Яблоко.

Нил Абрам Джостен ненавидел проигрывать. Была ли эта ненависть в сторону противника или самобичевание в себе парень бы точно не сказал. Это была уже не та здоровая конкуренция, о которой любили рассуждать тренеры в мотивационных речах и журналисты в газетах. Это было что-то иное, что-то гнилое и отвратительное внутри него. Проигрыш стал означать слабость, а слабость означала внутреннюю боль и разочарование. Сегодняшняя тренировка была полностью провальной. Джек умудрился выбить мяч у него с такой легкостью, словно это Нил был новичком. Кевин орал с трибуны так, что, наверное, в соседнем кампусе слышали эти "наставления" от всеми любимого принца Экси. Дэн слегка хлопнула его по плечу со словами «в следующий раз получится», а Мэтт приобнял его, говоря утешающее «не унывай». От этой поддержки хотелось только провалиться сквозь землю. Парень стиснул зубы и молча дотренировался, а после еще полчаса отрабатывал удары в одиночестве, пока ладони не стало жечь до невыносимой боли. Но стоило боли хоть немного утихнуть, он продолжал. Потом снова и снова, пока клюшка не выпала из ослабших рук. Он не заметил, как ушли все. Стадион погрузился в гулкую тишину, которую нарушал только стук его собственного сердца и шорох кроссовок по траве. Глаза начало предательски пощипывать то ли от попавшей грязи, то ли от яркого света стадиона. Джостен стоял в центре, тяжело дыша, и смотрел на пустые трибуны. Где-то там, на самом верху, всегда сидел Эндрю. Неважно смотрел ли он на поле, курил, вертел нож в руках или просто разглядывал Абрама — он был там. Его якорь. Его всё. Нил никогда не называл его так вслух, потому что некоторые вещи были понятны и без ненужных синонимов и эпитетов. Но сегодня Эндрю ушел сразу после тренировки. Не дождался и не посмотрел, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел от тоски.  Абрам знал, что это глупо и бессмысленно. Что Эндрю не обязан сидеть там каждую секунду. Что у Эндрю нет никаких обязательств по отношению к нему, кроме той сделки, обещающей Нилу безопасность. Но понимание не могло заглушить чувства, а они были такими, словно у него из груди вынули что-то безумно важное. Он моргнул, и мир вокруг поплыл. Нил зажмурился, пытаясь сфокусироваться, но это не помогло. Звуки вокруг стали громче собственного дыхания: гул ламп, какой-то далекий шум воды в трубах, и так до тех пор, пока всё вдруг не затихло, будто кто-то засунул ему в уши вату. В виске что-то стрельнуло. Он знал эту боль лучше, чем хотел бы. Это была старая знакомая мигрень, которая навещала его после особо неудачных ночей, когда приходилось спать вполглаза, прислушиваясь к каждому шороху. Которая приходила после того как Натан, и в будущем ещё и Мэри, находили новое место, куда можно ударить, чтобы не оставлять синяков на виду. Она не приходила уже давно. Нил почти поверил, что оставил ее в прошлом, вместе с запахом бензина и жжёного мяса. — Черт, — выдохнул он одними губами. Надо было дойти до раздевалки как можно скорее. Он просто посидит пять минут и все пройдет. Он в порядке. Нил сделал шаг. Потом еще один. Пол под ногами пропадал и двигался. Джостен почувствовал пульсацию в голове.  Он не помнил, как оказался в раздевалке. Просто в какой-то момент понял, что сидит на полу в углу, прижимаясь спиной к холодным металлическим шкафчикам, и пытается дышать. Воздух застревал где-то в горле, не желая идти дальше. В груди разрасталась паника, давящая на ребра изнутри. Глаза открывать было больно. Свет резал так, будто Абрам всю жизнь провёл в темноте. Но закрывать их было страшно. Нет, конечно, Нил давно не боялся темноты. Он боялся позволить себе слишком сильно расслабиться в ней и получить удар в спину. Но тех людей, кто мог бы это сделать давно нет в живых. Чего он всё ещё боится? Сердце колотилось где-то в ушах. Слишком быстро. Слишком громко. Вдох… Выдох… Вдох… Не получалось. В мире больше не было воздуха, оставалась лишь эта раздевалка, лишь этот угол, лишь эта боль, растекающаяся от виска по всей левой половине лица. Он сжался сильнее, обхватив колени руками, пытаясь стать меньше, чтобы исчезнуть.  В это время, где-то далеко хлопнула дверь. Нил ничего не слышал, кроме собственного пульса, но чувствовал. Та самая интуиция, которая обострилась до паранойи за годы бегства. Он чувствовал чьё-то присутствие в раздевалке. Парень дернулся, вскидывая голову, и тут же зажмурился от вспышки боли. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Сквозь них, он разглядел силуэт. Светлый. Неподвижный, как статуя. Эндрю. — Ты должен быть дома, — прохрипел он. Голос прозвучал чуждо, словно не говорил уже несколько лет. Хрипло и жалко.  Миньярд не ответил. Он стоял в дверях раздевалки, прислонившись плечом к косяку, и смотрел. Просто смотрел. Без жалости, без видимого беспокойства, без каких-либо эмоций на лице, которые Джостен иногда умел читать, несмотря на всю их кажущуюся пустоту. Нилу захотелось провалиться сквозь пол. Эндрю не должен был видеть его таким. Никто не должен был. Эта часть, оставшаяся от Натаниэля Веснитски, была спрятана так глубоко, что он сам почти забыл о ее существовании. — Уходи, — процедил сквозь зубы Абрам. Но Джозеф не ушел. Он оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов вперед. Медленно и лениво, давая время Нилу либо сбежать, либо остановить блондина. Но Джостен молчал, не останавливал, не отталкивал, а Миньярд увидел в этом зеленый свет. Он прошел мимо скамейки, мимо ряда шкафчиков и остановился ровно напротив Нила. На таком расстоянии, чтобы не нарушать личное пространство, но быть в поле зрения. Нил смотрел на его кроссовки. Белые и чистые. Почему они всегда такие чистые? Эндрю ходил по тем же улицам, по той же грязи, но его обувь всегда выглядела так, будто ее только что достали из коробки. Мысль была дурацкой и ненужной, но мозг цеплялся за что-то нормальное, чтобы не дать сознанию утонуть в панике окончательно.  Эндрю сел на пол, не глядя, чисто ли тут. Поджал одну ногу, вторую вытянул и достал из кармана что-то маленькое. Нил моргнул, пытаясь сфокусироваться.  Яблоко. Миньярд держал в руке яблоко. Такое красное и большое, что Джостен непроизвольно громко сглотнул. Откуда, черт возьми, у Эндрю этот фрукт? Но мысль не успела дойти до его уст, когда блондин вдруг вытащил небольшой складной нож. Нил видел его раньше, и он никогда не вызвал у него страха от ассоциаций с тренировками Лолы, но сейчас, в тишине пустой раздевалки, в нескольких метрах от него, этот нож выглядел иначе. Абрам напрягся, прежде чем мозг успел обработать информацию, но не убежал. Он вообще не мог пошевелиться. Только сжался еще сильнее, вжимаясь спиной в холодный металл. Эндрю поднял на него взгляд. Секунда. Две. Потом он очень медленно поднес ножик к яблоку и.. начал его чистить?  Кожура сходила длинной непрерывной лентой, падая на пол у его ног. Тонкая и почти прозрачная. Нил смотрел на эту ленту. Вдох. Выдох. Сердце все еще колотилось где-то в горле, но гул в ушах начал стихать. Мир перестал вращаться. Осталось только три вещи: тишина, раздевалка, и Эндрю, очищающий яблоко. Его нож скользил по кожуре, аккуратно очищая каждый сантиметр. Нил не знал, сколько это продолжалось. Может быть две минуты, может быть все десять. Время потеряло смысл ещё в момент, когда блондин зашел в эту раздевалку. Паника отступала. Медленно, неохотно, цепляясь за край сознания, но отступала. Боль в виске превратилась из пульсирующей в давящую. Дыхание постепенно выровнялось, а легкие больше не жгло от нехватки воздуха. За это время Эндрю дочистил яблоко. Кожура лежала на полу длинной спиралью. Он поднял взгляд на Нила. Пустой и нечитаемый. В нем не было жалости или вопроса. Не было ничего, что заставило бы Нила чувствовать себя еще более уязвимым. Он протянул ему почищенный фрукт, не глядя в глаза и не говоря ни слова. Нил смотрел на его руку. Длинные пальцы обхватывали яблоко, лежащее на ладони, такое идеально белое и манящее. Джостен потянулся за ним. Рука предательски дрожала. Он ненавидел себя за эту дрожь, но ничего не мог с ней поделать. Его собственные пальцы сомкнулись вокруг фрукта и только тогда Эндрю убрал руку, сложил нож и сунул в черные повязки на руках, продолжая сидеть на полу, глядя куда-то в сторону. Нил поднес яблоко ко рту и откусил.  "Сладко.." Хруст плода был единственным звуком в уже привычной и приятной тишине. Он жевал медленно, чувствуя, как вкус расползается по языку, возвращая его в реальность. Нил даже начал забывать, что именно привело его в раздевалку. Всё давно отошло на второй план. Абрам съел половину, прежде чем понял, что снова может ясно думать, а не паниковать. — Откуда у тебя яблоко? — спросил он. Голос все еще хрипел, но не так сильно, как раньше. Эндрю пожал плечом. — Украл. Нил фыркнул. Почему-то это показалось ему невероятно смешным. Он зажал рот ладонью, пытаясь сдержать истерический смех, но плечи все равно затряслись. Эндрю перевел на него взгляд, без улыбки, но в глазах мелькнуло что-то. Может удовлетворение? Нил точно не знал. — Ты.. на полном серьезе украл яблоко? — выдавил он сквозь смех. — Ни мороженое, ни виски, а чёртово яблоко? — Да. — Куда ты дел Эндрю? Блондин цокнул, — Он устал ждать одного надоедливого мученика. Нил замолчал, перекатывая во рту кусочек сладкого плода. Эндрю не бросал его. Интересно, как давно он заметил состояние Джостена? — Я в порядке, — Абрам знал, что Миньярд до дрожи ненавидит эти три слова вместе, но всё равно произнес их, скорее для самого себя. — Неужели? — бровь Миньярда чуть дрогнула. — Твои руки похожи на фарш. Нил машинально опустил взгляд. Ладони действительно выглядели ужасно. Кожа покраснела, а в нескольких местах вздулись водянистые мозоли, начав лопаться. Сквозь ободранную кожу уже проглядывало мясо. — Заживет, — он неопределённо пожал плечом. Эндрю смотрел на него и молча поднялся на ноги одним плавным движением, отряхивая несуществующую пыль со штанов, и бросил взгляд на дверь. — Вставай. Эбби ждет. — Я пойду к Эбби? — Ты пойдешь к Эбби, — Эндрю словно не оставлял Нилу выбора. Разумеется, это не так и Джостен знал, что его "нет" будет услышано, стоит только сказать. Он перевел взгляд на ладони, которые все ещё мелко дрожали. Себя самого залатать не так проблематично, лишь выздоровление ощутимо затянется. А здоровые руки ему нужны в самые короткие сроки. — Ладно. Нил тяжело поднялся, цепляясь за шкафчик. Ноги слушались плохо, но паника ушла, оставив после себя только ватную слабость. Яблочный огрызок тут же полетел в ближайшую мусорку. В коридоре горел тусклый дежурный свет. Нил шел чуть позади, глядя в широкую спину Миньярда. На рельефы мышц, которые выпирали под обтягивающей футболкой. Нил знал, как они напрягутся под его пальцами, если сжать. Знал вкус соли на коже в том месте, где шея переходит в плечо. Невероятно. Эндрю мог пробудить в нём столько эмоций, заставить забыть все травмы и в общем забыться. — От чего? — Абрам слегка запнулся, пытаясь понять, про что блондин спрашивает. Тот увидев недоумение наградил его слегка раздраженным взглядом и дополнил, — Паническая атака от чего? — Я.. я проиграл Джеку и играл просто отвратительно. Я должен быть лучше. Эндрю остановился так резко, что Нил едва не врезался в его спину. Парень обернулся, и в тусклом свете коридора его глаза казались почти золотыми. — Наркоман, мученик, теперь ещё и вторая королева драмы? Как быстро ты находишь себе новые прозвища. Сто семьдесят восемь, Джостен. Нил недоуменно моргнул и позволил усмешке появится на его лице, — Ты только что сравнил меня с Кевином? Эндрю едва заметно закатил глаза и продолжил движение. Обычно Аарон имел такую привычку. Их совместные сеансы с Бетси явно приносили плоды. Нил позволил себе сдержанно улыбнуться. Поездка в машине была наполнена приятной тишиной. Несколько минут и они были уже у дома Эбби. Мягкий свет слабо горел у неё из окна, показывая, что хозяйка находится дома. Эндрю остановился в нескольких шагах от двери, пропуская Нила вперед. — Иди и приведи руки в порядок, — Миньярд кивнул на дверь и отступил обратно, прислоняясь плечом к стене и достав сигарету. — Я подожду здесь. Нил недолго думая кивнул и постучал в дверь здоровой рукой. Эбби открыла дверь почти сразу же, на ее лице мгновенно отразилась смесь беспокойства и озадаченности. Джостен добровольно пришедший за помощью, звучит как анекдот. — Нил, — она мягко взяла парня за руки осматривая раны. — Что случилось? — Тренировка. Эбби усадила его на диван и принялась за обработку ран. За всё время лицо Нила даже не дрогнуло. Он заглядывался в приоткрытую дверь, за которой виднелся краешек светлой макушки. Эндрю действительно ждал, облокотившись на стену и курил, глядя куда-то вдаль. Нил не думает, что это была последняя паническая атака, но если рядом будет Миньярд, Джостен готов перетерпеть. Особенно с его странными методами успокоения Нила. Абрам сжал перевязанную ладонь в кулак и позволил себе короткую, кривую усмешку. За дверью, словно почувствовав, Эндрю повернул голову и замер. — Эбби, — позвал Нил, не отрывая взгляда от щели в двери. — Да, милый? — У вас, случайно, нет яблока?