Запах сандала

∞

– Эй, — Голос, знакомый до дрожи в пальцах, до громкого стука сердца, до кипения крови в сосудах. Голос, который Сатору день за днем старался выбить из своей памяти, оставить вместо него пустоту и беззвучие. Этого просто не может быть, правда? Кажется, он просто сошел с ума, может, стоит больше отдыхать? — Сатору. Повернуться сейчас — значит подписать себе смертный приговор, сгореть за секунду и потревожить израненное сердце, на котором медленно рубцевалась ткань. Не повернуться — значит предать себя, окунуться в темный омут с головой, прыгнуть с высоченной скалы и разбиться вдребезги об острые выступы камней. Как же хотелось закрыть глаза, скрыться отсюда, желательно, навсегда. Больше не видеть и не слышать этого голоса.  Годжо поворачивается медленно, нехотя, пульс громко стучит где-то в ушах, в моменте все вокруг исчезает, перестаёт существовать, оставляя впереди лишь черный силуэт, который он узнает, даже если лишится зрения и у него не останется ничего, кроме памяти. Его пальцы дрожат впервые за долгое время, когда Сатору тянет руку к чужаку.  — Кто ты, черт возьми, такой? — Голос хрипит, он не может это контролировать, Сильнейшему не подвластно чувство, распирающее его сердце изнутри. 

∞

— Сугуру! — Крик слетает с губ быстрее, чем мириады мыслей смогут завладеть сознанием полностью. — Не уходи…  Сатору не видит. Казалось, солнечный день вмиг стал бесцветным. Вокруг больше нет толпы людей, вечно спешащих, толкающих друг друга. Бесконечный шум большого города смолкает, оставляя после себя лишь долгий противный гул. Впереди только удаляющаяся от него спина, длинные черные волосы, теплая душа его друга.  Друг… можно ли было так его назвать? Нет, Гето был для Сатору не другом, кем-то большим. Враг? Сосед? Товарищ? Однокурсник? Все не то. Пожалуй, ни одно слово не сможет правильно описать их отношения.  Сугуру Гето — не просто человек. Сугуру Гето — это часть души Сатору. Пожалуй, самая важная, нужная и защищенная ее часть. Сугуру Гето — единственный, кто видел в нем не сильнейшего мага, не оружие против проклятий. Он видел настоящего Сатору — без громких возгласов, дурацких шуток, усмешек, широких улыбок, озорного блеска в глазах. Видел его тихим, безэмоциональным, с пустым взглядом потухших небесных глаз.  Когда-то было так. Сугуру был рядом. Как же давно это было… 

∞

Осень. 2017 год.

Очередная безлунная ночь, темные облака расползались по небу и скрывали за собой малейшие проблески звездного света. За окном была осень. Такая теплая, солнечная, она напоминала время, когда все было хорошо.  Сатору лежал на кровати, бессмысленно сжимая в пальцах старую раскладушку. Он сам не знал, зачем достал ее из недр прошлого, зачем зарядил, зачем стал листать чертовы фотографии с ужасным качеством, но от этого они становились ещё более ценными. Хотя сейчас это все не имеет смысла.  Годжо рассмеялся, закрывая глаза ладонью, он отпихнул телефон в сторону от себя. Стало только хуже. Какой же он жалкий сейчас. Прошел не один год, а отпустить никак не получается. Не хочется даже верить в весь хаос, окружающий его.  На улице ещё тепло, ещё не внесла свои коррективы приближающаяся зима, а последние теплые деньки греют душу. Ветер уже становится прохладным, но не настолько, чтобы портить настроение окончательно. Даже наоборот, отрезвляет.  В окне мелькает тень, Сатору даже пальцем не двигает. После ухода Гето он перестал доверять людям, бесконечность возникала сама собой, а иногда не убиралась вовсе. Годжо чувствовал, что за окном кто-то стоит. От него опять что-то нужно? Могли бы просто позвонить.  Хотя, кого Сатору пытается обмануть? Даже самого себя не получается. Створки окна, тихо стукнувшись друг о друга, впустили в комнату свежий воздух и запах сандала. Аромат медитации, обволакивающий уставшее тело, шелест широких рукавов, терпкий вкус благовоний. Этот запах осязаем на коже, придавливает к кровати, побуждает закрыть глаза и погрузиться в тишину. Запах теплого дерева, густой, словно мед. Кровать скрипнула под весом чужого тела. На губах Сатору возникла кривая улыбка, когда теплая шершавая ладонь скользнула по его предплечью. — Привет, Сатору.  Голос Сугуру хриплый, он изменился с их последней встречи, но остался до смерти родным. От этого почему-то становилось больно, под ребрами сжималось глупое сердце. На что оно рассчитывало?  Годжо открывает глаза медленно, нехотя переводя затуманенный взгляд с потолка на ночного гостя его тихой обители. Рассматривает внимательно, отмечает малейшие изменения, которые могли произойти.  — Ничего не скажешь? — Гето усмехается едва слышно, его пальцы все ещё на чужой холодной коже, проводят вдоль тонкой сети вен на запястье, слегка царапают, опускаются ниже - к пальцам. Бесконечность его пропускает. Всегда пропускала и этот момент не стал исключением.  — Зачем? — Голос Сатору кажется далеким и глухим даже для его обладателя. Когда он успел сгореть во всем этом мраке? Когда перестал спать, нормально питаться и ощущать температуру вокруг? И почему осознание собственной слабости он понял только сейчас?  — Раньше ты был разговорчивее.  — Много времени утекло. — Под глазами залегли темные мешки, которые днем успешно скрывались за маской. Самой усталости Годжо не замечал или не хотел ее замечать. Только в этот момент она навалилась самым тяжелым грузом, будто хотела выбить из груди последний воздух.   — И ты решил довести себя до истощения? Кажется, легче было бы меня убить и начать жить заново, Сатору, согласись.  Чужой взгляд становится нечитаемым, в голубых глазах плещется ярость, перемешанная с обидой и непринятием. Гето видит, как выражение лица меняется, как перед Годжо пролетают бесчисленные мысли.  Легче убить. Начать жить заново. Без него. Построить все самому. Без Сугуру. Самому исполнить их мечты. Без него. Одному. Опять остаться одному. Нет, все бессмысленно. Сатору никогда не хотел быть один. Не хотел быть без Сугуру.  Как же жестоко с ним обошлась судьба.  — Прости. — Гето качает головой, согревая бледные пальцы в своих ладонях. — Зачем ты пришел? — Чтобы ты смог поспать без кошмаров хотя бы одну ночь. — Пушистые ресницы мелко вздрагивают, Годжо зажмуривается, поворачиваясь на бок. Гето читает его, как открытую книгу, они столько не говорили, не касались друг друга, не виделись, а Сугуру все ещё чувствует душу когда-то родного человека. — Сатору. По щеке предательски стекает слеза, разбиваясь о подушку. Натянутая внутри струна лопается, издавая свой мерзкий последний звук. Годжо сжимается, подтягивая колени к грудной клетке, в попытке закрыться от всего мира, от этого человека, рядом с которым все перестает существовать.  Это слишком больно.  Это слишком мучительно. Это слишком сложно. Это слишком.  Сугуру Гето — это слишком важный человек в его жизни. Первый и последний его лучший друг. Первый во всех смыслах.  Последний раз, когда они смогут побыть рядом.  Сугуру молчит, ощущение тепла пропадает с рук, влага на бледных щеках обдувается осенним ветром, проникающим сквозь щель окна. Запах сандала становится ближе, его четче улавливают рецепторы. Кровать измучено скрипит, когда Гето ложится позади. Его голова опускается на подушку совсем рядом, руки — сначала неуверенно — касаются дрожащего тела, притягивают к себе. Позволить себе прижаться в последний раз.  — Прости, что позволил этому с тобой случиться. — Шепот заполняет всю комнату, становится слишком громким, почти оглушающим. — Я здесь, Сатору. Забудь о том, что будет завтра, что было вчера. Пока я рядом, ты можешь быть собой, помнишь? Тебе не нужно быть Сильнейшим здесь и сейчас.  Годжо не хочет двигаться. Голова становится тяжелой, а мысли назойливым роем улетучиваются во мраке комнаты. Не нужно быть Сильнейшим. Становится тихо. Сатору поворачивается, вжимаясь в теплоту чужих заботливых рук.  Последний раз, когда Сильнейший позволил себе быть слабым. Они лежат в тишине минуту, час, может, больше. Пальцы пропускают между собой светлые пряди на затылке и кажется, что все хорошо. Теплый, обволакивающий аромат, словно нагретое солнцем дерево. Он всегда успокаивал Сатору.  — Твой запах до смерти родной. — Шепчет Годжо, ему становится легче дышать, голова больше не разрывается на части, появляется вековая усталость.  Гето улыбается почти незаметно, сухими губами он касается макушки, сползает ниже, прижимаясь к чужому лбу своим. Дыхание затихает. — Сугуру, — Годжо запинается, давится воздухом, в горле стоит ком, будто проклятье не дает ему сказать ничего, кроме имени.  Этого достаточно. Гето может понять его без слов, он знает, что сейчас нужно. Ровно также, как и то, что Сатору пожалеет об этом на следующее утро.  — Это убьет нас.  Время замедляется в момент, когда две израненные души вновь переплетаются вместе, соприкасаются поцелуем. Им же они подписывают приговор. Длинные тонкие пальцы цепляются за темную ткань, тянут к себе ближе с силой, ещё секунда и нить оборвется. Пускай эта секунда длится вечно. Сатору ведь не часто о чем-то мечтает? Одно чертово желание. Остаться в этом моменте.  Гето прижимает к себе, гладит взмокший затылок. Кажется, Сатору трясет от холода, хотя сам он горит.  Это поцелуй с привкусом горечи. Это их последний поцелуй. Годжо засыпает спокойно впервые за длительное время. Он не видит погибших товарищей, Аманай, крови, удаляющуюся спину Гето. Не видит ничего. Забывается сном, в котором его окружает сплошная пустота, окутывающая мягким теплом. — Прощай, Сатору.  Короткое касание горящей щеки. Гето уходит также тихо, как появился здесь.  Последний раз, когда Сатору спал и не видел кошмаров. 

Прижмись ко мне в последний раз,

Твой запах до смерти родной.

Мы уничтожили следы,

Но он останется со мной.

В груди гуляют сквозняки,

Но только осень ни при чем.

И не друзья, и не враги,

И не простил, и не прощен.

∞

Зима. 2018 год.

Тускнеющий взгляд в небо. Сбегающие по щекам слезы перемешиваются с кровью, но уже плевать. Он не чувствует себя. Холодно. Зима отвратительна. Сатору отдаленно слышит угасающий стук собственного сердца.  Как несправедливо… Вокруг столько людей, а он совсем один. Один, потому что его лучший и единственный друг умер ровно один год назад.  Сатору ведь так боялся одиночества. Перед глазами маячат безликие воспоминания. Не видно даже себя, но улыбку Сугуру он узнает из тысячи. 

∞

— Эй, Сатору!  Годжо поворачивается, глаза блестят от яркого солнца. Он прикрывает их широким рукавом и видит знакомый силуэт неподалеку. Шаг. Шаг. Шаг. Ещё один. Он бежит, падая в теплые объятия, цепляется за плечи и смеется. Так искренне и счастливо.  — Я тебя заждался, Сатору. — Гето улыбается той улыбкой, которую дарил только ему.  — Я скучал, — Годжо поднимает голову, наконец потеплевшими пальцами касаясь чужих щек. — Сугуру. 

И мы сгорели на земле

Оставив небо для других

Жизнь одинаково права

И нет хороших, нет плохих

∞

Сегодня ночь была невероятно красивой. Миллионы рассыпанных звезд освещали своим ярким сиянием бескрайнее поле. Теплая трава приятно щекотала переплетенные пальцы, совсем немного колола в бок, но это было ничтожно, скорее даже приятно. Помогало осознавать, что здесь и сейчас они вдвоём. Под широким покрывалом луны.  Больше нечего было бояться, не от кого прятаться, больше они никому не должны. Это осознание мягко обволакивало собой две души, наконец позволяя им переплестись крепкой красной нитью, образуя бесконечность.  Сатору лежал головой на коленях своего человека. Он чувствовал, как в его волосах копошатся чужие пальцы, как они бережно убирают белые пряди, лезущие в небесно-голубые глаза. Видел через довольно прищуренный взгляд легкую улыбку на спокойном лице. Получал в ответ нежность, плескающуюся в темных глазах.   Он больше не одинок.