в тишине по вечерам

      Родители чрезвычайно не хотели отпускать её куда-либо, но высокие требования распространялись прежде всего на себя же, поэтому Астрид с блеском прошла отбор в лучший технический вуз страны в старой столице Норвегии. И всё бы ничего, однако их углублённая инженерно-техническая программа для архитекторов и инженеров однажды её доканает. Знала же, куда шла.       Ежевечерние сессии в библиотеке с бесконечными чертежами, сопроматом, новыми проектами, вечно тупящимися карандашами и головной болью стали чем-то настолько привычным, что у неё завелось уже «собственное» место в университетской библиотеке. И если уж Астрид пережила акустику, светотехнику, то их совмещённый с инженерами курс по программированию, как она считала, точно будет ей по плечу, но мечтам, как говорится, свойственно разбиваться вдребезги.       Её результаты уже 2 месяца после начала изучения курса не превышали С, из-за чего её прежде идеальный диплом смотрел на неё с укоризной. Плакаться матери тоже не выходило, каждый раз при звонках та почти слёзно просила дочь вернуться на их крошечный остров, домой, бросив учёбу в крупном городе на материке. И стоит обмолвиться о трудностях, за ней тут же пришлют какого-нибудь дядю.       Программа не работала, в сугубо «строительной» голове Астрид не укладывались ровные ряды английских формул с бесконечными закорючками. И если такие вещи, как «Hello world!» она писала с закрытыми глазами, то составление приложения по расчёту параметрического проектирования шло, мягко говоря, со скрипом. Некоторым её однокурсницам, у кого хватало времени на отношения (и кто часто ошивался на третьем этаже, где проходило большинство занятий программистов), их парни и писали эти домашки, приходилось значительно легче, то у Астрид таких знакомых не было. В итоге её третий год обучения был несколько омрачён, став практически чёрной полосой без каких-либо мероприятий и внеучебной деятельности.       Нейросети и собственные мозги помогали ей хотя бы проверять ответы программы на достоверность, которые были слишком далеки от реальности. Строительная физика и начертательная геометрия тоже помогали. Огромный стол библиотечного зала, рассчитанный на комфортную работу по меньшей мере шести человек, был занят одной Астрид и тонной бумаги из её рабочего тубуса. Сдавленно матерясь, она дочерчивала очередное «нечто» и уже видела, что её изначальные расчёты не сходились с тем, что придумала программа. Как будто всё время какой-то из параметров оставался неучтённым.       Преподаватели уже откровенно шарахались девушки с бешено-горящими глазами и бесконечными вопросами-просьбами проверить расчёты и чертежи, а куратор их группы по программированию игнорировал её сообщения уже почти три недели, что приводило её равно в бешенство и какую-то степень отчаяния.       На очередной неверно выполненный результат, программирование которого потребовало у неё примерно четырнадцати часов кропотливой работы и двух часов на выполнение чертежей, Астрид швыряет карандаш куда-то в сторону и отворачивается от очередного ватмана, который можно выкидывать в помойку, что позволяет ей увидеть, как её карандаш отскакивает от угла деревянной полки и, не теряя скорости, влетает в лохматую голову парня за соседним столом, который упорно копался в ноутбуке примерно всё то время, что Астрид прыгала возле своего ватмана. Она успевает лишь прикрыть рот рукой, когда парень приспускает очки и смотрит на неё поверх стёкол. — Слушай, я понимаю, что день не задался и, будь твоя воля, ты бы разнесла кабинет профессора Ларсена в щепки, но это же не повод швырять в меня карандашом! — Прости меня пожалуйста, я не думала, что может так получиться. Ты в порядке? — Я-то в порядке, а вот ты явно нет. Чёрт, грубо прозвучало, извини, я не то хотел сказать, — лохматый парень старался не смотреть ей в глаза и неловко скрёб себе затылок правой рукой, а Астрид не могла понять, чего ожидать дальше. Он, однако, верно назвал фамилию её преподавателя по программированию. — Ты тоже учишься у профессора Ларсена? — она тихо отодвинула стул и села напротив парня, вынужденная теперь смотреть на него немного снизу-вверх. — Мы однокурсники по курсу параметрического программирования, и тебя зовут Астрид. А ещё у тебя явно не выходит написать работающую программу. Я Иккинг. С инженерного потока, — за стёклами очков блеснули насыщенно-зелёные глаза. — Тебе помочь? — он мягко приподнял бровь, отодвигая свой огромный и очень толстый ноутбук в сторону, начиная вставать с кресла.       Её хватило лишь коротко кивнуть в ответ, Иккинг понял всё по её страдальческому взгляду. Он подошёл к её столу и наклонился над ватманом, на котором остался результат неправильных расчётов программы. — Покажи, что у тебя не так, мне нужно понять, какой именно параметр твоя программа рассчитывает неправильно. Если ты снова вручную будешь всё переписывать и так искать причину ошибки, тебя придётся отправлять к психологу, — Иккинг мягко смотрел на неё с высоты всего своего роста, в пол оборота повёрнутый к её работе. Через окно на него светило солнце, уже начавшее клониться к закату, из-за чего его каштановые волосы отливали рыжиной и полоса света также попадала на слегка веснушчатую кожу. Астрид была очарована.       Следующие два часа они потратили на поиск и исправление ошибки, попутно обнаружив ещё две в правиле выведения ответа. — Конкретно в этом случае тебе следует ставить запятую вот тут, а не как объясняли в пятой лекции, потому что твой проект посвящён буквально противоположной теме. — Я вообще не поняла, почему нам показывают частные формулы для расчёта параметров конкретного типа объектов, а потом дают проекты по абсолютно иным вещам! — Я бы сказал, что задумка была как противодействие списыванию, но да, я с тобой согласен. Я потратил два дня, чтобы верно рассчитать четыре формы мостов исходя из данных нам параметров местности. После этого беспробудно спал тринадцать часов и прогулял лекции! — Астрид сдавленно хихикает (чтобы не выгнали, они всё ещё в библиотеке и на них уже два раза грозно посмотрели) на очередной рассказ и молча отмечает ум и креативность своего нового знакомого.       Они заканчивают с работой почти в девять вечера, когда солнце давно село и их вежливо просят покинуть помещение. Финальной точкой этого дня становится хотя бы какое-то понимание темы у Астрид, два её микроинфаркта: первый от запаха Иккинга, когда тот резко наклоняется рядом с ней к её крошечному белому ноутбуку и принимается зверски быстро что-то печатать в программе, а второй от тепла его тела и зелёных глаз, взирающих с высоты как минимум шести футов.       О господи, она никогда не была особо сильна перед высокими стройными парнями в очках и с мягкой лохматой шевелюрой. Собственно говоря, не то, чтобы много таких парней она встречала за свою жизнь.       Ещё по правде говоря, только одного, который будучи почти экспертом инженерии и программирования, теперь неловко мялся у выхода из здания в своём чёрном пальто и явно собирался с силами пригласить её куда-то ещё.       Они уже договорились встретиться в студенческом коворкинге и разобрать программу следующих лекций, чтобы Астрид смогла нагнать успехи остальных, но уже первая В, которую она точно получит за сделанный ими проект, радовал её неимоверно. — Может быть, мы завтра сходим ещё куда-нибудь? — он произнёс это достаточно тихо, чтобы было заметно его стеснение, но достаточно громко, чтобы Астрид не сомневалась в его намерениях. — Не смогу, извини. Завтра у меня другие планы, — ей уже искренне хотелось посмеяться над ним, когда Иккинг стушевался и отошёл от неё на две ступеньки вниз. — Тогда я… Извини. Чёрт, я зря… Прости. — Я имею в виду, мы можем сходить уже сегодня. До закрытия ещё почти час, — Иккинг на это почти просиял, улыбнулся и закинул её тубус себе на плечо.       Через две недели он также неловко подсунул ей билеты на какой-то андеграунд-рок-панк концерт (Астрид не очень в этом разбиралась) и предложил сходить. Они больше часа ждали концерт и за это время Иккинг успел извиниться по меньшей мере пять раз, но в итоге было круто.       В тот же вечер, находясь в середине толпы слишком близко друг к другу и освещаемые лишь несколькими цветными софитами, Астрид слегка приподнялась на носки и нашла чужие губы даже раньше, чем ожидала. Вряд ли она когда-либо сможет вспомнить название той песни, тёплая рука на спине напрочь отключила ей слух.       В ежедневнике Иккинга теперь вместо «с понедельника по четверг в 17:00. В пятницу в 19:00» появились другие записи, вроде: «среда в 16:00, у кабинета 247» или «найти билеты на следующую субботу». И вряд ли он когда-нибудь признается, что садился на то место в библиотеке по меньшей мере восемь раз и собирался ещё столько же, если бы её карандаш всё же не облегчил ему жизнь.