Almanac of RadioBelle

      Вечер в Пентаграмм Сити окрасился кроваво-алым закатом. Прекрасное время, чтобы послушать что-нибудь интересное, сидя в уютном кресле за крепкими стенами и наслаждаясь изысканным алкоголем. Аластор в этот вечер решил возобновить свои радиоэфиры, которые город грешников не слышал уже более восьми лет. Сидя в радиовышке за пультом управления, он задумчиво осматривал своё рабочее место, собираясь с мыслями и сжимая свободной ладонью микрофон. У него на коленях полусонная Шарлотта нежилась в его объятиях. Он щёлкнул выключателем и начал вещать эфир.       — Приветствую, отъявленные грешники! Приятно вернуться в эфир. Но спешу огорчить вас, извращённые слушатели Преисподней: так как ваша принцесса заглянула ко мне в радиорубку и навела тут полный хаос, я не смог найти подкасты, которые хотел пустить в эфир. Но вместо этого я поведаю вам одну старую легенду, пока красотка-демон спит на моих руках.       Легенда о самой бессмысленной глупости человечества - о Доброте. Люди с древних времён бросили Доброту в бездонную пропасть из-за ненадобности. Они считали, что она только мешает им жить так, как им хочется. Доброта же из бездны всё равно иногда пробивалась своими лучами надежды и оседала крохами радужных частиц на плечах и головах людей. Каждый раз ей это давалось с трудом, и всё же она никогда не отчаивались. Она была в окружении своих лучших друзей. Сострадание, Милосердие, Бескорыстность, Забота и Искренность всегда составляли компанию Доброте в той беспросветной бездне людского забытья. Общими усилиями они старались, как могли разгоняли тьму и пробивались к людям, стучали в их сердца и души.       Однажды Доброта повстречала на своём пути Тщеславие. Оно как-то внезапно оказалось в Бездне. Будто случайно поскользнулось на краю и свалилось в Тьму. Оно, горделиво задрав свой маленький остренький носик кверху, с усмешкой обходило всех и рассматривало свысока. Глумилось и подшучивало над словами и делами присутствующих, предопределяло всем планам жителей во мраке безоговорочный провал. Вскоре всем наскучило быть в компании Тщеславия, и оно осталось в безмолвном одиночестве. Оно, в свою очередь, так же не стремилось больше быть в центре внимания, уединенно сидя за столиком на отшибе.       И только Доброте было не всё равно. Только Доброте было дело до всех и вся.       Аластор усмехнулся, взглянув на дремлющую Лотти, что уже не так крепко сжимала его в своих объятиях и, уткнувшись лицом в его грудь, ровно и поверхностно дышала. Его согревала мысль, что она уснула под его голос и продолжала его слышать сквозь дрёму. Его забавлял принт на пижаме принцессы - радуга, единорожки и белые облачка. Было приятно осознавать, что она всецело ему доверяла, поэтому сейчас была с ним в бессознательном состоянии.       — Доброта приходила к одинокому и мрачному Тщеславию, садилась рядом и с большим воодушевлением рассказывала о своем дне, о своих мечтах и планах. Разрисовывала в ярких красках будущее, которое представляла для людей. Ей было всё равно, что Тщеславие театрально зевало, закатывало глаза и хихикало над всеми глупостями Доброты, которые она без остановки и без устали рассказывала.       Так проходили дни и месяцы. Доброта всегда находила время для посиделок с Тщеславием. А Тщеславие привыкло к этой болтливой и жизнерадостной сущности. Казалось, ничто не было способно затмить и сломить Доброту. Даже великая и беспросветная тьма бездны. Тщеславие каждый раз постукивало пальцами по столику в ожидании прихода Доброты. Оно то и дело оглядывалось кругом, высматривая лучистое и улыбающееся лицо, что своими большими глазами освещало всё вокруг.       Но однажды Доброта не пришла к Тщеславию, и оно не на шутку занервничало. Сложа руки за спину, оно ходило вокруг столика и пристально вглядывалось во тьму, надеясь увидеть свет Доброты. Прошли минуты, часы ожидания, но тщетно. Негодуя и фыркая, Тщеславие направилось в место обитания Доброты и её друзей, желая выяснить причину, по которой оно осталось сегодня без компании.       Едва ступив на землю, где большую часть времени проводила Доброта, Тщеславие оцепенело от увиденного. Дыхание будто выбило ударом, а ноги норовили подкоситься и опрокинуть тело наземь. На влажном от крови валуне сидела Доброта. Она сияла ярче обычного, а глаза блестели, переполненные болью и счастьем. Её длинные золотистые волосы были обрезаны, её одежды были разорваны, а на обеих руках не хватало несколько пальцев. На ногах пальцы тоже отсутствовали, и сильно кровоточили раны. Кровь сочилась из множества мест на теле Доброты, где были срезаны кусочки её плоти.       Тщеславие, обезумев от увиденного, приблизилось к валуну и обессиленно упало на колени перед раненой Добротой. Оно протянуло к ней трясущиеся руки и со слезами в раскрытых от ужаса глазах взмолилось:       — Кто это сделал с тобой?.. Кто посмел так изуродовать тебя?       — Всё хорошо, дорогое Тщеславие. Люди вспомнили обо мне. Я нужна им. И я раздаю себя по кусочкам каждому, жаждущему Доброты. Я так счастлива, что люди наконец-то нуждаются во мне, — радостно провозгласила она, и в её отрубленных пальцах блеснуло лезвие ножа, которым она “делила” себя для людей.       — А как же я?... Ты тоже нужна мне, — хрипло сорвался навзрыд голос Тщеславия, а затем оно схватилось за голову, дёргая свои чёрные волосы от отчаяния.       — О, милое Тщеславие, я надеялась и верила, что однажды ты всё-таки пустишь меня в своё сердце. Для тебя я приберегла самое ценное, — Доброта нежно коснулась уцелевшим перепачканным кровью указательным пальцем щеки Тщеславия, а после вонзилась обрубками в свою грудь и вырвала сердце, которое протянула побледневшему и оторопевшему от происходящего Тщеславию. — Береги его, и я всегда буду с тобой.       Тщеславие обрело сердце Доброты, но к людям так и не прониклось, так как видело в каждом частицу той самой, что подарила ему своё сердце. Было невыносимо больно, и оно скрылось подальше от людей, храня и оберегая своё сокровище.       — Что ж, грязное отребье Преисподней, данный подкаст был исполнен под влиянием вашей принцессы, и я уверен, что она будет гордиться моей пропагандой о благих намерениях, с помощью которых, возможно, кто-то из вас, – да-да, кто-то именно из вас, слушателей, – сможет вымостить дорогу в Рай в ближайшее время. Приходите в наш отель Хазбин за искуплением!       Шарлотта что-то прошептала во сне и заёрзала на коленях радио-демона, сжимая его в объятиях. Она потёрлась носиком о его грудь, а он, с нежной улыбкой смотря на неё, провёл ладонью по её волосам, наслаждаясь их мягкостью, а после уткнулся носиком в её макушку. Крепче обхватив принцессу руками, он откинулся на спинку кресла, прижимая Чарли к себе. Мурлыкая старую мелодию, Аластор прикрыл глаза, довольный собой.