Мой (не)ангел

      …Запах цветов, смешанный с дымом от фейерверка. Многоголосый возбуждённый гул за спиной. И Андрей, который стоит у старых тополей спиной ко мне, ссутулившись, спрятав руки в карманы брюк.       — Андрей, — зову я, подходя.       Он не оборачивается. Только плечо дёргается — то ли от прохлады вечера, то ли от злости.       — Забей, Кир, — бросает он. — Я привык.       — К чему привык?       — К тому, что меня обзывают бабой и смеются. Даже в выпускной не могут оставить в покое!       Я подхожу ближе. Встаю напротив, заглядываю в его лицо. Он быстро отводит взгляд, но я успеваю заметить мокрые глаза.       — Ты-то чего припёрся? — спрашивает он с вызовом. — Жалеть?       Я отчаянно машу головой. Не потому, что хочу оправдаться. Я просто не узнаю его, холодного, отчуждённого, злого. Словно мы не были все эти годы друг другу ближе некуда. И хочу отмахнуться от этого наваждения.       — Защищать, — отвечаю я. — Как всегда, Андрюх.       Он горько усмехается:       — Всю школу защищал. Заколебался, наверное.       — Ты чего? Нет, конечно.       Мы молчим. Где-то вдалеке играет музыка, кто-то смеётся. А здесь, около тополей, тихо и темно.       — Андрюх, — говорю я, и сам не узнаю свой голос. — Я давно хочу тебе сказать…       Я замолкаю и шагаю ближе. Шаг, потом другой. Так близко, что между нами остаются считанные сантиметры.       — Для меня ты никогда не был… бабой. — Слова застревают в горле. — Ты просто был и есть. Только ты.       Он поднимает на меня глаза. В них непонимание, настороженность, и что-то ещё, непонятное мне, чужое.       — Кир, ты чего?       Вместо ответа я беру его лицо в ладони. Осторожно, словно он самое хрупкое создание на земле и может рассыпаться в пыль от одного моего прикосновения. И целую. По-настоящему — так, как мечтал бесконечное число раз.       Секунду он стоит, не двигаясь. А потом резко отшатывается и бьёт меня по рукам.       — Ты охренел?! — Голос звенит, как натянулся до предела струна.       — Андрюх, я…       — Не трогай меня! — Он отступает ещё на шаг. — Ты… ты думаешь, я… Я не такой, понял? Не такой!       — Я же ничего плохого, — пытаюсь объяснить, но слова выходят скомканными, глупыми. — Я просто…       — Что «просто»? — перебивает он. — Решил, что раз меня бабой считают, всё можно? Ты… Скажи ещё, что дрочил на меня!       — Нет! — почти кричу я. — Я тебя люблю, понятно? Люблю! Не только как друга.       — Заткнись! — Он тоже кричит. И я впервые вижу, как по его лицу текут слёзы, а кулаки сжаты так, словно он готов меня ударить. — Заткнись, Кир! Не подходи ко мне больше!       Он разворачивается и уходит прочь. Быстро, почти бегом.       — Андрей! — кричу я вслед.       Но он ни разу не оборачивается.       Я стою под тополями. Музыка по-прежнему играет, и всё так же все смеются и веселятся, провожая детство и вступая в новую, взрослую жизнь…       А во мне в этот момент что-то навсегда обрывается.