Сон

      — Ваше Высочество, осторожнее!       Принцесса пригнулась и огромное тёсанное бревно прошло прямо над её головой, едва не ударив её по лбу. Девушка выдохнула и продолжила свой путь, петляя меж работяг в льняных рубахах и штанах, что тащили на своих крепких плечах доски, брёвна, холщовые мешки. Под ногами их пестрела, смешанная с грязью, притоптанная трава. Принцесса, придерживая полы чёрного бархатного платья, спешила через площадь к небольшой калитке, укрытой среди цветущих кустов дикой яблони. Каждый, кто попадался ей на пути, улыбался и желал хорошего дня. Она едва успевала им ответить.       — Дочь моя, ну куда ты опять бежишь? — выросла перед ней фигура отца в простеньком кафтане с закатанными по локоть рукавами.       То был сам Король. С добрыми глазами и короткой кудрявой седой бородой, закрывавшей половину лица. На лбу ломанными линиями собрались морщины — он был уже не молод, но всё так же крепок, как и двадцать лет назад. Широкие плечи закрыли от Её Высочества желанную цель, и она едва вздохнула.       — Отец, — чуть присела она, кланяясь. — Я хотела прогуляться в лесу.       — Опять идёшь на границы наших владений, — вздохнул мужчина, не спрашивая, утверждая. — Сколько раз просил — не гуляй там. У нас хоть и мирные отношения с соседями, но не стоит искушать судьбу. Почитала бы, али вышивкой занялась. Твой гобелен так и висит незаконченным.       — Потому что я не знаю, что изобразить посередине, а в лесу я как раз и ищу что- то, что подаст мне хорошую идею.       — Или кого-то… — вздохнул Король, массируя рукой левый висок — всегда так делал, когда начинал переживать. — А твой учитель танцев — что?       — Сер Генри захворал. Недавно на спор съел со своим другом по улитке. В итоге уже неделю не может встать на ноги.       — А твоя кормилица?       — У неё мирный дневной сон. Я приглашала её на прогулку, но она отказалась, сославшись на больные колени.       — Да… Брунга уже немолода… Стареем, стареем. Глазом моргнуть не успею, как надо будет тебя сватать. Пора искать подходящую партию.       — По-моему, вариантов не так и много, отец. Вряд ли кто-то из соседних принцев-людей захочет брать в жёны полу-эльфа, которая переживёт его лет на тысячу!       — Тоже верно. Но об этом как-нибудь позже. После праздника.       — Приготовления идут полным ходом. Мы с фрейлинами уже вышили около пятидесяти знамён. К сожалению, много игл сломалось, а золотых нитей не хватило. Я распорядилась, чтобы там привезли ещё, но не знаю, как скоро они прибудут.       — Ничего страшного. До праздника ещё двадцать дней. Мы управимся.       Отцовская рука ласково провела по чёрным волосам дочери, приглаживая выбившиеся пряди. Его дитя улыбалось, жмурясь. Пусть она и выглядела уже как взрослая девушка, в душе своей оставалась тем ещё ребенком. Единственное, что печалило старого Короля, так это то, что после его кончины она могла остаться совсем одна на этом свете на долгие-долгие годы. Её мать боялась того же, и к несчастью ушла первой под руку со страшной болезнью, едва не унёсшей и жизнь юной наследницы.       Сейчас же дитя его цвело, как самый дивный цветок. Взгляд её горел огнём юности и светлых надежд на будущее, а также она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поглядывая за плечо отца.       — Ну, вижу, что истомилась. Ступай, — проворчал с нежностью он. — И будь осторожна!       Принцесса едва не подпрыгнула на месте. Поцеловала отца в щеку и умчалась к заветной кованой калитке.       Пусть она и была довольно похожа на человека — острых ушей и необыкновенных глаз от своей матери Её Высочество не унаследовала — грация эльфа и лёгкость шагов в ней угадывались. Она ступала по траве, как по мягкому ковру, словно кошка — не слышно было ни звука. Её вели залитые лучами вечернего солнца лесные тропы. Она не путалась в них, она дышала лесом и шла, повинуясь его зову. Ветер играл её волосах, задевая бледные щёки. Принцесса придерживала полы платья, перепрыгивая через ручеёк, чтобы ненароком его не замочить.       Из тени леса она наконец-то вышла на залитый солнцем обрыв, откуда открывался вид на Долину. Внизу текла широкая река, которая очерчивала границы Великих Гор, убегая за сам горизонт. Солнце висело на ней огромным оранжевым диском, отчего трава на обрыве и лес, отступивший от его края, казались почти жёлтыми.       Принцесса остановилась лишь на мгновение, залюбовавшись белыми вершинами гор, а потом обогнула небольшой камень и повернула направо. Там, в лесной глуши, среди сосен и лиственниц пролегала дорога. Принцесса замерла, нерешительно оглядываясь вокруг, и спряталась за дерево.       Вскоре глаза её узрели среди других деревьев высокую и стройную фигуру в таком же чёрном одеянии, как и у неё. Он спешил к ней, делая знак рукой, чтобы она оставалась на месте. Сам же юноша оглядывался по сторонам столь же тщательно, как и сама Принцесса. Вдруг по дороге промчалась в сторону города Эльфов повозка. Юноша остановился, почти сливаясь с лесом и подождал, пока она скроется из виду.       Едва он поравнялся с девушкой, почтительно поклонился, приветствуя:       — Ваше Высочество.       — Ваше Высочество, — присела в поклоне Принцесса. — Прости, мой друг, я задержалась.       — Я так же приношу свои извинения. Едва не опоздал на встречу.       — Полагаю, мы оба прощены. Ты их принёс?       — Разумеется, — Принц расстегнул пуговицы кафтана и достал из-под него две аккуратно сложенные тонкие накидки, что мерцали в лесном полумраке как море звезд.       Они развернули плащи, закрепляя их на плечах. Принцесса подошла ближе к Принцу, расправляя складки серебристой ткани. Звёзды танцевали не только на ткани плащей, но и в глазах Принца, что смотрел на неё. Вот они — необычные глаза эльфов. Само ночное небо в мерцании миллиардов огней. Принцесса улыбнулась ему, сквозь лёгкое смущение, и надела на его тёмную голову капюшон, что скрыл его лицо ото всех, кроме неё.       Принц сделал то же самое, только чуть задержался, проведя рукой по её бледной щеке, с едва выступившим кровавым румянцем.       — Думаю, что у вас уже всё готово к празднику, — отступила она от него.       — Да, почти всё. А у вас?       — Ведутся приготовления на главной площади, думаю, что к сроку успеем.       — Дай угадаю — наверняка всюду строительные леса и кучи бревен, стянутых верёвками, а также пилы и молотки?       — Увы, у нас нет чудесных растений, способных заменить палатки. Да и магов у нас не так уж и много.       — Потому люди так гонятся за изобретениями и всем, что способно облегчить им труд.       — Жизнь людей короче жизни эльфов, что для вас — мгновение, для них целая жизнь.       — «Для вас»? Ваше Высочество, да ты забылась. Ты сама способна прожить долгую жизнь.       — Знаю. Это меня и радует, и печалит.       — Печалит из-за короткой жизни людей. Но радует потому, что твои глаза увидят больше, чем обычный человек?       — Нет, вовсе не поэтому. Ведь, если я проживу долго, то мы сможем подольше говорить.       Принц на эти слова улыбнулся, найдя руку девушки и сжав в своей.       — И меня радует, что ты сможешь говорить со мной подольше. Будь ты человеком, я так же был бы рад, а потом хранил бы эти разговоры и прогулки, как самое ценное воспоминание.       — Будь я полностью человеком, я бы, наверное, спешила бы так же, как и мой отец…       — Люди в принципе очень торопливы, а Короли — тем более. Никто так не ценит время, как тот, у кого его нещадно мало. А с чем бы ты особенно поторопилась?       — С замужеством. Женщине Королеве трудно удержаться без мужа. Пусть даже он будет консортом.       — Твой отец торопится выдать тебя замуж?       — Я мягко ему намекнула, что не каждый решится взять в жёны полу-эльфийку. Он согласился, что это заметно сужает круг претендентов.       — Значит, пора отправлять прошение?       — А твои родители не будут против подобного брака?       — Вовсе нет. Твоя мать из знатного рода эльфов, что берут свои истоки от Первых. Они не будут просто не против, они будут очень рады. — Принц замолчал, словно о чём-то задумался, а потом вновь заговорил. — Да уж, по меркам людей твоё взросление длилось нещадно долго, а для меня ты выросла буквально за пару мгновений.       — О, говоришь, как моя кормилица! — цыкнула Принцесса. — Между прочим, Ваше Высочество, вы по меркам эльфов и сами довольно молоды.       Он лишь слегка скривил губы в улыбке, сдерживая смех.       — Ну согласись, твои двадцать лет точно не сравнятся с моими пятьюстами.       — А во сколько эльфы обычно заключают брак? — щёки Принцессы после этого вопроса едва окрасились в розовый. Она порадовалась тому, что капюшон почти прикрывает половину лица. — Моя матушка вышла замуж в восемьсот тридцать два года, что уже будто было довольно поздно для эльфов, как говорил мне отец.       — Ну да, она явно припозднилась. Обычно эльфы женятся в шестьсот лет или в семьсот. Зависит от того, как дома договорятся друг с другом. Королевские помолвки занимают порой целых двести лет. Мы, эльфы, весьма неторопливый народ. Даже в вопросах брака.       — Чего не скажешь о людях. Я понимаю волнение отца. Но у меня и без того ощущение, что я куда-то лечу, не разбирая дороги. Хочется остановиться, знаешь?       — Знаю, — Принц замедлил шаг. — Мне бы хотелось, чтобы время текло куда медленнее, когда ты оказываешься рядом. А оно наоборот — уподобляется людям… Я слышал, что у вас на городской площади повесили огромные часы?       — Да, под них даже возвели высокую башню, чтобы каждый мог узнать, который час, не находясь дома. Довольно удобно.       — А мы узнаём время по цветам. Бутон каждого показывает, как скоро закат или рассвет. Никаких сложных механизмов. Может, если бы люди умели жить в гармонии с природой, то их изобретений было бы меньше?       — Не думаю. Люди слишком слабы, а их время нещадно коротко. Они стараются успеть в каких-то семьдесят лет всё то, на что эльфы тратят свои тысячи. Для них важны ткацкие станки, мельницы, рычаги и блоки. Им всем нужно успевать одеть себя и своих детей до зимы, успеть запастись едой, чтобы холода пережить. Эльфы не так чувствительны к морозам. Вы можете одними заклинаниями превратить шерсть в нежную тонкую ткань, теплее которой не сыщешь в мире, за одну минуту, а человеку не хватит искусности для такого полотна, и получится грубая ткань, на которую уйдут дни. Если вручную — месяц, а может даже больше.       — А если бы люди научились магии?       — Не все способны к ней. А силы тех, что обучились, не столь велики. Каждое заклятие даётся с огромным трудом и требует восстановления тела и духа после него.       — Как страшно быть человеком.       — Эй! Не так уж и страшно. Иногда довольно неплохо сделать что-то своим трудом. К примеру, позавчера мы с фрейлинами вышивали знамёна к празднику. Пусть я не умею колдовать, меня радовало то, что мои пальцы способны превратить красную нить в удивительный цветок. Что золотая нить станет лучами солнца на полотне. Вот она — людская магия. Только имеющая другой вид и название.       — И какое же?       — Труд и усердие.       — Эльфам так же знаком труд. Только нам и вправду всё даётся легче.       — Природа милостива к вам.       — И к тебе, не забывай, ты одной половиной эльф. Пусть и имеешь человеческие глаза и уши.       — Но вижу и слышу я лучше людей.       — Неужели? — хитро прищурился Принц. — А давай проверим! Прикрой глаза и скажи, что происходит вокруг?       Принцесса остановилась. Прикрыла глаза. Среди звуков леса: жужжания стрекоз и жуков, песен кузнечиков, возни белки в дупле и перекрикивания птиц — она услышала отдалённый гул города эльфов. Как они переговариваются меж собой. Как говорят с огромными деревьями и заклинают ручьи. Как окрашивают листву в золото и серебро. Как просят светлячков об одолжении — светить всю ночь праздника под кронами деревьев.       — У вас завершаются приготовления. Кто-то просит одного вредного светлячка посветить над праздничным столом, а он требует самый лучший нектар, который уже обещан пчёлам, — улыбнулась Принцесса. — Не знала, что они могут быть такими несговорчивыми.       — Это Фламель — он всегда такой, — Принц сделал шаг к девушке. — А что теперь ты слышишь?       — Я слышу… Мне нужно проверить… Так громко! — её ладонь потянулась и вслепую нащупала сначала шёлковую ткань серебристого плаща, а под ней бархатный сюртук. Рука легла на его грудь, прямо над самым сердцем. — Слышу твоё сердце. Стучит часто-часто. Не так, как обычно.       — Твоё тоже.       «Потому что ты рядом!» — хотелось ответить ей, но мягкое касание губ случилось раньше, чем мысль успела сформироваться до конца. Пусть они виделись почти каждый день, пусть их любовь росла подобно кусту можжевельника из самого зёрнышка, все их встречи ограничивались ласковым объятием, вежливым поклоном или лёгким поцелуем руки. Принцесса замерла, чуть сжав в ладони пуговицу его сюртука. Вторая рука её висела вдоль тела. Капюшон спал с головы, криво растёкшись по плечам. Принц целовал её неторопливо. Не волнуясь о том, что время нещадно забирает секунды — по крупице. Тёплая рука невесомо обхватила её запястье. Эльф приобнял Принцессу, растерянную, но счастливую.       Прижатая к нему, она вдруг почувствовала себя совсем маленькой. Приходилось тянуться за поцелуем чуть вверх, пусть даже Принц склонялся к ней. Она встала на носочки, обняла его за шею, чуть стянув с его головы серебристый капюшон.       — Держи, а то упаду, — прошептала она, целуя его в уголок губ.       — Со мной — ни за что, — в тон ей ответил Его Высочество, поймав её в объятия.              В лесной глуши, утопающей в сумерках, рождалось нечто неизбежное. Куст можжевельника рос, распускался в своём великолепии, покрываясь белыми колосками. Ему предстояло цвести ещё долгие века, не теряя своей красоты ни на единый миг. Даже в лютые зимы, припорошённый снегом, он тянул в разные стороны свои веточки. И весной — радующийся каждому лучику и дуновению ветерка. Летом — окутывая своим пряным ароматом округу. Осенью — принося чудесные плоды. Век за веком, год за годом, он будет расти. Покуда прекрасный сон не окончится, чтобы однажды, спустя сотни лет, вновь присниться уже кому-то новому, кому-то незнакомому, но столь похожему…