так,как в мае 1985

Прошло пару дней, с Майком мы сдружились. Алгебра, 17 мая, сидим вместе, говорим. Я очень переживаю, трясусь, в животике мне тепло… Я смотрю в его глаза, карие… «Так надоели наши… только девчонки и девчонки… никакой разнообразности… скучные они…» — говорил Майк. Я лишь смотрел на него… его глаза. «Ммм, согласен…» После школы мы пошли кушать мороженое с ним. Все вокруг для меня замерло… были только мы. Я и Майк. Тут Майк предложил пойти ко мне домой. Но ведь я сказал родителям, что у меня есть девчонка… Ладно… черт с ним… Скажу, что Майк мой лучший друг. Прошло пару минут… я завел Майка в свою квартиру. «Мам… я тут с другом», — прошептал я, краснея от Майка. «А ну проходите, мальчики, папа на работе», — мама улыбнулась. Мы с Майком сидели в моей комнате. Мы сидели на моей кровати, но… мы были слишком сильно прижаты… и взгляды были не те, что бывают в дружбе… Тут наше состояние прервала мама с двумя яблоками и конфетами в тарелке. «Вот вам подарок маленький, ребята! А как школа и как оценки? Все отлично?» — сказала мама. «Спасибо вам большое за угощение! У нас вдвоем все хорошо», — сказал Майк. «Ну и хорошо! А с чего вы это там сдружились, ребята?» «А мы… да не знаю… как-то поняли, что мы похоже смотрим на жизнь», — сказал я. «А у вас есть девчонки? Мне вон вчера Уилл сказал о девочке его, которую он провожал!» — сказала мама дружелюбно. Майк сразу побледнел, но пытался пока ничего плохого не говорить. Майк спокойным голосом сказал: «Да нет… нету… У меня лично… а у него… не знаю…» В его голосе чувствовалась нотка легкой неуверенности… и проскальзывала ревность… Странно… мы же просто друзья… сказать честно, на его месте я бы ощутил то же самое. «Правда, мальчики? Ну ладно! Отдыхайте, заслуженные пионеры!» Мама захлопнула деревянную старую дверь, идя на кухню дальше готовить и делать домашние дела. «Так у тебя подруга есть, Уилл? Чего это не сказал мне?» — его тон стал совсем другим… никогда не слышал такого тона от моего… то есть… от просто Майка… «Я… я… тебе все объясню…» — сказал я испуганным тоном, боясь задеть его. «Ладно. Понятно. Всего тебе хорошего. Я, наверное, пойду…» После его слов на моих глазах выступили слезы. Ну уж нет… я не потеряю его… никогда… нет… я эту «дружбу» так просто не кину куда попало… «Не уходи… я… я…» Сказал я пронзающим тоном. За эти пару дней мы через столько всего прошли: глубокие разговоры, неоднозначные взгляды, улыбки, красные щечки… «Что ты? Ты хоть понимаешь… Я думал… а… ладно… не бери в голову… Я, наверное, понял, что ты… ну, в общем, не такой… ты самый простой пацан… нету в тебе глубины…» Щека скатилась по моей слезе. Какого черта моя мама только сказала это… Я не успел одуматься, как он уже вышел из моей комнаты и шел к выходу. Слышался голос моей матушки, спрашивала, почему это он уходит… Действительно… почему же… думал я, плача. Майк уже вышел из нашей квартиры. Тогда ведь и лифтов не было нормальных… Он спускался по лестнице… А этаж у нас был высокий… пятый… В какой‑то момент я понял, что должен бежать к нему. Я выбежал из дома в слезах. Пока моя мама что‑то вдали говорила… Я просто побежал… куда глаза глядят… лишь бы увидеть Майка. Тут я нашел его во дворе. С него стекали слезы. Он трясся. Я сразу окликнул его: «МАЙК! ПРОСТИ МЕНЯ! Я НАВРАЛ! ПРОСТИ МЕНЯ! Я НЕ НАПРАСНО КЛЯНУСЬ! Я РОДИТЕЛЯМ НАВРАЛ! НЕ БЫЛО У МЕНЯ ДЕВУШКИ! Я ПРОСТО ШЕЛ В БИБЛИОТЕКУ И ГУЛЯЛ С ТОБОЙ, А РОДИТЕЛЯМ ПЛЕЛ, ЧТО Я С ДЕВУШКОЙ… ПРОСТИ… ПРОСТИ… Я НИКОГДА ТАК НЕ БУДУ БОЛЬШЕ…» Я кричал, захлебываясь в слезах. Тут я почувствовал, как его худая рука меня обнимает. «И ты меня прости». Весь остальной вечер мы провели в беседке