказать, — перекатывает он на языке. — Но раз мы неформально конкурируем за этот проект, — глаза в глаза. — То я, пожалуй, воздержусь от комментариев касательно личных планов. Тэхён протяжно выдыхает, уводя внимание в стол. Кивает, взмахивает рукой. — Тогда все свободны. Перерыв на десять минут и собираемся в большом зале. Довольный галдёж тут же заполняет комнату, люди начинают собирать бумаги. На сердце тем временем оседает плотным покрывалом беспокойство. Либо пан, либо пропал — иного в этот раз не дано. Проект мирового масштаба — слишком ценная добыча для следующего витка развития их компании. И Тэхён сделает всё, что в его силах, чтобы текущая неделя хотя бы не превратилась в полнейший крах и провал.