Часть 1
28 марта 2026 г., 00:06
— Как он посмел, — бормотал Чонгук, скрежеща зубами. — Мой мальчик, мой маленький омега…
Чон Чонгук шел по безупречно чистому коридору элитного жилого комплекса, и каждый его шаг отдавался тяжелым, глухим эхом. В груди клокотала ярость. Перед глазами все еще стояло лицо его маленького Чону с распухшей щекой и предательски дрожащими губами в кровоподтёках. Как какой-то наглый подросток посмел поднять руку на его сына? Его отец явно не научил своего отпрыска манерам, и Чонгук был намерен преподать ему урок лично.
Он поправил манжеты своего дорогого пиджака и сжал кулаки, чувствуя, как внутри просыпается инстинкт защитника. Он не собирался мириться с несправедливостью.
— Я покажу этому наглецу, что бывает, когда трогают мою семью, — прорычал он себе под нос, подходя к массивной дубовой двери с номером триста четырнадцать.
Он постучал. Один раз. Два. Дверь открылась. И Чонгук умер… в буквальном смысле слова. Он ожидал увидеть кого угодно: огромного задиристого альфу с перебитым носом или заносчивого богача с презрительным взглядом. Но когда замок щелкнул и дверь медленно отворилась, его решимость на мгновение пошатнулась. Перед ним стоял… омега. Невероятно красивый омега. Чонгук забыл зачем пришёл. Забыл про Чону. Забыл даже своё имя.
А запах омеги… Запах дома. Запах, от которого у Чонгука несколько лет назад чуть не остановилось сердце в супермаркете. Тогда, после переезда в новый район, он впервые его почувствовал — понял, что его истинная пара где-то рядом. Вот только найти человека по одному запаху просто нереально, и Чонгук давно потерял надежду. И вот он перед ним… Обладатель невероятного сочетания ароматов стоит напротив него. Тёплый мёд, жасмин и чуть-чуть ванили и что-то неуловимо родное, как будто кто-то смешал его собственные феромоны с идеальным дополнением.
Чонгук смотрел в эти тёмные, глубокие, с золотыми искрами глаза и не мог дышать: «Моя пара. Моя. Истинная. Пара».
— О, наконец-то! — обрадовался омега. — Сантехник? Проходите, проходите, я уже весь пол затопил. Кран в ванной течёт третий день, а сегодня вообще как из душа. Я думал, вы только завтра придёте. Повезло мне.
Светлые волосы омеги были взлохмачены, а на кончике носа виднелось небольшое пятнышко чего-то, подозрительно напоминающего машинное масло. В руках он сжимал кухонное полотенце. Хозяин прищурился и оценивающе оглядел альфу с головы до ног. Чонгук открыл рот. Закрыл и кивнул.
— Сантехник? Кто? А. Да. Сантехник. Я… это я. Чон Чонгук, — выдал альфа, про себя мысленно посчитав, сколько в своей жизни он видел сантехников в костюме от Canali. Понял, что он — ни одного, видимо, омега — больше, поэтому, наверное, и не удивлён внешнему виду такого сантехника.
— Ким Тэхён, — Тэхён широко улыбнулся, и прежде чем Чонгук успел вставить ещё хоть слово, теплые и удивительно сильные пальцы омеги вцепились в его запястье. Тэхён потащил его внутрь квартиры. Чонгук, опешив от такой наглости и напора, послушно шел следом, чувствуя, как его гнев сменяется полным недоумением.
Они оказались в ванной комнате, где пол уже был покрыт тонким слоем воды, весело переливающейся в свете ламп.
— Смотрите, она просто не останавливается! — Тэхён указал на кран, из-под которого хлестала струя.
Чонгук замер, пытаясь осознать реальность происходящего. Почему этот омега не чувствует его запах? Не чувствует истинность? Что с ним не так-то? Странный какой-то…
— Послушайте, я здесь совсем по другому вопросу… — начал было альфа, стараясь придать голосу ту самую стальную твердость, которая заставляла его подчиненных трепетать на совещаниях.
— Да плевать мне на ваши вопросы, у меня сейчас паркет в гостиной вздуется! — перебил его Тэхён, едва не сорвавшись на крик. — Вы сантехник или кто?
Омега схватил с полки тяжелый разводной ключ, который выглядел в его тонких руках как инородный предмет, и буквально впихнул его в ладонь Чонгука. Тот машинально сжал инструмент, чувствуя его холодную сталь. Он хотел возразить, хотел заявить, что он генеральный директор крупной компании, а не мастер по вызову, но красноречивый взгляд Тэхёна заставил его заткнуться. В этом омеге было что-то такое, что мгновенно притупило его ярость, заменив её странным желанием помочь.
Чонгук посмотрел на ключ, затем на Тэхёна. Альфа сделал шаг к раковине, чувствуя, как вода начинает просачиваться сквозь его дорогие кожаные туфли. Он никогда не чинил краны, предпочитая вызывать специалистов, но сейчас ситуация требовала действий. Ещё и близость Тэхёна заставляла сердце забиться в бешеном ритме, что никак не помогало сосредоточиться.
Он наклонился к трубе, стараясь не думать о том, что его костюм стоимостью в несколько тысяч долларов безвозвратно испорчен. Тэхён стоял совсем рядом, наклонившись над его плечом, и Чонгук чувствовал жар его тела.
— Осторожнее, там гайка совсем разболталась, — прошептал Тэхён прямо ему в ухо, обдав кожу теплым дыханием.
Чонгук дернулся от неожиданности и слишком сильно нажал на ключ. Раздался неприятный металлический скрежет, за которым последовал громкий хлопок. Труба, которую он пытался затянуть, просто лопнула пополам под его неконтролируемой силой. В следующую секунду мощная струя ледяной воды ударила в потолок, разбиваясь на тысячи брызг, которые мгновенно превратили ванную в эпицентр стихийного бедствия. Чонгук зажмурился, чувствуя, как поток бьет ему прямо в лицо.
Всё произошло слишком быстро. И теперь вода заливала глаза, одежду, стены и, кажется, даже надежды Чонгука на счастливый исход их знакомства. Он слышал, как Тэхён вскрикнул и попытался отскочить, но поскользнулся на мокрой плитке и едва не упал, вцепившись в плечо Чонгука.
— Боже мой! Вы что наделали?! Вы его вообще сломали! — закричал Тэхён, пытаясь перекричать шум воды.
Чонгук, окончательно потеряв самообладание, бросился вперед и попытался закрыть дыру в трубе ладонями. Ледяная вода под огромным давлением резала кожу, вырываясь из-под его пальцев во все стороны. Он был насквозь промокшим: пиджак прилип к спине, а волосы сосульками свисали на лоб. Тэхён стоял рядом, такой же мокрый и возмущенный, его домашние брюки прилипли к бедрам, подчеркивая стройную фигуру, что в любой другой ситуации привело бы Чонгука в восторг.
Это была настоящая катастрофа.
— Я… я пытался помочь! Гайка просто была старой! — оправдывался Чонгук, сражаясь с напором воды, который и не думал ослабевать.
— Помочь?! Вы превратили мою ванную в Ниагарский водопад! — Тэхён всплеснул руками, разбрызгивая воду. — Я требую вернуть деньги за вызов! Нет, я напишу на вас жалобу вашему начальству! Вы самый некомпетентный мастер, которого я когда-либо видел!
Чонгук посмотрел на него сквозь пелену воды и вдруг почувствовал, как гнев окончательно испаряется, уступая место какому-то безумному веселью. Он стоял посреди чужой квартиры, «по колено в воде», притворяясь сантехником перед омегой, чьего сына он собирался наказать. Это было настолько нелепо и абсурдно, что он невольно хмыкнул, несмотря на то, что вода продолжала хлестать ему в грудь. Ситуация окончательна вышла из-под контроля. Он вдруг понял, что не может сейчас во всем признаться.
— Простите, — выдавил он, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации. — Видимо, я переоценил прочность ваших труб. Позвольте мне… я всё исправлю, обещаю.
— Исправите? Вы уже один раз всё исправили! — Тэхён схватил полотенце и попытался вытереть лицо, но оно было таким же мокрым. — Уходите! Нет, стойте, сначала перекройте воду в подвале! Или где там её перекрывают? Вы вообще знаете, где находится вентиль, или вы только ломать умеете?
Чонгук посмотрел на разгневанного омегу и понял, что если он сейчас уйдет, то больше никогда не увидит этого человека при таких… интересных обстоятельствах. Его план мести за сына провалился, но внезапно в голове созрел новый. Он решил продолжать эту игру. Пусть Тэхён считает его неудачливым сантехником — это даст ему повод вернуться завтра, послезавтра и, возможно, до тех пор, пока запах истинности не почувствует омега.
Это было безумие, но оно ему нравилось.
— Я найду вентиль, не волнуйтесь. И я не возьму с вас ни воны за этот… инцидент, — сказал Чонгук, стараясь придать своему голосу профессиональную уверенность, хотя он понятия не имел, где в этом доме перекрывают воду.
— Еще бы вы взяли! — фыркнул Тэхён, отжимая край своей мокрой футболки. — Живее, пока мы тут не утонули окончательно! И не вздумайте сбежать, я запомнил ваше лицо!
Чонгук кивнул и, хлюпая туфлями, направился к выходу из ванной, чувствуя на себе сверлящий взгляд омеги. Он понимал, что позже его ждет разговор с сыном, и Чону наверняка спросит, наказал ли отец обидчика. Но глядя на свою мокрую одежду, Чонгук лишь улыбался. Сегодня он проиграл битву за справедливость, но нашел нечто гораздо более важное среди обломков сантехники и ледяных брызг — свою истинную пару.
***
В тесном пространстве ванной комнаты воцарилась напряженная атмосфера. Чон Чонгук, еще десять минут назад выглядевший как сошедший с обложки Forbes бизнесмен, теперь стоял на коленях на мокром кафеле. Его безупречный пиджак был небрежно брошен на стиральную машину, а рукава белоснежной рубашки, теперь ставшей почти прозрачной от воды, были закатаны выше локтей. Он сжимал тяжелый разводной ключ так, словно это было личное оружие в битве за собственное достоинство, хотя в глубине души понимал: эта битва уже почти проиграна. Мастер Мин, истинный дирижер этого сантехнического хаоса, навис над ним, сложив руки на груди и всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства квалификацией своего новоявленного «помощника». — Ну чего ты замер, как статуя в парке? — проворчал Мин, ткнув носком своего стоптанного сапога в бок Чонгука. — Тяни гайку, говорю! Или ты думаешь, что она сама собой закрутится от твоего сурового взгляда? Ты мне так весь заказ сорвешь, горе луковое. Клиент ждет, а ты резьбу боишься поцарапать. — Я стараюсь, мастер Мин, — сквозь зубы процедил Чонгук, чувствуя, как капля пота медленно скатывается по его виску, смешиваясь с брызгами водопроводной воды. — Просто этот ключ постоянно соскальзывает. Мне кажется, здесь нужен другой инструмент или более деликатный подход. «Нужно было спустить его с лестницы нахрен, как только он по ней поднялся. Сантехник, мать его. Угораздило же с ним связаться. Ну, а что, зато он неплохо подзаработал на таком придурке как я. Всего делов то, выдать меня за своего помощника и тысяча долларов в кармане. Вот это я понимаю бизнес», — матерился про себя Чонгук. Тэхён, прислонившись плечом к дверному косяку, с нарастающим подозрением и невольным любопытством наблюдал за этой сценой. Его взгляд скользил по напряженным мышцам спины Чонгука, которые отчетливо проступали под мокрой тканью рубашки при каждом движении. В голове омеги не укладывался этот странный диссонанс: движения «стажера» были неуклюжими, лишенными той уверенной автоматичности, что была присуща старому мастеру, но в самой его позе, в развороте плеч и посадке головы чувствовалась какая-то врожденная властность. Он выглядел слишком крупным, слишком породистым для этой тесной каморки, словно породистый скакун, которого по ошибке запрягли в тяжелую телегу. Тэхён нахмурился, пытаясь отогнать странные мысли, которые крутились вокруг того, насколько эстетично смотрелись капли воды на шее этого мужчины. И вообще этот «рабочий» казался ему чертовски знакомым. — Послушайте, мастер Мин, — подал голос Тэхён, стараясь, чтобы его тон звучал равнодушно, несмотря на странное волнение внутри. — Вы уверены, что ваш помощник понимает, что делает? Мне показалось, что он собирался крутить кран в обратную сторону. Не хотелось бы, чтобы к вечеру у меня снова случился потоп. Чонгук замер, зажмурившись от досады, и медленно повернул голову к омеге. В его темных глазах на мгновение вспыхнул огонь доминантного альфы, привыкшего отдавать приказы, а не выслушивать замечания о своей некомпетентности, но он тут же заставил себя остыть. Ему нужно было остаться здесь, нужно было понять, почему этот ароматный, взъерошенный омега не чувствует в нём свою пару. — Простите за неудобства, господин Ким, — произнес Чонгук, стараясь придать голосу максимально смиренный и профессиональный тон, хотя это давалось ему с трудом. — Я еще только осваиваю тонкости работы с современными смесителями. Мастер Мин — строгий учитель, и я заверяю вас, что мы все исправим в лучшем виде. Просто дайте нам еще немного времени. Мастер Мин лишь хмыкнул, пряча усмешку в седых усах, и демонстративно сплюнул в сторону. — В лучшем виде, ага, — пробормотал старик, забирая ключ из рук Чонгука. — Отойди-ка, «мастер по кранам». Пока ты тут лясы точишь, мы и до утра не закончим. Ты, парень, лучше иди вон ведро принеси из кухни, хоть какая-то польза будет. И не вздумай по дороге что-нибудь сломать, у тебя руки явно под ручку "паркер" заточены, а не под железо. Чонгук поднялся, чувствуя, как мокрые брюки неприятно липнут к ногам, и столкнулся взглядом с Тэхёном, который так и не отошел от двери. Альфа не понял, что произошло. Тэхён моргнул и непроизвольно сделал глубокий вдох, пытаясь набрать воздуха. Омега замер, его зрачки расширились, а лоб покрылся испариной. — С вами все в порядке? — спросил Чонгук, заметив, как побледнел омега. — Вы выглядите так, будто сейчас упадете в обморок. Может быть, вам стоит выйти в комнату, здесь слишком душно. Альфа протянул руку, намереваясь придержать Тэхёна за локоть, но этот жест только усугубил ситуацию. Как только кончики пальцев Чонгука коснулись кожи омеги, альфа почувствовал, как омега содрогнулся всем телом, словно его прошила электрическая искра. — Нет-нет, я… я просто засмотрелся на работу, — пробормотал Тэхён, поспешно отступая на шаг назад и едва не задевая дверной косяк. — Здесь действительно слишком душно. Мастер Мин, ваш стажер… он всегда такой… впечатляющий в своей работе? Мастер Мин, который уже вовсю копался в трубах, не оборачиваясь, ответил глухим голосом: — Впечатляющий — это мягко сказано, сынок. Я таких кадров за сорок лет службы не видел. Он у нас особенный, из тех, кто сначала делает, а потом думает. Но платит исправно за науку, так что терплю. Иди уже лучше за полотенцами, нечего парню голову морочить, он и так сегодня не в своей тарелке. Внезапно Тэхён замер, его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Незнакомый запах ударил в нос. Это не был просто запах. Это была симфония, написанная самой природой специально для него. Первая нота — терпкий, глубокий аромат горького шоколада, который обволакивал рецепторы, вызывая почти физическое ощущение сладости на языке. А вслед за ним пришел запах дорогого, выдержанного коньяка в дубовой бочке — теплый, согревающий, с легким оттенком дыма. Это был аромат безопасности, силы и абсолютной принадлежности. Запах истинной пары, который невозможно было спутать ни с чем другим во вселенной. Тэхён задохнулся, его пальцы судорожно вцепились в край раковины. Мир вокруг него перестал существовать. Исчез ворчливый мастер Мин, исчезли капающие трубы, исчез потоп и мокрый кафель. Остался только этот мужчина, чей аромат теперь проникал в каждую клетку тела Тэхёна, заставляя его биологию кричать о признании. Омега смотрел на Чонгука и видел его словно впервые — не как наглого «сантехника», а как своего альфу, которого он ждал всю жизнь, сам того не осознавая. — О нет… — выдохнул Тэхён, чувствуя, как по телу пробегает огненная волна. Чонгук замер, заметив резкую перемену в состоянии омеги. Сознание омеги лихорадочно пыталось сопоставить этот божественный, всепоглощающий аромат с образом «неуклюжего мастера», который только что неумело размахивал ключом и огрызался. Как этот человек, этот обманщик, мог оказаться его истинной парой? Это была ошибка, катастрофа, насмешка судьбы, но инстинкты орали громче всякого разума, требуя немедленно сократить дистанцию и уткнуться носом в изгиб шеи этого невероятного мужчины. Ноги Тэхёна стали ватными. Он медленно оседал на мокрый пол, чувствуя, как перед глазами поплыли темные пятна, а стены ванной комнаты словно давили, лишая его последней возможности для вдоха. Мир сузился до одной точки — до Чонгука, который стоял всего в полуметре, и чей запах теперь стал для Тэхёна единственным источником жизни. — Господин Ким? Эй, вам плохо? — голос Чонгука внезапно изменился, потеряв всю свою агрессию. В одно мгновение альфа преодолел разделяющее их расстояние, и его сильные руки подхватили Тэхёна прежде, чем тот успел коснуться кафеля. Контакт кожи к коже стал последним гвоздем в гроб самообладания Тэхёна. Когда ладони Чонгука обхватили его талию и плечи, по телу омеги прошел разряд такой силы, что он невольно вскрикнул, вцепляясь в мокрую рубашку альфы. Альфа прижал его к своей горячей груди, и омега окончательно утонул в аромате шоколада и коньяка, чувствуя, как его собственное тело начинает вибрировать в ответ на близость истинного. — Дышите, просто дышите, — прошептал Чонгук прямо ему в ухо, и этот низкий голос отозвался сладкой болью где-то внизу живота. Тэхён уткнулся лицом в шею Чонгука, жадно впитывая запах, который теперь казался ему важнее кислорода, а слезы покатились по его щекам. — Слышь, ты его не задави, — донесся как будто из другого мира голос мастера Мина. — Омега-то хлипкий попался, от духоты видать разомлел. Ты его вынеси в комнату, стажер, а я тут сам докручу. Только оплатить потом не забудь, герой-любовник. Чонгук не ответил, он лишь крепче сжал Тэхёна в объятиях, чувствуя, как его собственный зверь внутри довольно урчит, признавая в этом дрожащем омеге свою пару. — Вы это чувствуете? — прошептал Чонгук, и его голос сорвался на хрип. Тэхён не мог ответить, он только кивнул, не сводя взгляда с губ альфы. — Так вы… не сантехник, — едва слышно произнес Тэхён, и в его голосе проскользнула слабая улыбка. — Кажется, я провалил испытательный срок, — ответил Чонгук, накрывая ладонь омеги своей рукой. Мастер Мин, наконец-то закончивший ковыряться в колене трубы, с трудом поднялся на ноги, кряхтя и потирая поясницу. Он посмотрел на замершую парочку, хмыкнул и начал собирать свои инструменты в ящик. Старик видел такое сотни раз за свою долгую жизнь. Он знал, что трубы он починил, а вот жизни этих двоих теперь завязаны в такой узел, который не развяжет ни один гаечный ключ. — Ну, голубки, я закончил, — громко объявил он, заставляя героев вздрогнуть и отстраниться друг от друга. — Кран работать будет, а вот за мозги ваши я не ручаюсь. С вас, господин «стажер», причитается, как договаривались. А вы, хозяин, завязывайте с этой химией, а то так и жизнь мимо пронюхаете. Тэхён густо покраснел, поспешно отворачиваясь к зеркалу, чтобы скрыть свое смятение. Чонгук же, напротив, выпрямился, и его лицо приняло привычное выражение уверенного в себе мужчины, хотя в глазах все еще плясали искорки недавнего потрясения. Он понимал, что этот вечер только начинается, и самое сложное, признание своей настоящей личности, еще впереди. Но теперь, когда он знал, что Тэхён чувствует то же самое, у него не было ни капли сомнения в том, что он доведет это дело до конца.***
Чонгук стоял у окна, его мокрая рубашка, прилипла к широким плечам и рельефной спине, делая его образ пугающе властным. В тусклом свете гостиной, пробивающемся сквозь затянутое тучами небо, он точно не выглядел как сантехник, даже несмотря на испачканные колени дорогих брюк и взъерошенные волосы. Он выглядел как человек, привыкший отдавать приказы и видеть, как мир склоняется перед его волей. — Вы… вы не мастер из службы сервиса, — голос Тэхёна прозвучал хрипло, едва слышно в тишине комнаты. Чонгук медленно обернулся, и в его темных глазах Тэхён увидел целую гамму чувств: от вины и смятения до блеска, который бывает только у альф, нашедших свое сокровище. — Нет, — коротко ответил Чонгук, делая осторожный шаг ближе, словно боялся спугнуть раненого зверя. Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар — его тело предательски откликалось на близость этого мужчины. Каждая клеточка его существа теперь вопила о том, что перед ним не просто незнакомец, а его истинная пара. Это было физически больно и одновременно невероятно правильно, словно последний кусочек пазла наконец-то встал на свое место, разрушая всю его логично выстроенную жизнь. Тэхён попытался сесть ровнее, но полотенце соскользнуло с его плеча, обнажая ключицу, и он тут же поспешно запахнулся обратно, чувствуя себя до ужаса уязвимым. — Кто вы такой? — спросил он уже тверже, хотя сердце продолжало выстукивать бешеный ритм в груди. — Я уже говорил. Меня зовут Чон Чонгук. И я пришел сюда не чинить ваши трубы, а обсудить поведение вашего сына, — альфа остановился у края ковра. Имя ударило Тэхёна не хуже, чем запах. Как он мог не обратить внимание? Чон Чонгук. Глава корпорации «Jeon Industries», человек, чье имя упоминалось в финансовых новостях чаще, чем прогноз погоды, и которого конкуренты называли «железным альфой» за его бескомпромиссность. И этот человек сегодня ползал в его залитой водой ванной, в мокрой одежде, с разводным ключом, который он, судя по всему, видел сегодня впервые в жизни. Тэхён почувствовал, как внутри него закипает праведный гнев, смешиваясь с тем самым невыносимым влечением, которое он так отчаянно пытался игнорировать. — Вы притворились рабочим, чтобы проникнуть в мой дом? — Тэхён почувствовал, как в нём закипает возмущение. — Вы позволили мне… вы заставили меня поверить, что вы здесь, чтобы помочь! А сами просто хотели устроить скандал из-за школьной драки? Это… это верх цинизма, господин Чон! Чонгук нахмурился, и его челюсть заметно напряглась, выдавая внутреннее раздражение, которое он пытался сдержать перед своим омегой. — Я не планировал притворяться! — воскликнул Чонгук, всплеснув руками, отчего с его рукава на ковер упало несколько капель воды. — Вы сами вцепились в меня на пороге и начали тащить к этой чертовой трубе! Я пытался вставить хоть слово, но вы были так… так напуганы этим потопом, что я просто не смог оставить вас в этом хаосе. А потом пришел тот старик, и ситуация окончательно вышла из-под контроля. Тэхён издал короткий, нервный смешок, который больше походил на всхлип, и закрыл лицо руками, пытаясь осознать весь масштаб катастрофы. — Вы подкупили мастера Мина, не так ли? — Тэхён посмотрел на него сквозь щелки между пальцами. — Я видел, как вы шептались. — Да, я заплатил ему, чтобы он помог мне не выглядеть полным идиотом, — признался Чонгук, и в его голосе проскользнула неожиданная мальчишеская неловкость. — Хотя, судя по вашему взгляду, у меня это плохо получилось. Я хотел дождаться момента, когда вы успокоитесь, чтобы представиться нормально, но запах… ваш запах сбил меня с толку, Тэхён. Я не ожидал встретить здесь свою пару. И я не мог понять, почему вы не чувствуете меня. Почему вы сначала не чувствовали мой запах? — Я парфюмер, господин Чон, и работаю с тяжелыми запахами, маслами и отдушками. Поэтому я ношу назальные фильтры, защищающие меня от посторонних запахов. Но похоже по непонятным причинам они вышли из строя… и я… ну, в общем, понял, что вы мой истинный, - омега вынул из носа прозрачные испорченные фильтры. При упоминании об истинности в комнате словно похолодало, хотя на самом деле воздух стал еще более наэлектризованным и тяжелым от феромонов. — То, что наши биологические ритмы совпали, не дает вам права обманывать меня и обижать моего сына, — прошептал Тэхён, его пальцы невольно сжали край дивана. — Он самый чуткий ребенок на свете! Чонгук вздохнул и присел на корточки перед диваном, сохраняя дистанцию, но глядя Тэхёну прямо в глаза своим пронзительным взглядом. — Мой Чону пришел домой с разбитой губой и в порванной рубашке, — тихо сказал Чонгук. — Как отец, я не мог просто сидеть и смотреть. Я был в ярости. Но теперь, видя вас… видя, как вы защищаете его, я начинаю понимать, что, возможно, в этой истории есть и другая сторона. Наши дети… они ведь тоже истинные, вы это знали? Тэхён замер, и его гнев на мгновение отступил перед лицом этой ошеломляющей правды, которую он так долго старался не замечать. — Соджун никогда бы не обидел омегу специально, — голос Тэхёна дрогнул. — Я знаю, — мягко ответил Чонгук, и его рука на мгновение дернулась к колену Тэхёна, но он вовремя остановился. — Я вижу это теперь. И я прошу прощения за то, что ворвался к вам с обвинениями. И за то, что позволил вам думать, будто я мастер по кранам. Тэхён смотрел на этого могущественного человека, который сейчас почти смиренно сидел перед ним на полу, и чувствовал, как его сердце предательски тает. Каждое слово Чонгука, каждый его вздох вызывали в Тэхёне бурю ответных реакций, от которых хотелось одновременно убежать и броситься в его объятия. Он чувствовал себя так, словно его мир перевернулся с ног на голову за какой-то час, превратив успешного парфюмера в растерянного омегу, жаждущего тепла. — Вы должны уйти, господин Чон, — наконец произнес Тэхён, хотя его голос лишен был былой уверенности. — Вы действительно этого хотите? — Чонгук поднялся во весь рост. Тэхён молчал, глядя на свои босые ноги. Он хотел сказать «да», хотел вернуть свою спокойную, предсказуемую жизнь, где запахи были лишь формулами в его лаборатории. Но его инстинкты, его внутренний омега, который так долго спал под воздействием высоких технологий, теперь громко заявлял о своих правах. Он чувствовал, как аромат Чонгука успокаивает его тревогу, как тепло альфы манит его, обещая избавление от одиночества, которое он привык не замечать. Тэхён разрывался между логикой и влечением, между обидой за ложь и осознанием того, что этот мужчина — его судьба. — Соджун скоро вернется из школы, — тихо добавил Тэхён, пытаясь найти хоть какой-то рациональный аргумент. — Давайте я хотя бы помогу вам убрать последствия моей помощи, — усмехнулся альфа. Он протянул руку, и Тэхён, поколебавшись лишь мгновение, вложил свою ладонь в его большую и теплую руку, чувствуя, как по телу пробегает табун мурашек. — Хорошо, — сдался Тэхён, чувствуя, как на губах невольно появляется слабая улыбка. — Но если вы сломаете еще хоть что-то, я лично вызову полицию. Чонгук рассмеялся, и этот звук был настолько искренним и глубоким, что Тэхён окончательно понял: его жизнь никогда не будет прежней. Они начали собирать мокрые полотенца, иногда случайно соприкасаясь руками, и каждое такое касание было наполнено невысказанными обещаниями и трепетом. В воздухе все еще витал аромат катастрофы, но теперь сквозь него пробивался нежный запах жасмина и мощный аккорд шоколада, создавая новую, идеальную парфюмерную композицию. Тэхён чувствовал себя растерянным, но в этой растерянности было нечто прекрасное, чего он не испытывал уже очень давно. — Я все еще злюсь на вас за сантехника, — заметил Тэхён, бросая полотенце в корзину. — Я готов искупать свою вину столько времени, сколько потребуется, — ответил Чонгук, глядя на него с нескрываемым обожанием.
