COME WITH ME

ХЁНДЖИН Я приехал на Чеджу, потому что выдался небольшой отпуск. Шесть недель мы пробыли в туре в США и теперь я страдал от джетлага. Я не знал, когда мне есть, когда спать, когда срать и как мне жить… Все наши мемберы и стафф страдали так же, поэтому в компании нам дали пару свободных дней, чтобы восстановиться. И это время, как обычно, я предпочёл провести в одиночестве. Побыть наедине с собой, в тишине, перезагрузить свой мозг. Мысли в моей голове не давали покоя. В последнее время было очень сложно. Почти год назад продлили контракт и теперь работали ещё больше, кроме того, начался мировой тур. Я загонялся из-за всякого дерьма, которое происходило в моей жизни. Из-за популярности и всё такое… Сумасшедший график, сумасшедшие фанаты, сумасшедшие задачи. Многое не получалось, я терял танцевальную форму, возраст давал о себе знать. А ещё я, практически, потерял голос... Нагрузка, нервы, перелёты, постоянные дрязги. Мы то и дело срывали голосовые связки на концертах, это не шло на пользу… Ко всему прочему, расписание мирового тура меня просто заебало… И вот, со всем этим дерьмом, я приехал на Чеджу. Вчера гулял по кафешкам и магазинчикам. А сегодня приехал на свой любимый пляж. Самолёт обратно у меня ночью, поэтому номер в гостинице сдал и планировал весь день тусить в арендованной машине. На «моём» пляже было всё как обычно: утром здесь почти никого, погода для конца июня стояла отличная. По небу бегали облачка, с моря дул лёгкий бриз, температура была очень комфортная. Сделал несколько фото, наслаждаясь видами. В этот раз я забыл палатку от солнца, но мне так хотелось поваляться на пляже и подумать, как мы часто это делали с Ликсом в Америке. Он всегда забивал на запрет о загаре. Расстелив одеяло чуть вдали от берега в высокой траве, где можно спрятаться, я закатал рукава футболки и завалился на спину, закинув руки за голову. Полежав несколько минут, понял, что солнце сильно слепит и надел солнцезащитные очки, прикрыв лицо дополнительно кепкой и, наконец, окунулся в свои мысли… Ликс… он стал мне очень близким другом. Больше чем другом. Практически родным человеком. Но полгода назад мы жутко разосрались из-за требований компании. По их мнению у нас уже была «передружба», а это вредило нашему имиджу и ставило под угрозу репутацию группы. Кроме всего, начали приходить угрозы от фанатов. В общем - полная жопа. Хотя мы с ним ничего «такого» не делали, нам запретили любое взаимодействие. Я от этого сильно страдал, ведь кроме него, я так не доверял больше никому. Разве что с Минхо нам было интересно, как двум ведущим танцорам, и у него было отличное чувство юмора. Но этот типок всегда был себе на уме, жёстко разграничивал работу и личную жизнь, близкая дружба с ним не завязывалась. А Йена, с которым мы всё чаще проводили время, был больше другом по несчастью. Просто больше было не с кем. Он меня раздражал своей педантичностью, вниманием к деталям и любовью к качалке. Этот маньяк расписаний постоянно считал калории и, вообще, очень странно мыслил. Это было скучно. Поэтому Феликс, который умел развлекаться и посылать всё нахер, долгое время был единственным моим настоящим другом. Мне нравился его свободолюбивый дух. Он приучил меня к объятиям и научил слать всё к чертям. Мне всегда не хватало той внутренней свободы, с которой он жил. К слову, я ненавижу человеческие чувства, обнимашки и все эти нежности… Фу! Феликс объяснял мне это моей сверхчувствительностью, а так же моим внутренним конфликтом между тем, что я безумно нуждался в реальной близости с людьми и не мог, не умел её принимать. По наводке Ликса я стал ходить к психотерапевту. Мне это очень помогало. Без помощи я бы уже сошёл с ума… Ликс… я скучал по нему, по нашим разговорам… По его поддержке. Но после всех этих сплетен он жёстко оборвал всё, что было между нами. И не только на сцене, но и за ней. По его словам, он позорил семью. Он очень пёкся о репутации. Хотя весь Сеул знал, что он не вылезает от проституток. Да и я сам тоже прослыл тем ещё ходоком… с невнятной ориентацией. Сперва это было требованием компании. «Сладкие мальчики» лучше продаются и это сыграло злую шутку. И теперь за моей задницей, буквально, выстраивалась очередь… грязный шоу бизнес. Со своими грязными предложениями, от которых ты не всегда можешь отказаться… Дальше я, видимо, провалился в какой-то бредовый сон. Мне снился Ликс, ребята, команда, декорации, сцена, скандирующий стадион… Из этой бредятины меня вырвал женский голос и холодные руки, трясущие меня за плечи: - Эй, эй, парень, ты в порядке? - спрашивают меня по-английски. Затем то же самое, на очень плохом корейском. - М-м?... - резко открываю глаза, отстраняюсь, щурясь. Пытаюсь убрать чужие руки от себя, - Кто? Что? - перевожу дыхание, трогаю виски - голова гудит и кружится. - Простите, пожалуйста. Вы, кажется, уснули. Солнце припекает сильно. Женский голос не затыкался и тараторил на английском. - Я здесь была некоторое время, увидела вас, что вы не шевелились. На солнце это очень опасно… Тут ещё и воришки ошиваются. Простите, я не хотела вас беспокоить… - Господи, что она там лепечет? Пытаюсь рассмотреть хоть что-то, но мне пока очень плохо, голова огненная, я берусь за неё руками. - Охх… Я просто… задремал, - голос слегка хриплый, во рту пересохло. Вспоминаю свой английский. После тура в Америке это сделать полегче… Она без спроса лезет к моей голове и трогает лоб… что-то бормочет себе под нос. На каком языке? Что за...? Достает откуда-то бутылку с водой и смачивает небольшое полотенце, протягивая его мне: - Сэр, возьмите компресс… Вам лучше убраться с пляжа и солнца… Может воды попьёте? Прижимаю холодное полотенце к голове, сразу становится легче. - Спасибо… Я просто... перегрелся немного. Всё нормально... Правда. Я сам... - жестом пытаюсь от неё отмахнуться. Вот, блядство, как я уснул? Спасибо этой девчушке, что разбудила. Я бы тут спёкся. Пока держу компресс, разглядываю свою спасительницу: рядом со мной сидит на коленях молоденькая, явно младше меня, девушка. Джинсовые, очень коротенькие шорты открывают очень симпатичные бёдра. Полупрозрачная белая маечка на тонких бретелях, открывает вид на шикарные сиськи… Тонкая талия. Фигурка - что надо! Лицо… надо посмотреть на лицо. Так. Личико милое, с курносым, загорелым носиком, острый подбородок, маленькие губки бантиком, огромные светло-голубые глаза и голубые волосы по плечо. Почему у неё голубые волосы? Она явно не кореянка. Европейка? Туристка? Фанатка? Не даст бог, окажется, что она меня знает… - Попейте воды. Давайте я налью, - наливает мне в одноразовый стаканчик воду из своей бутылки и подносит к моему рту. - Спасибо... Я сам... - слабо киваю, сажусь ровнее, дрожащими пальцами беру стакан и мелкими глотками пью. - Может мне нужно позвать помощь? - Нет, нет, нет... помощь не нужно, спасибо. Я... я в порядке. Правда. Просто слишком долго был на солнце. Она так близко наклоняется ко мне, что я вижу ложбинку между её грудей. Она что, бельё не носит? От этой мысли у меня практически встаёт. Я, наверняка, округляю глаза, откашливаюсь и отстраняюсь, стараясь надеть маску безразличия. Смотрю на время: полдень, самое пекло. Она, поняв, что нарушает личные границы, тоже отстраняется от меня, отводит взгляд в сторону моря… У неё шикарная линия шеи, плечи, ключицы. Маленькие аккуратные ладошки лежат на бёдрах. На пальчиках, виднеются следы какой-то краски, короткие ноготки выкрашены в чёрный. И я не могу не пялиться на её грудь, которая торчком стоит. Блядь! Хён! Держи себя в руках. Я только вернулся из тура и не успел ещё натрахаться… А тут, как сказал бы Йена, десерты сами подают себя к столу. Блядь! - Ну, что ж… Я вижу, что вам уже лучше, - начинает собираться эта синеволосая, надевая розовую бейсболку, - не буду вам мешать. Хорошего дня… Она встаёт, отряхивая коленки от песка. Ноги длинные, накаченные. Эта девушка высокая, но фигура у неё отменная, сочная. Ненавижу тощих. А такую задницу я бы хотел покатать на себе… Боже, боже, Хён! Ты готов трахать каждую первую встречную… Пока я думал о пошлом, она скрылась из моего вида, а я даже не попрощался… Где мои манеры? Надо валить с солнца… Я собрал вещи и только потом понял, что иноземка забыла своё полотенце… Пошёл к машине и ещё минут десять сидел просто под включённым кондиционером, чтобы остыть. Затем я сходил на обед в одну из забегаловок, периодически посматривая вокруг. Нигде этой чудачки с голубыми волосами не было. Мне стала любопытна моя реакция на неё. Забавно… Мне вообще мало нравились иностранки… Хотя предложений было полно. «Ты просто давно не трахался, Хён» - пытался я успокоить себя, снова и снова прокручивая в голове сцену того, как она склонилась надо мной… Я покачал головой, улыбнувшись, пытаясь стряхнуть это воспоминание из своей головы… Через пару часов, когда пекло стало уже поменьше, я решил ещё покататься по острову: заехать на другие пляжи, сделать там несколько хороших кадров. Как раз взял сегодня с собой плёночный фотоаппарат. Любил развлекаться с аналоговыми носителями. Когда я уже почти выехал с пляжа, то увидел, что вдоль дороги идут длинные загорелые ножки и розовая бейсболка! Теперь она накинула белую муслиновую широкую рубашку сверху, прикрыв плечи, но эту задницу я бы не перепутал ни с одной другой! Посмотрев на забытое полотенце у себя в сумке, я ударил возле неё по тормозам. Девушка немного испугалась. - Прости, ты забыла своё полотенце, - я помахал им, - И не сказал «спасибо». Спасибо, что разбудила меня. Я бы проснулся в больнице, - я заговорил с ней на английском. - О, оно мне ещё пригодится, спасибо, - она забрала своё полотенце через окно и убрала в рюкзак. - Куда ты идёшь? Может я смогу довезти тебя? - О, нет-нет! Не нужно! Я сама дойду, - она отошла от машины и замахала руками. - Да ладно! Я же должен как-то отблагодарить тебя? - Нет-нет, спасибо… Блядь, я, видимо, выгляжу, как чёртов маньяк… - Если ты собралась пешком идти до следующего пляжа, то туда десять километров… Ты уверена? Блин, я не маньяк, честное слово! - Маньяк именно так бы и сказал, - ответила она, хихикнув, и остановилась. - Точно не поедешь? Я могу показать свои документы, - блядь, зачем я это предложил? Она задумалась, видимо прикидывая варианты. - Ты можешь дать мне своё водительское удостоверение? - попросила она. - Да, хорошо... - я замялся на долю секунды, прежде чем рука потянулась к козырьку. Чёрт, Хён, ты действительно это делаешь? Я достал пластиковую карточку, и на мгновение мне показалось, что она обжигает пальцы. Протянул ей права, стараясь, чтобы рука не дрогнула. В голове набатом била одна мысль: «Там написано моё имя. Настоящее имя». Если она хоть раз видела новости или музыкальные шоу, мой отпуск закончится прямо здесь. Сердце сделало тяжёлый кульбит и замерло где-то в горле. Поздно метаться, просто держи лицо. Она взяла карточку своими тонкими пальцами, и я невольно затаил дыхание, наблюдая, как её взгляд скользит по строчкам. Секунда, две, три... Время растянулось, как густой соус. Она чуть прищурилась, разбирая хангыль, а затем просто навела камеру телефона. Щелчок - и фото улетело кому-то в мессенджер. - «Хан... Хён... чииин»? - она неправильно прочитала моё имя и произнесла это медленно, пробуя слоги на вкус, но в её глазах - ноль узнавания. Я не стал её переубеждать. - Звучит красиво. Вот, держи. Я отправила данные подруге на всякий случай, если ты всё же решишь меня съесть. Теперь я спокойна. Добросишь меня до того пляжа? Я выдохнул так шумно, что это было почти похоже на стон облегчения. Пронесло. Боже, она действительно понятия не имеет, кто я такой! - Прыгай уже, - я постарался, чтобы голос звучал уверенно, и выдавил из себя почти искреннюю улыбку. - Поехали, пока я не передумал работать бесплатным такси. Она аккуратно садится в машину, отряхнув с ног песок - очень мило. На левой лодыжке я заметил у неё небольшой золотой браслетик с подвесками и на левом запястье точно такой же. Она поставила свой огромный рюкзак в ноги, сняла бейсболку, натянула рубашку, прикрыв колени, что очень жаль… Мне хочется её рассматривать? Всё интереснее и интереснее, Хён… Эта малышка замешкалась с ремнём безопасности, я деликатно предложил помощь: - Давай помогу, - взял из её рук защёлку, наши пальцы на секунду пересеклись, от чего она вздрогнула. Я пугаю её? Это очень плохо… Я изо всех сил стараюсь вести себя как вишнёвый пирожок. Ладно, посмотрим... - Большое спасибо, - очень чеканно сказала она, - мне вот в это место, - показала ещё раз локацию в телефоне. - Там обещают шикарный закат. Мне очень нужно… - Да, я знаю это место. Там и, правда… отличный вид и шикарный закат. Только до него километров… двадцать пять. Ты пешком собиралась дойти? - Нет, я вообще-то искала автобусную остановку… - Ты говоришь на корейском? - спрашиваю её на родном языке. Она смущается и с сильным акцентом объясняет, что только-только вышла на уровень А2-B1 и говорить ей пока очень тяжело. Но она многое понимает. Забавно. Между нами повисает пауза. - А ты на английском? У тебя хорошо получается… - спрашивает она с неловкой улыбкой. - Да, но… я не очень люблю, - я поджимаю губы, - Долго вспоминаю слова, как дурак. Знаешь, не очень приятное чувство… - Понимаю, - хихикает она. - А английский - это твой родной язык? - Нет, - она качает головой и её голубые волосы следуют за её движением. - Мой родной язык - русский. А английский... ну, я просто учу его с самого детства. Ещё я немного учила немецкий, но, кроме ругательств я почти ничего не помню. - Ты из России? - я на мгновение отвёл взгляд от дороги, чтобы рассмотреть её профиль. В памяти всплыли огромные проспекты, тяжёлое небо и какой-то особенный масштаб. - Я был в Москве однажды. Это было похоже на путешествие на другую планету. Масштабно, величественно и... бесконечно далеко. - Размышляю я вслух. Так, значит, она - русская! Вот это улов, конечно! Вот кого-кого, а русских девчонок у меня ещё не было… - Ну и как? Понравилось? - спрашивает. - Честно? Странно. Я видел только окна отеля и съёмочную площадку. Помню, что еда была очень тяжёлой, а люди - удивительно искренними, если удавалось с ними заговорить. Я даже не успел понять, понравилось мне или нет. Рабочий график - это сумасшествие какое-то... - я прикусил язык, понимая, что могу проговориться, кто я. - Понимаю. Корея для меня тоже стала своего рода проверкой на прочность, - она мягко улыбнулась, глядя на мелькающие за окном пейзажи Чеджу. - В прошлом году я чувствовала себя здесь абсолютной чужой. Эта влажность, всё липнет к телу, то-ли от пота, то-ли от воздуха... Острая еда, от которой слёзы из глаз, и этот вечный корейский ритм «палли-палли»... Я думала, что не вернусь сюда, хоть и взяла дополнительный курс корейского в университете... - Ого! Ты учишься в университете? - Да, - она скромно начала мять пальчиками козырёк бейсболки, - скоро уже заканчивать. - И кем ты будешь, когда закончишь? Какую карьеру строишь? - Ой, с карьерой всё сложно… - она вздохнула, - Я хотела бы устроиться в международную компанию, но их почти не осталось в России. Думаю, возможно, переехать. Поступить в университет на программу магистратуры в Сеуле… Но это очень дорого, поэтому я пока думаю… А вообще, я хореограф… - Ты танцовщица? - я так удивился и обрадовался, что вытаращил глаза, - Вау! В каком направлении? - О, современные направления… - она заулыбалась, - В основном это хип-хоп. Хотя, в последнее время, я очень увлеклась хай-хилз. Но я только-только начинаю. Меня подруга подсадила… - Хай хилз? Каблуки, значит? - я коварно улыбаюсь. Боюсь себе представить эту штучку на стрипах. Это должно быть очень… интересно. - Немного, - она скромно улыбается. - Планируешь развивать карьеру, как хореограф? - Эмм, я не знаю. Хотя в Сеул приехала именно с этой целью… - В смысле? Что ты имеешь ввиду? Она замялась, не зная, рассказывать ей или нет. В итоге сдалась: - Меня на лето пригласили поработать с одной дебютирующей женской группой. Я сейчас их готовлю. Это небольшое агентство и им нужен был свежий взгляд… - Вау! Да ты крутышка… - Получается, что так. Я тут сняла пару перформансов в Тик Ток, они улетели в космос и меня пригласили… Вот. - Покажешь? - Сейчас? Показать мои Тик Токи? - Ну, доедем и посмотрим. Нам чуть-чуть осталось, - показываю на навигатор. - Хорошо… А ты чем занимаешься? - осторожно спрашивает она, видимо, чтобы поддержать разговор. И это самый трудный и самый ненавистный вопрос в моей жизни. Так хочется побыть каким-нибудь обычным парнем. Без страха, что меня узнает, какая-то сумасшедшая фанатка. Нас и так сторожили везде, где только можно… Это раздражало. Хотя, если она меня не узнала сразу после знакомства, значит она не знает, кто я есть? Это очень хорошо. Я могу расслабиться. Но, что же ей сказать? Скажу то, что обычно говорю всем, когда пытаюсь скрыть свою личность: - Я работаю на телевидении, оператором, - считай, что почти не соврал. - Ого! И что снимаешь? - Ооо… всё, что скажут, - улыбаюсь, - Бывает, что просто передачи, бывает, что клипы какие-нибудь попадаются, - тоже чистая правда. Я очень интересовался операторской работой и режиссурой. - Это прикольно. Я снималась несколько раз в телецентре в Москве, забавно было… - Ну вот, мы почти коллеги, - я снова улыбнулся, - Доехали! - съезжаю с дороги на площадку, паркую машину, чтобы никому не мешать, - покажешь, что там у тебя за ролик? - Ага, хорошо, - она выпрямляет спину и вытягивает шею, видимо и правда очень гордится тем, что наснимала, - у меня есть целый клип, а есть кусочки. Что тебе показать? - наклоняется ко мне ближе, передавая в руки телефон в смешном чехле с наклейками. Господи, ну что за чудо? Она хоть совершеннолетняя? И она опять так близко ко мне, что я чувствую её дыхание. От неё пахнет кофе и кремом от загара. Чертовски симпатичная малышка. Аккуратное, натуральное лицо, с небольшими пятнышками на носу и щеках. У неё простой парфюм, что-то молодежное, типа Москино: цитрусовые, груша, мёд… Ей на лицо падает прядка волос и я одёргиваю руку, чтобы не заправить её прядь за ухо. Я шоке… сам от себя. - Я с удовольствием посмотрю полную версию, - пытаюсь изобразить серьёзность. На что только не пойдёшь, чтобы очаровать милую барышню. Эта крошка совсем близко подвигается ко мне так, что наши плечи соприкасаются, ноги поджимает под себя, закинув их на сидение и уронив бейсболку вниз. Включает видео, и я замираю. Аккаунт называется «my_name_is_icy» - забавное название. На экране - совсем другой человек. Никаких голубых волос и невинного взгляда. Волосы светлые, натуральные, затянутые в тугой, зеркальный пучок, на лице яркий макияж и кроваво-красная помада. Она смотрит в камеру так, будто собирается выпотрошить зрителя, а не развлечь его. Играет знакомый трек, но в этой обработке он звучит тягуче и опасно. Твою мать... мужской пиджак на голое тело: широкие плечи только подчеркивают её хрупкость. Под ним - почти ничего, только бежевое белье, сливающееся с кожей. И она танцует в стрипах на массивном офисном столе. Но это не стриптиз. Это какая-то бешеная смесь контемпа и хай-хилса. Каждое движение выверено до миллиметра: резкий взмах ногой, прогиб, который кажется физически невозможным, и то, как она использует пространство стола - это уровень искусства. Когда она медленно разводит колени, глядя в объектив с ледяным безразличием, у меня сводит живот. Я меняю положение, стараясь снять напряжение. Блядь, Хён, ты же профессионал, смотри на технику! Но техника безупречна. Номер продолжается, драматургия нарастает, свет играет на её коже, выхватывая то напряженные мышцы спины, то глубокие тени. Эта крошка танцует так, что у меня бегут мурашки. Номер оказывается не про секс. Здесь вообще всё асексуально, несмотря на наряд. Танец про внутреннюю клетку, про боль и социальные роли. Я не был готов к такому художественному высказыванию. Хореография, линии, подача - это просто великолепно! Я чувствую, как внутри просыпается азарт: я хочу обсудить с ней каждый переход, каждый акцент. - Прости, можно я ещё раз посмотрю, но с наушниками? Я достаю свои наушники и подключаю к её телефону. Смотрю ещё раз, потом снова... Совсем забыв, что она сидит в нескольких сантиметрах от меня. Мои плечи непроизвольно подаются вперёд, пальцы отстукивают сложный ритм по колену, а подбородок повторяет каждый её резкий акцент. Это мышечная память, профессиональный рефлекс - я «зеркалю» её движения, пытаясь прочувствовать структуру танца изнутри. Каждая её связка отзывается во мне, словно я сам стою на том столе, ощущая холод его поверхности. Это не просто красиво, это чертовски технично. Я вынимаю наушники, возвращаю ей телефон и ошарашенными глазами смотрю на неё, пытаясь вернуться в реальность салона автомобиля. - Это… очень… хорошо. Я в шоке, честно говоря… Она всё это время не сводила с меня глаз, затаив дыхание. В её взгляде не было кокетства - только жадное, почти тревожное ожидание моей оценки. Она видела, как я неосознанно повторяю её связки, как замираю на сложных переходах. - Ты... ты смотрел так, будто разбираешь меня на атомы, - тихо произнесла она, и на её щеках проступил едва заметный румянец. - Я видела, ты зеркалил движения. Танцуешь? - А? Я? Да... танцую немного. Это хобби… - я сразу постарался слиться и сменить тему, - Это твоя постановка? - Да, постановка полностью моя. Пришлось повозиться, чтобы найти хорошего оператора, знаешь, - улыбается, - Меня долго не могли понять… в итоге, я считаю, получился шедевр, - она довольно берёт телефон в руки. - Это и правда, очень хорошо! Я слышал эту песню раньше, но то, как ты её показала… я это кожей почувствовал, вон, гляди… мурашки, - я показал ей свою руку с гусиной кожей. Она смущённо захихикала, но в глубине её глаз вспыхнуло что-то триумфальное. - Это лучший комплимент, который я когда-либо получала. Значит, я не зря мучилась с этой постановкой, - она заулыбалась широкой улыбкой и впервые посмотрела мне прямо в глаза. У неё необыкновенные глаза цвета моря и такой странный, нежный, и одновременно строгий взгляд. Я забыл, как дышать. - "My name is Icy", - повторил я название её аккаунта, - Тебя зовут Айси? - Нет, это псевдоним, - улыбается, снова скромно потупив глаза в свою бейсболку, - меня зовут Саша. Можно просто - Алекс. Как эта бестия, которую я только что видел на экране, может прикидываться таким ангелочком? Вся эта скромность лишь игра? Это очень напомнило мне самого себя: я так же выпускал всех своих демонов на сцене, в жизни оставаясь очень зажатым человеком… Единственное, где я ещё отпускал себя - это тогда, когда трахался… - Ещё раз, как? - уточнил я, откашлявшись от своих грязных мыслей. - Са-ша, - она смешно выговорила своё имя, показывая, как его произносить. Хотя я понял с первого раза, просто было интересно на неё посмотреть. - Рад познакомиться, Саша. Я - Сэм, - протянул ей руку. Она вложила свою крошечную, прохладную ладонь в мою лаптю, и я на секунду сжал её чуть крепче, чем следовало. Мне не хотелось разрывать этот контакт. Я не хотел прощаться. - Ну, что ж, Сэм... спасибо. Огромное спасибо, что довёз. Она не спешила открывать дверь, продолжая смотреть на меня с той же странной смесью любопытства и нежности. Мы сидели в тишине, нарушаемой только гулом кондиционера, и я кожей чувствовал, как не хочется обоим выходить из этого кокона. Наконец, она медленно выскользнула из машины, словно преодолевая невидимое сопротивление. - Спасибо, что спасла меня от солнечного удара! - Прощай, Сэм. Хорошего дня! - сказала она, вытаскивая рюкзак. Она остановилась на мгновение, придерживая дверь, будто ждала, что я скажу что-то ещё. Что-то, что заставит её остаться. - Прощай, Саша, - выдохнул я, глядя, как она делает несколько шагов, потом оборачивается и снова машет мне - на этот раз медленно, почти неуверенно. Я смотрел ей вслед, пока её розовая бейсболка не скрылась в мареве горячего воздуха у тропинки к пляжу. В машине внезапно стало оглушительно тихо и пусто, как в гримёрке после грандиозного шоу. Я ещё минуту просто сидел, глядя на пустое пассажирское сиденье, где всё ещё витал едва уловимый запах кофе, крема от загара и апельсиновых цветов... «Саша...», — прошептал я, пробуя имя на вкус и снял машину с паркинга.