Без права на перезагрузку

Без права на перезагрузку Глава 1: Право на тишину Гарри Озборн ненавидел тишину. Она была слишком похожа на ту пустоту, которая наступала после того, как мир схлопывался в точку, и он просыпался в своей постели снова и снова. Но сегодня тишина была другой. Сегодня она пахла кофе и Питером. — Ты опять не спал. Голос Питера выдернул его из оцепенения. Гарри моргнул, прогоняя остатки кошмара, и повернул голову. Питер стоял в дверях спальни, взъерошенный после душа, в его старом халате, который был ему велик на пару размеров. На губах играла виноватая улыбка. — Я принес кофе. Но, судя по твоему лицу, тебе нужнее не кофе. Гарри хотел пошутить в ответ, сказать что-то язвительное про то, что Питер плохо выглядит в розовом, но слова застряли в горле. Потому что Питер был здесь. Живой. Тёплый. Настоящий. — Иди сюда, — хрипло попросил он. Питер поставил кружки на тумбочку и послушно нырнул под одеяло. Гарри тут же притянул его к себе, зарываясь лицом в ещё влажные волосы на затылке. Вдыхал запах шампуня, кожи, чего-то неуловимо питеровского, отчего внутри разжимались тугие пружины страха. — Всё хорошо, — прошептал Питер, гладя его по спине. — Я здесь. Я никуда не уйду. — Я знаю, — глухо отозвался Гарри. — Я просто... мне нужно убедиться. Питер приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. В его карих глазах было столько нежности, что у Гарри перехватывало дыхание. После всего, что они пережили, после всех смертей и воскрешений, Питер смотрел на него так, будто Гарри был самым ценным сокровищем в мире. — Ты можешь убеждаться сколько угодно, — тихо сказал Питер. — Я не против. И Гарри сдался. Он потянулся к Питеру, целуя его жадно, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всю боль прошедших месяцев, весь страх потерять, всю невысказанную благодарность за то, что он есть. Питер отвечал с той же отчаянной нежностью, запуская пальцы в его спутанные волосы, притягивая ближе, стирая границы между их телами. Поцелуй становился глубже, горячее. Гарри перевернул Питера на спину, нависая сверху, и оторвался от его губ, чтобы посмотреть в глаза. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — выдохнул он. — Не в кошмаре, не в бреду. А так. Чтобы ты был рядом. Чтобы я мог тебя коснуться. — Представляю, — Питер провел ладонью по его щеке, очерчивая скулы, спускаясь к шее. — Потому что я хотел тебя так же долго. И тоже боялся. Гарри наклонился, целуя его ключицу, чувствуя, как бьется под губами пульс. Живой. Его. Он спускался ниже, развязывая пояс халата, освобождая плечи Питера от ткани. Питер помогал ему, избавляясь от одежды, и Гарри замер на мгновение, рассматривая его. Худощавое, но сильное тело, бледная кожа, россыпь веснушек на плечах, которая всегда сводила его с ума. — Ты красивый, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Питер фыркнул, но в глазах плескалось смущение и удовольствие. — Это ты у нас красивый. Миллиардер, филантроп, просто красавчик. А я так... Гарри не дал ему договорить, накрывая его рот поцелуем. Он целовал его медленно, смакуя, изучая, будто в первый раз. Его руки скользили по телу Питера, отмечая каждую родинку, каждый шрамик, каждую впадинку между ребрами. Питер выгибался под его ладонями, тихо постанывая, и эти звуки заставляли кровь Гарри закипать. Он отстранился ровно настолько, чтобы потянуться к тумбочке за смазкой. Питер наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, тяжело дыша. — Ты уверен? — на всякий случай спросил Гарри. Вместо ответа Питер приподнялся и сам потянул его боксеры вниз, освобождая от последнего слоя одежды. Гарри выдохнул сквозь зубы, когда их тела соприкоснулись полностью. Кожа к коже. Горячо. Влажно. Невыносимо правильно. — Я никогда не был ни в чем так уверен, — прошептал Питер ему в губы. Гарри смазал пальцы, стараясь, чтобы руки не дрожали. Он действовал медленно, осторожно, внимательно следя за реакцией Питера. Сначала один палец, потом второй. Питер кусал губы, но не отводил взгляда, смотрел прямо в глаза, позволяя видеть всю свою уязвимость и доверие. — Сильнее, — выдохнул Питер, когда Гарри добавил третий палец. — Я не сломаюсь. Гарри покачал головой. — Я не хочу сделать тебе больно. — Ты делаешь мне больно, когда останавливаешься, — Питер приподнял бедра, насаживаясь глубже на его пальцы, и зажмурился от удовольствия. — Пожалуйста, Гарри. Я хочу чувствовать тебя. Всего. Это стало последней каплей. Гарри убрал пальцы и, пристроившись у входа, медленно вошел в него. Они оба замерли, привыкая к ощущениям. Внутри Питера было тесно, горячо, невероятно. Гарри чувствовал, как дрожат мышцы, сжимаясь вокруг него, и с трудом сдерживался, чтобы не начать двигаться сразу. — Дыши, — прошептал он, целуя мокрые от пота виски Питера. — Расслабься. — Я пытаюсь, — выдохнул Питер. — Просто ты... ты такой... Он не договорил, потому что Гарри качнул бедрами, и слова превратились в сдавленный стон. Гарри двигался медленно, плавно, находя ритм, который заставлял Питера выгибаться дугой и вцепляться ногтями в его спину. — Гарри... — простонал Питер, запрокидывая голову. — Еще... Гарри ускорился, чувствуя, как внутри нарастает жар. Он хотел, чтобы это длилось вечно, хотел запомнить каждое мгновение — то, как Питер смотрит на него затуманенным взглядом, как его дыхание сбивается, как его имя срывается с припухших губ. Он перехватил руку Питера, сжимающую простыни, и переплел их пальцы. Прижал его ладонь к подушке рядом с головой. В этом жесте было что-то собственническое, почти первобытное, и Питер отозвался на него всем телом, подаваясь навстречу. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри, вбиваясь в него глубоко, до самого основания. — Ты слышишь? Я люблю тебя. И никому не отдам. — Я твой, — простонал Питер в ответ. — Только твой. Оргазм накрыл их почти одновременно. Питер кончил первым, выгибаясь и вскрикивая, сжимаясь вокруг Гарри так сильно, что тот не выдержал и последовал за ним, утыкаясь лицом в изгиб шеи Питера, чувствуя, как мир схлопывается до одной точки — до них двоих. Они лежали, тяжело дыша, переплетенные, мокрые от пота. Гарри чувствовал, как бьется сердце Питера в унисон с его собственным. И впервые за долгое время внутри было тихо. Никаких голосов. Никакой боли. Только покой. — Я люблю тебя, — повторил Гарри, когда смог говорить. Питер повернул голову и поцеловал его в висок. — Я знаю. Я тоже. Гарри закрыл глаза, позволяя усталости накрыть его с головой. Он проваливался в сон, но перед тем как сознание померкло, он почувствовал, как Питер теснее прижимается к нему, обвивая руками и ногами, будто пытаясь защитить от всего мира. И впервые за бесконечно долгое время Гарри Озборну не снились кошмары. --- Глава 2: Право на прошлое — Расскажи мне, — попросил Питер. Они сидели на широком подоконнике в гостиной Гарри. За окном шумел вечерний Нью-Йорк, зажигались огни, а в комнате горел только торшер, отбрасывая мягкий свет на их лица. Питер кутался в плед, хотя в квартире было тепло, и пил какао — Гарри специально держал его в шкафу, потому что однажды Питер сказал, что обожает какао. — О чем? — Гарри сделал глоток виски. Ему нужно было что-то покрепче, чтобы говорить об этом. — О том, что с тобой было. О том, откуда эти шрамы. — Питер осторожно коснулся пальцем тонкой белой линии на предплечье Гарри. — Не физические. Другие. Гарри молчал долго. Смотрел, как за окном пролетает вертолет, как где-то вдалеке мигает реклама. Потом поставил стакан и повернулся к Питеру. — Ты уверен, что хочешь это слышать? Это не красивая история. — Я хочу знать всё о тебе. Даже некрасивое. Гарри усмехнулся горько. — Хорошо. Тогда слушай. И он рассказал. О том, как его отец создал машину, способную удерживать сознание во временной петле. О том, как Гарри оказался в ловушке собственного разума, переживая одни и те же дни снова и снова. О том, как он пытался спасти Питера и каждый раз терпел неудачу. О смерти, которую он видел сотни раз. О безумии, которое подступало к горлу каждый раз, когда часы показывали одно и то же время. Питер слушал молча. Его лицо становилось все бледнее, пальцы сильнее сжимали кружку, но он не перебивал. Только когда Гарри замолчал, охрипший от долгого рассказа, Питер поставил какао на подоконник и придвинулся ближе. — Гарри... — Теперь ты знаешь, — голос Гарри звучал глухо. — Почему я иногда смотрю на часы с ужасом. Почему вздрагиваю, когда ты не отвечаешь на звонок. Почему я... Он не договорил, потому что Питер обхватил его лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. — Ты выжил, — твердо сказал Питер. — Ты прошел через ад и выжил. Ты здесь. Со мной. И я никуда не уйду. — Откуда ты знаешь? — вырвалось у Гарри. — Вдруг это очередная петля? Вдруг я сейчас закрою глаза и снова... — Не закроешь, — Питер коснулся губами его лба. — Потому что я здесь. Потому что я держу тебя. И я не дам тебе упасть. Гарри всхлипнул. Коротко, сдавленно, будто зверь, которому перерезали горло. Он не плакал годами. Считал, что разучился. Но сейчас, в объятиях Питера, слезы текли сами собой, и он не мог их остановить. Питер баюкал его, гладил по спине, шептал что-то бессмысленное и ласковое. И Гарри выплакивал всю боль, которую копил внутри бесконечно долгое время. Неизвестно, сколько они так просидели. Может, минуту, может, час. Но когда слезы кончились, Гарри почувствовал странную легкость. Будто камень с души свалился. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что не сбежал. За то, что слушаешь. За то, что ты есть. Питер улыбнулся той самой улыбкой, ради которой стоило просыпаться даже в самых страшных петлях. — Всегда пожалуйста. Они сидели на подоконнике, обнявшись, и смотрели на город. Гарри чувствовал, как тепло Питера проникает под кожу, согревая те места, которые он считал навсегда замерзшими. — Питер, — позвал он тихо. — М? — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Питер повернул голову и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты уверен? После всего... — После всего я хочу чувствовать жизнь, — перебил Гарри. — Хочу чувствовать тебя. По-настоящему. Питер кивнул и потянулся к нему для поцелуя. --- На этот раз все было иначе. Не было той отчаянной спешки, как утром. Гарри целовал Питера медленно, смакуя каждое прикосновение, будто пробуя на вкус. Он стягивал с него одежду не торопясь, задерживаясь на каждом открывшемся участке кожи. Они переместились с подоконника на широкий диван. Гарри уложил Питера на спину и навис сверху, опираясь на локти. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он. — Представляю, — Питер провел ладонью по его груди, спускаясь все ниже. — Потому что я хочу тебя так же сильно. Гарри перехватил его руку и поднес к губам, целуя каждый палец. Потом перевернул Питера на живот и прижался к нему сзади, целуя плечи, лопатки, позвонок за позвонком. Питер выгибался под ним, тихо постанывая, и эти звуки заставляли кровь Гарри быстрее бежать по венам. — Гарри... — простонал Питер, когда Гарри прикусил кожу на пояснице. — Пожалуйста... — Пожалуйста что? — Гарри усмехнулся ему в спину. — Скажи. — Возьми меня, — выдохнул Питер. — Я хочу чувствовать тебя внутри. Гарри не заставил себя ждать. Он смазал пальцы и медленно вошел в Питера, давая тому время привыкнуть. Питер зарылся лицом в подушку, глухо постанывая, подаваясь назад навстречу движениям. Когда Гарри вошел полностью, они оба замерли, привыкая к ощущениям. Потом Гарри начал двигаться — медленно, глубоко, стараясь задеть ту точку внутри, от которой Питера выгибало дугой. — Да... — выдохнул Питер. — Еще... Гарри ускорился, чувствуя, как внутри нарастает жар. Он наклонился, целуя плечо Питера, шепча его имя, признания в любви, обещания, которые раньше не смел произносить вслух. Они кончили почти одновременно — Питер от ритмичных толчков, Гарри от того, как сжималось вокруг него тело любимого человека. После они лежали в обнимку, тяжело дыша. Гарри гладил Питера по волосам, чувствуя, как тот постепенно засыпает. — Я люблю тебя, — прошептал он в макушку. — И никому не дам тебя обидеть. Даже времени. Питер что-то пробормотал в ответ и теснее прижался к нему. За окном горел город. Внутри горел покой. Глава 3: Право на будущее Прошел год. Гарри стоял на крыше «Озборн Плаза» и смотрел на закат. Рядом, как всегда, был Питер. Он возился с какими-то гаджетами, что-то бормотал себе под нос и периодически поглядывал на Гарри с той особенной улыбкой, от которой у того до сих пор подкашивались колени. — Знаешь, о чем я думаю? — спросил Питер, откладывая паяльник. — О том, что пора бы уже поесть? — предположил Гарри. — Нет. — Питер подошел и встал рядом, касаясь плечом. — Я думаю о том, как нам повезло. — Повезло? — Гарри усмехнулся. — Пройти через ад — это везение? — Выбраться из ада и найти друг друга — да. — Питер повернулся к нему. — Это самое большое везение в мире. Гарри посмотрел в его глаза и не нашел слов. Вместо этого он просто притянул Питера к себе и поцеловал. Внизу шумел город. Над ними зажигались первые звезды. А они стояли на крыше и целовались, как два подростка, которым плевать на весь мир. Потом они вернулись в квартиру. Заказали пиццу, смотрели какой-то дурацкий фильм, валялись на диване. Питер заснул первым, уткнувшись носом Гарри в плечо. Гарри смотрел на него и думал о том, что совсем недавно он не мог представить себе такого будущего. А теперь оно было. Настоящее. Теплое. Живое. Он наклонился и поцеловал Питера в макушку. — Сладких снов, — прошептал он. И закрыл глаза. Где-то глубоко внутри, в тех уголках души, где еще жили отголоски пережитого кошмара, впервые за долгое время было спокойно. Они выжили. Они были вместе. И это было главным. ---