Он не видит

Чонвон знает, что не дурак и никогда дураком не был. В школе несколько лет подряд, вплоть до самого выпуска, был старостой и считался одним из умнейших в своей параллели. В престижном университете сразу заработал хорошую репутацию как у однокурсников, так и преподавателей. Родители едва ли не с детского сада болтали с соседями, смущенно рассказывая об умном не по годам сыне, а мамина подружка-гадалка пророчила мальчику блестящее будущее, успех в карьере и красавицу-жену. Да и немаленькое количество его друзей и знакомых не раз им восхищались, приговаривая, как же им повезло знать Яна лично. И может во времена начальной и средней школы Чонвон открыто выражал радость по поводу своей безусловно счастливой жизни, позже понял, что это не только дар, но и ответственность, ведь в какой-то момент репутация потребовала поддержания себя. Вряд ли Чонвон готов позволить себе упасть. Только Сону был абсолютно противоположного мнения о друге. Чонвон глупец, каких днём с огнём не найдёшь. Нет, в учёбе и дисциплине Яну равных действительно, наверное, не было. По крайней мере среди знакомых Сону таковых не нашлось. Чонвон был скорее уж слепым. Сону готов собственноручно собрать целый отчёт на пару десятков страниц со всеми сотнями, если не тысячами действий, которые он за последние полтора года успел исполнить, когда хотел хотя бы попытаться прочитать по Чонвону, сколько у него шансов на взаимность. Сону постоянно оплачивал перекусы в любой забегаловке, куда они заходили вместе в свободное время, хоть Ян и пытался разделить счёт хотя бы поровну. Покупал кофе Чонвону перед тем, как пойти дожидаться его после пар, чтобы затем пройтись вместе хотя бы до автобусной остановки или метро. Укрывал своим зонтом почти полностью только Яна, сам наполовину оставаясь под дождём с насквозь промокшим плечом, когда Чонвон забывал проверять прогноз погоды или ливень наступал неожиданно. Приходил к Чонвону домой, чтобы отвлечь, когда тот слишком наседал на учёбу, и приносил чего-то вкусного из того, что любил младший. Едва ли не заставлял Яна садиться в такси, которое Ким ему оплачивал, чтобы он поскорее добрался до дома, когда они забывали о времени и гуляли допоздна. А потом, когда Чонвон всё-таки уезжал, пешком и на общественном транспорте топал счастливый домой. Когда смотрели страшные фильмы вместе – Чонвону они нравились, – Сону хватался за его руку. Он действительно боялся, но и каждый раз проверял реакцию на себя, которая иногда либо вообще отсутствовала, либо выражалась в виде короткого, доброго смешка. Клал голову на плечо Яна, притворяясь спящим, и за много раз понял, что Чонвон почти перестает двигаться. Поэтому нередко «спал» долго, забирая от этих моментов всё, что было позволено. И Чонвон точно не видел, как Сону иногда любовался им. Глаз не сводил. Уши и щёки ощутимо горели, но Кима это волновало меньше всего. Сону так и не смог понять точно, какой даже примерный ответ может дать Ян, если он признается. Ким слишком переживал, что простые три слова «Ты мне нравишься» могут отобрать даже такую простую возможность, как быть рядом. Оставалось ждать. Не ясно, чего конкретно. Может, малейшее подозрение в глазах Чонвона, секундную паузу в замешательстве после очередного с виду обыденного, но значимого для Кима действия или даже прямой вопрос «Почему поступаешь именно так?». И Сону соврёт, если скажет, что самым желанным не является «Я люблю тебя» из уст Чонвона. Но младший правильный, иногда даже слишком. Сону ни о чём не мечтает так, как мечтает о Чонвоне. Но вписывается ли сам Ким в эту идеальную картинку жизни младшего? Он всегда, в отличие от Яна, был далеко не самым популярным парнем, в чём-то неряшливым, иногда шумным и уж точно не таким умным в каких-либо науках. Самый обыкновенный. Из необычного только отсутствие любой, кроме дружественной, симпатии к девушкам. Однако, несмотря на эти мысли, время от времени всплывающие на поверхность, Сону знал, что младший... тоже человек? Да, Чонвон и правда с виду хорош во всём, словно сошедший с экрана персонаж сериала. Но Ким своими глазами видел его и уставшим, и грустным, и далеко не мотивированным. Чонвону ведь тоже иногда ничего делать не хотелось. Целыми сутками напролёт смотреть бессмысленный бред в интернете и забыть обо всём вокруг. Сону не может забыть, как Чонвон неделю назад впервые без предупреждения поздно вечером пришёл к нему домой. Каким задумчивым и одновременно рассеяным он казался, когда тихо попросил заварить ему чая покрепче и отсыпать конфет, которые у Кима в запасе были всегда. А затем в абсолютной тишине они сидели минут тридцать. Сону очень хотелось спросить о том, что случилось, но молчал. Чонвон всё это время смотрел в свою кружку, иногда брал сладкое. А потом минуты три – хотя Сону показалось, что три часа, – неотрывно глядел на Кима. Оперевшись на кулак щекой и заметно нервно водя пальцем вверх-вниз по ручке кружки, рассматривал старшего. Сону каждой клеточкой тела ощущал этот изучающий взгляд, но вида не подал, да и глаз не поднял. Только после этой до ужаса странной и долгой тишины Чонвон наконец громко выдохнул и потер ладонями глаза, под которыми Сону уже успел заметить темные круги. «Как же я устал». Киму показалось, что его больно ударили по лицу и облили кипятком. Чонвон сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, смотря куда-то в потолок. Сону стало даже страшно: никогда он не видел младшего таким. Отчего-то даже он верил в идеальность, в которой минусов, наверное, и быть не должно, но сейчас все образы разбились вдребезги, открывая его взору обычного уставшего от нескончаемой учёбы студента, которому было необходима тишина в голове, а не бесконечные лекции и книги перед глазами. Тем более, что в последние недели Чонвон был завален даже больше, чем обычно, из-за чего даже на поболтать, что уж там погулять, времени не находил. Как тут не выгореть? Сону колебался всего мгновение, но отбросил все свои глупые переживания. Ян прекрасно знает, как часто по поводу и без может коснуться его старший, и сейчас простые объятия, которые всегда вызывали особый трепет в душе Кима, не несли бы никаких иных контекстов. Чонвону не нужно много слов и утешающих фраз. Ему лишь бы с ума не сойти наедине с собой. Ян остался сидеть, а Сону стоял рядом сбоку, позволив младшему опереться на себя, одной рукой гладил по плечу, а другой перебирал пряди мягких волос, которых так давно хотел коснуться. Если раньше и устраивалось подобие ночёвок, то всегда они проходили у Чонвона дома, ведь его квартира, с которой помогали родители, была просторнее и во многом удобнее. Но в тот день Ян впервые остался у Сону.

***

Чонвону может и хотелось бы оставаться тем, кто всегда радует и родителей, и своё окружение. Не делать то, что противоречит нормам, – делать так, как принято. Но в его жизнь слишком плотно вошёл один человек, из-за которого желание нарушить хоть что-то росло с каждым днём. Сону появился как один из обучающихся его университета, но в конце концов Ким стал мелькать перед глазами слишком часто. И в какой-то момент переступил грань сначала между «просто знакомый» и «друг», а затем стал вовсе едва ли не самым близким для Яна человеком. Сону было много. Он крутился поблизости постоянно, вечно отправлял каждое второе видео, которое казалось ему смешным, часто просил сделать совместных фотографий, чуть ли не ежедневно предлагал пойти гулять, даже если у самого есть незаконченные дела, а весь город они уже обошли вдоль и поперёк. Чонвон думал, он просто слишком добрый, но заметил, что Ким только с ним такой щедрый на деньги, слова и время. Сону безусловно общительный человек, но ни один из его друзей даже со школьных времён такого внимания не удостаивался – Чонвон знал, потому что с некоторыми старший его познакомил, когда случайно пересеклись в каком-то торговом центре. Сону было не просто много, его было непозволительно много. Чонвон не уверен, проводил ли он когда-нибудь с кем-то столько времени, сколько проводит с Кимом. И Ян мог бы сбросить их общение под ярлык «лучшие друзья» – впрочем, так он и делал довольно долго, – но что-то казалось мутным. Несколько месяцев назад Чонвон не мог не заметить, как он замер, когда Сону схватил его за руку и начал что-то говорить себе под нос, когда они смотрели очередной ужастик, выбранный Яном. Вот только после этого фильм интерес вызывать перестал, всё внимание прицепилось к собственным ощущениям на коже. У Сону руки всегда ледяные, но Чонвон почему-то почти никогда этого не замечал. В глазах Кима смешались любопытство и страх, взгляд бегал по экрану, а уголки губ то поднимались вверх, то опускались обратно. И отчего-то Чонвон стал в разы внимательнее. Начал видеть мелочи, которые раньше пропускал мимо. Иногда растрепанные после ветра волосы, небольшой зонтик, который всегда был у Сону с собой независимо от погоды, несколько неровных швов на его любимом свитере, который Ким как-то раз от скуки начал вязать и потратил на него кучу времени и сил, привычка перекатываться с пятки на носок, когда нервничал, краснеющие щёки и уши, когда делал очередное совместное фото. И Ян чувствовал чужой взгляд на себе, но стоило повернуться в ответ, так всё сразу исчезало. А хотелось, чтобы продолжалось. Сону правда очень хороший. Чонвон даже ловил себя на мысли, что завидует его беззаботности и искренности. Хотелось сбросить с плеч всю ненужную ответственность и просто быть. И уже не так нужна была блестящая репутация, куча знакомых, повторяющих одно и тоже – «Ты так хорош». Чонвон даже не понял, в какой момент его все вокруг возвели как идола, которому обязательно всё уметь и делать. Это такая глупость. Сону ведь и не мелочился: и дураком назвать не стеснялся, и в шутку легко ударить по плечу. И старшему было безразлично, какую очередную хорошую оценку получил Ян – важнее было найти новое кафе и вместе посмотреть, что интересного может предложить меню там. Чонвон не заметил, когда начал нуждаться в Сону настолько сильно. Казалось, только Ким способен восполнить то, что оставалось пустым много лет. Яна уже чуть ли не действительно тошнило от курсовой. Всё должно быть идеально, а он уже не мог смотреть в экран ноутбука и высматривать всё до буквы. Он машинально тогда повыключал всё, взял только ключи с телефоном и кошельком и ушёл из дома. Нужно было проветриться, но ноги привели его к дому Сону. И он стоял несколько минут, выбирая, нажать ли ему на звонок, или вернуться обратно домой. Почти ночь ведь. Но когда он увидел немного удивленного, но явно взволнованного Кима, внезапно всё отпустило. И университет, и семья, и все его знакомые. И чай был самым вкусным в его жизни, и конфеты были самыми сладкими и приторными, но лучше он никогда и не пробовал, и объятия были самыми спокойными. Эта ночь позволила Чонвону собрать все свои мысли в кучу. И Сону оказался попросту лучшим человеком в его жизни. Ян уснуть не смог, но всё время рассматривал Кима. Тот от объятий сна сбежать не смог. А Чонвону было просто спокойно. Ничего плохое в голову не лезло. Остались только все прожитые вместе с Сону моменты. Прогулки, разговоры, смех, фотографии, прикосновения. И в один момент Чонвон понял всё. Все размышления о Киме наконец собрались в одну мысль. Сону не просто друг для него. Даже не лучший. Это нечто больше. Выше дружбы. Чонвон понятия не имеет, что это. Может, любовь, даже если все так желают, чтобы с ним была красивая и умная девушка. Желают все, но не Чонвон. Ему в жизни хватит присутствия одного только Сону. И Ян проглядел момент, когда его рука оказалась так близка к лицу и волосам Кима. И почему он начал, едва касаясь, гладить тонкие пряди то у лба, то на макушке, он тоже не понял. Но утром Чонвон не подал вида, сто раз поблагодарил и извинился за такой внезапный визит. А Сону двести раз сказал, что всё хорошо, и он надеется, что смог хоть чем-то помочь.

***

То, что Чонвон головой осознал свои чувства, проще не сделало. В ту ночь ему правда стало всё равно на очень многое, но утром и в последующие дни всё обрушилось на его плечи вновь и запусталось только сильнее. Возможно, общество вокруг него проглотит его целиком, и косточки не оставив, если узнает, что хорошего и идеального – уже становилось противно от этих слов – Ян Чонвона ни разу в жизни не привлекла ни одна девушка, а о предсказанной "красавице-жене" он и вовсе старался не думать. А эта жена будет такой же, как Ян? Такая же безупречная и во всём совершенная, зацикленная на учёбе и карьере? А Чонвон хотел самых простых радостей. Ему едва стукнуло двадцать лет. Он и без того весь подростковый возраст провёл с книгами в обнимку. И положить на это дело всю свою жизнь? А нужно ли? Сону... Сону же не такой. Сону не убивает множество часов за учёбой и вопросом «А как я буду жить в будущем?». От Сону веет чистой свободой. Вовсе не наивной – Ким не маленький ребенок, чтобы не осознавать ценность денег и карьеры. Но и центром жизни, в отличие от младшего, он эту тему не делает. Сону показал ему, что можно жить немного иначе. Ким так часто смеётся с любой ерунды, искренне грустит по персонажам из любимых сериалов, у которых сложилась печальная судьба, и всем сердцем боится ужастиков, которые, однако, смотрит ради Чонвона. И Ян своими глазами видит, что старший правда счастливый человек. Не без трудных дней, не без слёз и учёбы, но это не меняет картину целиком. И Чонвон стал восхищаться этой способностью Сону. И даже с иронией сам заметил, как забавно получилось, что такой примерный Ян Чонвон хочет жить так же, как это делает самый обычный, ничем не выделяющийся в обществе Ким Сону. После той бессонной ночи Ян начал острее воспринимать любое действие старшего. Любое слово или прикосновение ощущалось ярче и горело на сердце сильнее, чем когда-либо радовала высокая оценка. И теперь Чонвон выискивал ответы на вопросы «Насколько могу я приблизиться к нему? Как далеко могу зайти я?» И даже начало казаться, что хочется чему-то назло переступить всё проведённые обществом границы и вкусить то странное и неизведанное чувство, название которому дать невозможно, но разгорающееся с каждым днём только сильнее. И никакие знакомые или семья уже не дышали огнём осуждения в спину – возможно, Чонвон на время потерял чувствительность к этому.

***

Целую неделю, глядя со стороны, между ними нельзя было заметить перемен. Даже они сами друг в друге не могли прочитать изменений. Сону продолжал прощупывать границы дозволенного. Даже за руку осмелился схватить, но только из-за того, что светофор грозился снова загореться красным, а ждать зеленый свет не хотелось долго. А Чонвон через силу продолжал учиться, ведь, несмотря на все размышления, материал сам себя не выучит, а курсовая не напишется с помощью силы мысли. Чонвон хочет быть счастливым. Не под давлением чужих слов, а рядом с дорогим ему человеком. Чонвон знает, что не дурак и никогда дураком не был. И никогда таким не станет. Даже если вмешается любовь.

***

Ян Чонвон Я приду, ладно? 21:40 Ян Чонвон Поговорим 21:40 Ким Сону Случилось что? Жду 21:40 Старший всегда отвечал мгновенно. Кажется, где бы он ни был, нигде нет такого условия, которое задержало бы Кима. Чонвон уже был одет, оставалось только выйти из квартиры и направиться к наизусть выученному адресу. Но он жутко нервничал. Возможно, ни один экзамен не пугал так, как три страшных слова, которые вертелись в голове весь день и не давали покоя, желая вырваться наружу. Это связывало его по рукам и ногам, не давало сосредоточиться. Сону ведь понимающий. Ян боится, но старший вряд ли же резко уничтожит всё, что между ними было? Ким всегда открыт для разговора – это Чонвон обладал недосягаемой аурой, словно подойдешь к нему, а он начнёт играть высокомерного парня. Даже если это и было бредом. На улице холодно, ветер неприятно дует то в лицо, то в спину, вечно меняя направление, из-за чего волосы теряют опрятный вид. Но это последнее, что волнует. И снова знакомая дверь и кнопка звонка рядом. Всего неделю назад он стоял здесь так же, только живущий за ней Сону теперь знал и ждал его – пути назад уже нет. Чонвону вдруг кажется, что он вот-вот сойдёт с ума прямо здесь. Он не знает, что ответит ему Ким, он не может даже предположить. Он только надеется, что после такого огромного количества проведённого вместе времени Сону сможет хотя бы согласиться с тем, что они нечто возвышеннее, чем простые друзья. На экзаменах всегда проще. Там ты либо прав, либо не прав. Ответ всегда один. Всё зависит только от твоих знаний. Но в любви никогда один не будешь. Ты можешь любить, но кто гарантирует, что всё взаимно? Правильного ответа попросту не существует. Здесь истину диктуют чувства двух людей, а не теории и формулы. И всё же звонок по ту сторону двери раздаётся, и вскоре на пороге показывается Сону. Такой по-своему уютный. Сразу чувствуется аромат чего-то вкусного, вероятно, сладкого. – Я думал, ты занят, – Сону улыбается мягко, как и всегда. Душу греет. – Чай будешь? Я уже заварил. Чонвон зашёл в квартиру, дождался, когда старший закроет входную дверь, но разуваться не решался. Встал на месте и перебирал в пальцах связку ключей в кармане. – Ты чего? Не стой так. Или чай тут пить будешь? Чонвон внутри себя пустил смешок, но в лице не изменился. Ян считает, что если есть возможность, то на экзамене нужно отвечать одним из первых. Тянуть до конца смысла просто нет – потеря драгоценного времени. Знаний вряд ли прибавится за ожидание. Либо знаешь и сдал, либо не знаешь и не сдал. – Надо поговорить. – В прихожей? Стоит только открыть рот, и слова сорвутся с губ, но в груди начинает закручиваться тугой узел, внезапно начинающий душить, хоть и не по-настоящему. Чонвону словно язык прищемило, а рот залили клеем, что теперь не разомкнуть. Пальцы в кармане врезаются в острые края ключей, и эта мелочь резко приводит в сознание. Время идёт, и на лице Сону замешательства всё больше – кажется, вот-вот приложит руку ко лбу, желая проверить температуру. Чонвон уже всё это начал. Если когда и была возможность остановиться, то разве что когда-то очень давно, полтора-два года назад, когда старший появился в его жизни. Сейчас уже отсюда и от самого себя не сбежать. – Я люблю тебя. Ты мне нравишься. Очень. Я постоянно думаю о тебе, Сону, не могу перестать. И резко всё петли на шее ослабевают, слетают. Дышать становится проще, а на сердце внезапно воцаряется спокойствие. Такое мирное чувство. Всё давящее не просто слетело с плеч – оно растворилось в воздухе. А весь разум сосредоточился только на поражённом лице Сону. Уголки губ Яна судорожно дернулись вверх, но сразу же упали обратно, и он не сводил с Кима взгляда. Чонвон словно слился с повиснувшей тишиной, стал её частью. – Что? Но стоит одному слову в растерянности сойти с губ Кима, как тишина становится ужасно громкой для них обоих. Чонвон уже сам запутался, что чувствует. Вид поражённого старшего внезапно приносит с собой осознание всего того, что происходит прямо сейчас и в какую ситуацию он себя завёл. А Сону хочет услышать ещё раз. Доказать себе, что он не ослышался, что понял всё правильно, а не додумал всё сам. Но Чонвон перед ним и сам заметно волнуется с самого начала и сейчас смотрит прямо на него, словно подтверждая, что всё верно. – Ты сейчас серьёзно? – Сону говорит на грани шёпота и кончиками пальцев сжимает край рукава свитера. Он не верит своим глазам и ушам. Это действительно перед ним стоит Чонвон, который так сильно ему нравится, и это именно Чонвон сейчас озвучил самые желанные Кимом три слова. «Я люблю тебя». Сону думает, может, он во сне. Самом-самом приятном. Таком, что просыпаться ни за что не хочется. Стоило пройти нескольким секундам, а удивлению смениться на мысль «Я услышал всё правильно», как на губы неконтролируемо заползла улыбка. Ему хочется то ли рассмеяться, то ли расплакаться. А всё от простого счастья. Уже даже неважно, замечал ли раньше младший всех его намёков на какие-то его чувства. Наверное, больше и не придётся действовать с огромной осторожностью, опасаясь перейти границу дозволенного. Можно дать себе волю. Заобнимать до нехватки воздуха в лёгких, тысячу раз подряд озвучить три слова, которые так боялся произнести раньше вслух, вечно разглядывать и всегда находить что-то новое прекрасное, стараясь даже не моргать лишний раз. Сону наверняка сейчас выглядит как дурак, так глупо улыбаясь и качаясь с носка на пятку. А Чонвон ждёт, и с каждым мгновением вопросов в голове становится только больше. Но он не жалеет о сказанном. – Ну так.. – Ян договорить не успевает, когда Сону неожиданно останавливается, делает пару шагов вперёд и обнимает. Не так, как делал это всегда раньше. Может, так казалось из-за всего произошедшего за последние минуты. Ведь старший и раньше, бывало, обнимал. Сону шумно выдохнул. Кончиками пальцев бродил по чужому затылку, разрешив себе наконец без страха изучить волосы Яна, но ни слова не говорил. Молча улыбался, даже если знал, что младший не видит его лица. Чонвон даже не знает, куда себя деть. Как расположить руки? Ведь обнять в ответ кажется чем-то ужасно смущающим – коснуться его талии даже просто через ткань свитера страшно, – а продолжать стоять неподвижно становится неловко. Нужно ли что-нибудь сказать или ждать, пока это сделает Ким? Спустя неизвестное количество времени и тишины Сону наконец отстраняется, но рук, закинутых на плечи младшего, не убирает. Просто смотрит и улыбается. Любуется. Медленно проходит взглядом по каждому сантиметру чужого лица. В кошачьих глазах напротив читается лёгкое волнение, а губы немного поджаты. Чонвон бесконечно красив, Сону готов всю жизнь смотреть на него. А Ян бегает взглядом по чужому лицу: сосредоточиться на чем-то конкретном слишком затруднительно. Но в конце концов останавливается на губах. Чонвон начинает думать, что здесь и сейчас неправильно всё. Вряд ли бы семья одобрила мысль, которая пробежала в его голове, но за мгновение плотно укоренилась, заняв всё свободное место. Однако вся эта «неправильность» кажется дурманящей, хочется пойти на поводу у своих желаний, пока рациональность не потушила разгоревшиеся чувства внутри него. Он уже понял, что его симпатия взаимна. По Сону прекрасно видно всё. Чонвон не сошёл с ума, его любовь не была выдуманным от усталости бредом. Чонвон переводит взгляд с губ в глаза напротив, в мгновение считывая небольшое замешательство. Сону далеко не слепой и видел, как младший неотрывно смотрел на его губы. И Ян знает, что скорее всего они оба после этого будут смущены ужасно сильно. Но всё стеснение почему-то отходит на второй план, оставляя один на один с глупым, но таким искренним желанием стать ещё на шаг ближе. Чонвон впервые с начала разговора наконец улыбается и быстро сокращает расстояние между своим и чужим лицом. На мгновение перестает даже дышать. Прикасается к чужим губам, и оба замирают. Эти секунды три кажутся вечностью. Чонвон даже не умеет целоваться, никогда этого не делал. Но хочет верить, что даже простое соприкосновение их губ за поцелуй считать можно. Ян отстраняется и улыбаться не перестаёт. Делает пару шагов назад, освобождаясь от рук на своих плечах, и наблюдает. Чувствует, как гореть начинают собственные щёки, отчего неосознанно подносит ладонь к лицу. Вот только даже не знает, как её расположить, поэтому снова её опускает. И так хочется рассмеяться. Ему так до смешного неловко, но при этом так хорошо. Сону так и замер, только руки, потерявшие опору, в воздухе держать не стал. Это даже не первый его поцелуй – всякое было до появления младшего в жизни, – но ощущается он в сотни раз ярче. Ни один глупый школьный роман, когда чувства, кажется, полыхают сильнее всего, не сравнится с тем, что происходило прямо сейчас. Чонвон слишком поддался нахлынувшим эмоциям и всё же начал смеяться. Хотелось закрыть лицо руками и скатиться вниз по стенке, но видеть красные щёки Кима было в разы лучше. Вот только от осознания, что он тоже порозовел, смущался ещё сильнее. – А ты времени зря не теряешь.. – сказал наконец Сону и подошёл ближе. – И что тебе смешно так? – и посмеялся сам. – Сону, ты же уже был когда-то в отношениях? – старший даже удивился озвученному Чонвоном вопросу. – А это всегда так неловко? – Пожалуй... Но такого у меня ещё не было. Такого, как получилось.. у нас. «Нас» приятно отразилось в сознании обоих. Чонвон наконец перестал хихикать, и снова повисла тишина. – Ну может всё же пройдёшь? Или прихожая тебе больше по душе? – Ну на кухне у тебя явно лучше, – Ян снял обувь, но затем снова остановился. – Мы ведь теперь в отношениях? – А ты всегда таким прямолинейным был? По Сону вдруг ударили те полтора года, в которые он слово неправильно сказать боялся. Тут Чонвон явно выиграл. – Когда люди любят друг друга, обычно начинают встречаться, – от этих слов вдруг опять накрыло волной смущения, так что конец фразы он произнёс довольно тихо, но это были такие мелочи. «Отношения» были лишь формальным названием, которое хоть и хотелось закрепить вслух, всё же не давало подтверждения или разрешения на чувства. Главное, что они оба любят. И никакие ярлыки не изменят эту правду. – Тогда и мы тоже. – В таком случае нас заждался чай. – Да он уже остыть успел. – Ну ты пока сладкого достань, а я разберусь.

***

Чонвон действительно счастлив. Любовь к Сону скрывать не хотелось совсем, поэтому он этого и не делал. Некоторым людям это ужасно не понравилось. Родители долго говорили о том, что сын испортился и рискует всем, но Чонвон впервые их перебил и откровенно попросил не лезть хотя бы в его личную жизнь. В тот момент у него даже подрагивали руки, ему было попросту не по себе перечить им, однако после того разговора те действительно перестали так активно навязываться. А некоторым людям оказалось безразлично, с кем и как он проводит время. Ян Чонвон учиться хуже не стал и в глупца не превратился. А жить стало легче. Сону же радовался ежедневно. Готов был обниматься при каждой встрече и держаться за руки, словно герои романтической подростковой литературы. И теперь не только он рассматривал Чонвона, но и ловил на себе ответный пристальный взгляд. Пускай все другие продолжают губить себя, с головой зарываясь в учёбу и мысли о карьере, если им так хочется. Чонвон же понял, что желает ощущать себя нужным не только самому себе, но и кому-то другому. И хочет дарить это же чувство любящему человеку в ответ.