5. Правда.
22 марта 2026 г., 11:06
Ночь тянулась слишком медленно.
Сквозь щель под потолком в комнату пробивался тусклый свет — не то луны, не то фонаря с улицы. Пыль в воздухе казалась почти осязаемой, оседала на коже, в волосах, в горле.
Тэхен не спал.
Он лежал с закрытыми глазами, но дыхание было слишком ровным, слишком контролируемым.
Чонгук это чувствовал. Слышал.
И… ощущал.
Запах.
Он стал слабее — усталость приглушала его, но полностью не исчезал. Тёплый, мягкий, неправильный для этой ситуации.
Чонгук стоял у стены, опираясь плечом, и смотрел в сторону двери. Они не разговаривали почти час.
Но тишина больше не была пустой.
Она была… наполненной.
— Ты всё равно не спишь, — тихо сказал Чонгук.
Тэхен не открыл глаза.
— А ты всё равно следишь.
— Это моя работа.
— Была.
Чонгук чуть усмехнулся.
— Возможно.
Тэхен медленно открыл глаза и повернул голову.
— Почему ты до сих пор здесь?
Вопрос прозвучал спокойно.
Но в нём было больше, чем просто любопытство.
Чонгук не ответил сразу.
— Потому что если уйду — тебя поймают.
— Это не ответ, — тихо сказал Тэхен медленно садясь, будто каждая мышца напоминала о напряжении последних часов.
— Ты мог уйти ещё в переулке…..Ты мог…просто… не вмешиваться….Но ты остался.
Чонгук посмотрел ему в глаза.
— Да.
— Значит, есть причина.
Тишина.
И теперь уже Чонгук понял — от ответа не уйти.
— Есть.
— Какая?
Он мог снова сказать про инстинкт.
Про “истинного”. Про то, что не смог.
Но…
— Ты, — сказал он.
И это было максимально честно.
Тэхен замер. На секунду. А потом тихо выдохнул.
— Это плохая причина.
— Согласен.
— Она не рациональная.
— Согласен.
— Она опасная.
— Я знаю.
Тэхен отвёл взгляд и снова провёл рукой по волосам.
— Чёрт…
Он встал. Сделал несколько шагов по комнате. Потом остановился спиной к Чонгуку.
— Ты хочешь знать, почему я сбежал? — тихо спросил он.
Чонгук напрягся.
— Да.
Тэхен коротко усмехнулся.
— Не потому, что мне “не понравилось” в центре.
Он повернулся.
— И не потому, что я испугался….хотя….испугался тоже.
Он опёрся рукой о стол. Смотрел куда-то мимо Чонгука.
— Нам не всё говорят.
— В центре?
— Да. — он кивнул.
— Нам дают только… удобную версию.
— Какую?
Тэхен на секунду закрыл глаза.
— Что нас защищают — горько усмехнулся он. — Что нас распределяют в “хорошие дома”. Что это почти как брак.
Чонгук молчал.
— Ты веришь в это? — вдруг спросил Тэхен.
Чонгук задумался. На секунду.
— Раньше — да.
Ответ был тихим, но важным.
Тэхен кивнул.
— Я тоже пытался. До одного дня.
Он сел обратно на диван. Но теперь — не сжимаясь, а будто готовясь говорить долго.
— В центре есть блоки, куда нас не пускают.
— Персонал?
— И не только.
Он покачал головой.
— Есть архивы. Закрытые. Я туда попал случайно.
Чонгук чуть нахмурился.
— Как?
— Я… — Тэхен замялся, — …слишком часто бывал в медблоке.
— Из-за чувствительности?
— Да.
Он усмехнулся.
— Иногда это полезно…Один из врачей… он оставил доступ открыт.
Чонгук сразу уловил главное.
— Ты не должен был это видеть.
— Конечно — он кивнул. — Поэтому я и понял, что это важно.
Он провёл пальцами по колену, будто вспоминая.
— Там были списки.
— Какие?
— Омег.
— И рядом… пометки.
Чонгук медленно выпрямился.
— Какие пометки?
Тэхен посмотрел прямо.
— Цена.
Тишина ударила в комнату. Тяжело. Резко.
— Что? — тихо переспросил Чонгук.
— Цена, — повторил Тэхен. — Как у товара. — он усмехнулся.
— Генетика, уровень феромонов, совместимость — всё это переводилось в цифры. Чем “лучше” омега — тем дороже.
Чонгук молчал. Слишком долго.
— Это… не может быть официально, — наконец сказал он.
— Конечно нет, — спокойно ответил Тэхен. — Официально — это “распределение”. А неофициально — это рынок.
Слово прозвучало тихо, но от этого — только хуже.
— Кто покупает? — спросил Чонгук.
И сам почувствовал, как голос стал жёстче.
— Те, у кого есть деньги, — ответил Тэхен. — Влияние. Связи….Политики. Бизнес. Военные.
Он посмотрел прямо.
— Те, кто может позволить себе “редкость”.
Чонгук сжал челюсть.
— И государство это… контролирует?
— Государство это делает.
Ответ без сомнений.
— Центры — это просто витрина. А за ней — каталог.
Чонгук провёл рукой по лицу.
Словно пытаясь стереть услышанное.
— Нет, — тихо сказал он. — Это…— он запнулся.
Потому что не находил слов.
— Ты думаешь, я вру? — спокойно спросил Тэхен.
— Я думаю, что ты мог неправильно понять.
— Тогда объясни.
Он чуть подался вперёд.
— Зачем в архиве указывать цену? Зачем скрывать блоки?
— Может, это внутренняя классификация?
— Тогда почему рядом были имена?
Чонгук замер.
— Какие имена?
— Альф… Потенциальные покупатели…И уже заключённые контракты.
Чонгук опустил взгляд. Теперь картина складывалась. Слишком логично. Слишком… чисто.
— Ты видел свой файл? — тихо спросил он.
Тэхен кивнул.
— Да.
— И?
Он усмехнулся, но в этом не было веселья.
— Я дорогой.Очень.
Чонгук поднял взгляд.
И впервые за всё время в нём было что-то острое. Почти злость.
— Кто?
— Не знаю.
— В файле было имя.
— Было. Закрытое.
— Значит, кто-то очень влиятельный.
— Да.
Тэхен чуть пожал плечами.
— Настолько, что даже персонал не произносит это вслух.
Чонгук сжал кулаки. Медленно.
— И ты сбежал из-за этого.
— Я сбежал, потому что понял, что меня не “передают”.
Он посмотрел прямо.
— Меня продают.
Тишина.
— Разницы нет, — тихо сказал Чонгук.
— Есть.
Тэхен покачал головой.
— Огромная…. Когда тебе говорят, что это “ради безопасности” — ты ещё можешь обмануть себя.
Он медленно выдохнул.
— А когда ты видишь цену… — голос стал тише, — …иллюзии заканчиваются.
Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была другой. Более тяжёлой. Более реальной.
— Почему ты рассказываешь это мне? — тихо спросил Чонгук.
Тэхен посмотрел на него внимательно.
— Потому что ты должен знать, — сказал он. Если ты решишь меня сдать.
Слова повисли между ними.
— Ты не просто вернёшь омегу. — он чуть наклонился вперёд. — Ты вернёшь товар.
Чонгук не ответил. Не смог.
Потому что где-то глубоко внутри…
что-то окончательно встало на свои места. И впервые за шесть лет работы…
ему стало по-настоящему противно.
— Я не верну тебя, — тихо сказал он.
Тэхен смотрел. Внимательно. С сомнением.
— Посмотрим, — ответил он.
Но в этот раз… в его голосе не было прежней жёсткости. Только усталость.
И очень слабая, почти незаметная надежда.
Которой он сам не доверял.
