Друг отца.

Особняк Кимов встречал гостей теплым желтым светом из окон. Февраль в Сеуле выдался холодным, и первый снег ровным слоем лежал на аккуратно подстриженных кустах перед входом. Внутри было уютно: пахло деревом, дорогими свечами и ужином, который готовила мама Тэхена. Черный внедорожник остановился у ворот. Чонгук вышел из машины, разминая затекшую после двенадцатичасового перелета шею. Из Лос-Анджелеса в Сеул — всегда испытание, особенно в феврале, когда здесь зима, а там — теплая калифорнийская погода. Он зябко повел плечами, поправляя воротник длинного шерстяного пальто. В свои сорок он выглядел чертовски хорошо: седина лишь слегка тронула виски, добавляя солидности, глубокие морщинки у глаз говорили о привычке много улыбаться, а фигура выдавала регулярные тренировки даже в плотной деловой одежде под пальто. Уверенность, спокойная сила и легкая усталость во взгляде — таким его запомнили партнеры по бизнесу. Таким его запомнят и другие. — Чонгук! — Намджун вышел на крыльцо, широко улыбаясь. Друзья обнялись, хлопая друг друга по спинам. — Сколько лет! Выглядишь отлично, хоть и уставший. Замерз, наверное? — Стареем, — усмехнулся Чонгук, подхватывая свой чемодан. — Но бизнес не ждет. А зима в Сеуле — все такая же бодрящая. Они зашли в дом. Чонгук снимал пальто в прихожей, вешая его в просторный шкаф, когда краем глаза заметил движение на лестнице. Он поднял голову. На верхней ступеньке стоял парень. Молодой, очень красивый, в свободном свитере и домашних штанах. Темные волосы слегка растрепаны, большие глаза внимательно смотрят вниз. Когда их взгляды встретились, парень быстро отвел глаза, но щеки уже заливал румянец. — А это мой сын, Тэхен, — Намджун проследил за взглядом друга. — Тэхен-а, иди сюда, познакомься. Тэхен спустился. Чонгук отметил про себя, как тот грациозно двигается, несмотря на видимую неловкость. Когда Тэхен подошел ближе, Чонгук смог рассмотреть его получше: пухлые губы, которые парень нервно прикусывал, длинные ресницы, точеную фигуру. — Приятно познакомиться, дядя Чонгук, — голос Тэхена был тихим, чуть хрипловатым. Чонгук протянул руку. Ладонь Тэхена оказалась мягкой и теплой, но рукопожатие было крепким. — Взаимно, — кивнул Чонгук. Голос его был глубоким, чуть хриплым от долгого перелета. — Намджун много о тебе рассказывал. Говорит, ты учишься на дизайнера? — Да, на последнем курсе, — Тэхен наконец поднял глаза. И Чонгук чуть заметно напрягся. В этом взгляде было что-то... не просто вежливый интерес. Что-то глубже, горячее. Но длилось это лишь секунду. Тэхен снова опустил глаза и отошел в сторону, пропуская мужчин в гостиную. — Йе-Джин! — крикнул Намджун в сторону кухни. — Накрывай на стол, гость приехал! Из кухни вышла женщина — элегантная, с теплой улыбкой, вытирающая руки о фартук. — Чонгук, как я рада тебя видеть! — Йе-Джин обняла его как родного. — Проходи, садись. Тэхен, помоги мне с тарелками. Ужин проходил в теплой атмосфере. Намджун и Чонгук обсуждали дела, Йе-Джин подкладывала гостю еду и расспрашивала о жизни в Америке. Тэхен сидел напротив Чонгука и почти не вмешивался в разговор, но взгляд его то и дело возвращался к гостю. Чонгук это замечал. Как Тэхен смотрит на его руки, когда он берет бокал с вином. Как задерживается взглядом на татуировках, выглядывающих из-под манжеты рубашки. Как краснеет, когда их глаза случайно встречаются. «Сын друга», — мысленно одернул себя Чонгук. — «Не смей даже думать». Но тело реагировало иначе. Что-то в этом мальчике цепляло. Не только красота — в этом Тэхен был безупречен. А какая-то уязвимость, смешанная с тихим вызовом в глазах. — Чонгук, я тебя в гостевой спальне поселил, на втором этаже, — сказал Намджун. — Рядом с комнатой Тэхена. Если что-то понадобится — он тебе покажет, где что. — Спасибо, не стоило беспокоиться. — Да брось. Ты же не на одну ночь. Поживешь у нас, пока с делами разберешься. Дом большой, места хватит всем. Чонгук кивнул, стараясь не думать о том, что будет спать в соседней комнате с этим парнем. --- Первая неделя пролетела незаметно. Чонгук много работал — созванивался с офисом в Лос-Анджелесе, ездил на встречи с Намджуном, изучал документы. Домой возвращался поздно, иногда за полночь. Тэхен словно жил по другому графику. Иногда Чонгук видел его утром на кухне — заспанного, с взлохмаченными волосами, в пижаме. Иногда вечером в гостиной — Тэхен сидел с ноутбуком, делая какие-то проекты, и поднимал глаза, когда Чонгук проходил мимо. Эти взгляды становились все откровеннее. Чонгук пытался их игнорировать. Он вежливо здоровался, мог спросить про учебу, но всегда держал дистанцию. Но ночами, лежа в постели, он вспоминал эти глаза. Эти губы. Эту линию шеи, когда Тэхен откидывал голову, смеясь над чем-то в телефоне. Особенно тяжело стало после того случая в прачечной. Чонгук спустился в подвал, где стояли стиральные машины, в одних домашних штанах и майке — хотел забросить вещи после встречи. И столкнулся с Тэхеном, который как раз загружал свое белье. Тэхен обернулся на звук шагов. И замер. Чонгук стоял в полумраке, свет падал сбоку, подчеркивая каждую линию его тела: широкие плечи, рельефные мышцы рук, татуировки, уходящие под рукава майки, тонкую полоску волос от пупка вниз. — Извини, не знал, что здесь кто-то есть, — голос Чонгука был ровным, хотя внутри все сжалось от того, как Тэхен на него смотрел. С открытым ртом. С блестящими глазами. — Н-ничего, — выдавил Тэхен, отворачиваясь к стиральной машине. — Я уже заканчиваю. Он закинул белье, захлопнул дверцу, нажал кнопку. И выбежал из прачечной, даже не обернувшись. Чонгук выдохнул, прислоняясь спиной к стене. Член стоял колом, и это бесило больше всего. Но ночью, лежа в кровати, он думал не о документах и не о сделках. Он думал о том, как Тэхен смотрел на него в прачечной. Как облизнул губы. Как покраснел. --- Прошло еще два дня. В ту ночь Чонгук не мог уснуть. Работа не шла, мысли путались. Он выпил виски, потом еще один, но сон не приходил. Часы показывали половину третьего ночи. Он лежал на кровати, глядя в потолок, когда услышал звук. Сначала он подумал, что ему показалось. В доме было тихо, только ветер шумел за окном. Но звук повторился. Приглушенный. Сдавленный. Стон. Чонгук замер, прислушиваясь. Звук шел из-за стены — из комнаты Тэхена. «Нет. Не слушай. Отвернись и засни». Но он не мог. Он лежал, затаив дыхание, и слушал. Стон повторился — громче, протяжнее. А потом Чонгук явственно расслышал: — Папочка... ах... папочка... Кровь ударила в голову. Член моментально стал каменным. Чонгук сжал простыню в кулаках, пытаясь не двигаться, не дышать, не представлять. Но Тэхен не останавливался. Его скулеж становился громче, отчаяннее. Чонгук слышал скрип кровати, ритмичные звуки, от которых у самого сносило крышу. — Пожалуйста... еще... — доносилось сквозь стену. Чонгук зажмурился, сжимая зубы. Рука сама потянулась к паху, но он одернул себя. «Нет. Ты не будешь дрочить на стоны сына своего друга». Он перевернулся на другой бок, накрыл голову подушкой. Но звуки пробивались сквозь перья и вату. Проникали в уши. В мозг. В пах. — Чонгук... — вдруг явственно, громко, на грани крика, разнеслось по ночному дому.  Чонгук сел на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он слышал свое имя. Этот мальчик кончал, выкрикивая его имя. За стеной наступила тишина. А потом — всхлипы. Тихое, счастливое, удовлетворенное дыхание. Чонгук провел рукой по лицу. Встал. Достал из мини-бара новую бутылку виски. Налил полный стакан и выпил залпом. Он не спал до утра. --- Утро было невыносимым. Чонгук спустился к завтраку позже обычного, надеясь, что Тэхен уже ушел. Но тот сидел за столом с чашкой кофе, красный как рак, и даже не поднимал глаз от кружки. — Доброе утро, — Чонгук постарался, чтобы голос звучал обычно. — Д-доброе, — выдавил Тэхен. Намджун читал новости в телефоне, Йе-Джин накладывала Чонгуку яичницу. Обычное утро обычной семьи. Только воздух между Чонгуком и Тэхеном звенел от напряжения. Чонгук сел за стол как можно дальше от Тэхена. Есть не хотелось. Он пил кофе и смотрел в стену, стараясь не думать о том, что этот мальчик кончал крича его имя всего несколько часов назад. — Чонгук, у тебя встречи сегодня? — спросил Намджун. — Да, в десять. Скоро выезжать. — Я подброшу. Тэхен, к тебе друг сегодня должен приехать? Чимин? Тэхен вздрогнул, словно его ударили током. — Да, пап. Чимин приедет около одиннадцати. — Хорошо, развлекайтесь. Только дома, ладно?  Тэхен кивнул, не поднимая глаз. Чонгук быстро допил кофе и ушел собираться. Ему нужно было убраться из этого дома, проветрить голову, забыть этот голос за стеной. Но голос не забывался. --- Чимин ворвался в комнату Тэхена как ураган — шумный, яркий, с пакетом чипсов и бутылкой колы. — Ну и рожа у тебя! — воскликнул он, плюхаясь на кровать. — Что случилось? Опять не спал из-за своего «папочки»? Тэхен застонал и закрыл лицо подушкой. — Чимин, я влюбился. Я пропал. Я конченый человек. — Давай подробности, — Чимин выхватил подушку. — Рассказывай. Тэхен сел, обхватив колени руками. Щеки горели. — Он такой... ты бы его видел. Высокий, плечи широкие, татуировки. И голос... боже, его голос. Когда он говорит, у меня поджилки трясутся. — И что? Он на тебя внимание обращает? — Нет! — Тэхен всплеснул руками. — Вообще нет! Он со мной вежливый, как с ребенком. «Привет, как учеба, пока». И все! А я... Чимин, я вчера ночью... — Что? — Чимин подался вперед, предвкушая сплетни. — Я дрочил на него. И кричал его имя. А он спит за стеной! — Тэхен закрыл лицо ладонями. — Я позорный. Я просто позорный. Чимин присвистнул. — Ну ты даешь. И что, он слышал? — Не знаю! Наверное, нет. Но я теперь и смотреть на него не могу. Утром за завтраком чуть не умер от стыда. А он сидел как ни в чем не бывало. Холодный, как лед. Чимин задумался. — Слушай, а может, он просто не в теме? Ну, не по мальчикам? — Да какая разница! — взвыл Тэхен. — Он друг моего отца! Ему сорок лет! Он бизнесмен из Америки! Какие там мальчики? — Ну и нахуй тогда этого гандона, — Чимин встал и схватил Тэхена за руку. — Вставай. Одевайся красиво. Едем в клуб. — Куда? — опешил Тэхен. — Сейчас? Днем? — Вечером. У нас есть целый день, чтобы привести тебя в чувство и найти тебе нормального мужика, который будет тебя хотеть. А этот твой Чонгук... пусть подавится своим виски в Америке. Тэхен хотел возразить, но Чимин уже рылся в его шкафу, выбрасывая на пол неподходящие наряды. — Это не надо. Это уродство. О, это пойдет. И вот это. Тащи свою задницу в душ, через час выходим. Тэхен вздохнул. Может, Чимин прав. Может, пора переключиться. В глубине души он знал, что переключиться не получится. Но попытаться стоило. --- Клуб назывался «UFO» и находился в подвале старого здания в районе Хонгдэ. Внутри было накурено, громко и темно. Лазеры резали глаза, басы вибрировали в груди. Чимин сразу потащил Тэхена к бару. — Два шота текилы! И повторить! Тэхен пил, не чувствуя вкуса. Голова кружилась, но боль в груди не проходила. Перед глазами стояло лицо Чонгука — холодное, отстраненное, равнодушное. — Смотри, какие тут мальчики, — Чимин кивал в сторону танцпола. — Вон тот, в белой рубашке, на тебя смотрит. Иди познакомься. — Не хочу. — Тэхен! — Чимин, я не хочу никого, кроме него. Понимаешь? Только его. Чимин закатил глаза. — Ты невыносим. Ладно, тогда будем напиваться. Они пили еще. Коктейли, шоты, снова коктейли. Тэхен перестал считать, когда перед глазами все поплыло. Он танцевал с Чимином, потом с каким-то парнем, который пытался залезть руками под футболку. Он оттолкнул его и пошел в туалет. В кабинке, глядя на себя в зеркало над раковиной, он увидел свое отражение — раскрасневшееся, с блестящими глазами, с растрепанными волосами. «Что ты творишь, Тэхен? Ты же взрослый человек. Просто позвони ему. Скажи, что хочешь его. Хуже не будет». Алкоголь придал смелости. Он достал телефон, нашел контакт «Чонгук хён» (отец забил номер на всякий случай) и нажал вызов. Гудок. Еще один. Еще. — Тэхен? — голос Чонгука в трубке звучал удивленно и чуть хрипло.  — Дядя Чонгук, — выдохнул Тэхен, приваливаясь к стене. — Забери нас... мы в «UFO».  Пауза. Тяжелое дыхание. — Сидите там. Никуда не уходите. Я буду через двадцать минут. Трубка дала отбой. Тэхен улыбнулся своему отражению. Едет. Он едет за ним. --- Черный внедорожник Чонгука припарковался прямо у входа. Тэхен и Чимин ждали на улице, Чимин для убедительности свесился на плечо Тэхена и прикрыл глаза. На улице было холодно, изо рта шел пар, и Тэхен зябко кутался в тонкую куртку — они не рассчитывали, что придется долго ждать на морозе. Чонгук вышел из машины, и Тэхен замер. На нем было длинное темно-серое шерстяное пальто, которое делало его фигуру еще более внушительной. Воротник поднят, в одной руке ключи, другой он поправляет шарф. В свете уличных фонарей он выглядел как персонаж из дорогого фильма — уверенный, взрослый, недосягаемый. — Быстро в машину, — коротко бросил он, открывая заднюю дверь. — Замерзнете. Чимин плюхнулся внутрь и тут же «отключился», прислонившись к окну. Тэхен сел рядом, но не мог отвести взгляд от Чонгука, который сел за руль и снял пальто, бросив его на соседнее сиденье. Под пальто оказалась простая черная водолазка, обтягивающая широкие плечи. — Адрес Чимина? — спросил Чонгук, заводя машину. Тэхен назвал. Чонгук кивнул и выехал на дорогу. В машине играла музыка. Чимин вдруг «очнулся» и начал громко подпевать, фальшивя и размахивая руками. Тэхен, подогретый алкоголем, присоединился к нему, и они вдвоем начали орать песни, перебивая друг друга и хохоча. Чонгук покосился на них в зеркало заднего вида, но промолчал, только головой покачал. Они довезли Чимина до дома. Тот на удивление бодро вышел из машины, подмигнул Тэхену за спиной Чонгука и скрылся в подъезде. В машине стало тихо. Только музыка играла — медленная, тягучая. — Поехали домой, — сказал Чонгук и тронулся с места. Тэхен сидел сзади, глядя на затылок Чонгука. На его широкие плечи. На руки, лежащие на руле. Алкоголь шумел в голову, развязывал язык, убирал тормоза. На светофоре Тэхен перегнулся вперед и положил подбородок на спинку водительского сиденья, прямо возле уха Чонгука. — Чонгук, — выдохнул он. — Что? — голос Чонгука был ровным, но Тэхен видел, как напряглись его плечи. — Я хочу тебя, папочка, — прошептал он в самое ухо, чувствуя, как Чонгук вздрагивает. — Я знаю, ты слышал меня вчера. Я звал тебя. Я кончал и кричал твое имя. Чонгук глубоко вздохнул, сжимая руль. На светофоре загорелся зеленый, и машина плавно тронулась с места. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — голос низкий, напряженный. — Понимаю, — Тэхен не отводил взгляд. — Я все понимаю. И я хочу тебя. Только тебя. Чонгук молча вел машину, но Тэхен видел, как ходят желваки на его скулах. --- Дом встретил их тишиной и темнотой. Родители спали. Чонгук молча прошел на второй этаж. Тэхен шел за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. У двери в комнату Чонгука он схватил его за запястье. — Не уходи, — выдохнул он. Чонгук замер. Медленно повернулся. В темноте коридора его глаза казались черными. — Иди проспись, Тэхен, — голос глухой, напряженный. — Мы оба пожалеем. — Я не хочу жалеть, — Тэхен шагнул ближе, почти вплотную. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Или ты боишься? Чонгук усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Ты понятия не имеешь, чего я хочу с тобой сделать. Ты даже не представляешь. Он открыл дверь и вошел в комнату, но дверь не закрыл. Тэхен воспринял это как приглашение. Комната Чонгука была залита лунным светом. Он сидел в кресле у окна, наливал себе виски в стакан. Не смотрел на Тэхена, но всем своим видом показывал, что знает — тот здесь. — Ну? — Чонгук поднес стакан к губам, глядя в окно. — Ты так хотел прийти. Что дальше? Тэхен сглотнул. Подошел. Встал между его ног и медленно опустился на колени прямо на ковер. Чонгук замер с поднятым стаканом. Посмотрел на него сверху вниз. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, твердая линия губ, тяжелый взгляд. — Ты уверен? — спросил он тихо. — Последний раз спрашиваю. Потом будет поздно. Вместо ответа Тэхен положил руки ему на колени и потянулся к ремню. Чонгук не двигался. Не помогал. Смотрел, как дрожат пальцы Тэхена, пытаясь справиться с пряжкой. Когда ремень наконец поддался, а следом и ширинка, Чонгук поставил стакан на подлокотник и откинул голову назад. Тэхен достал его член. Во рту пересохло — член был большой, толстый, уже твердый. Он лизнул головку, чувствуя солоноватый вкус предэякулята. — Смотри на меня, — приказал Чонгук, и голос его был низким, вибрирующим. Тэхен поднял глаза. Чонгук смотрел на него в упор, и в этом взгляде не было ни капли нежности — только голод и контроль. — Открой рот. Тэхен послушался. Чонгук взял себя за основание и медленно ввел член в его рот. Контролируя каждое движение. Не глубоко, но достаточно, чтобы Тэхен почувствовал вкус и вес. — Соси, — приказал он. — Работай языком.  Тэхен старался. Обводил головку языком, втягивал щеки, постанывал. Слюна текла по подбородку, но ему было все равно. Он смотрел на Чонгука снизу вверх и видел, как тот запрокидывает голову, как сглатывает, сжимая подлокотники кресла. — Черт, — выдохнул Чонгук. — Черт, Тэхен. Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Тебе нравится сосать друзьям своего отца? Тэхен мыкнул в знак согласия, и вибрация прошла по всему телу Чонгука. — Ты поэтому скулил ночью? Хотел, чтобы я пришел и трахнул твой маленький ротик? Чтобы я заставил тебя давиться моим членом? Новый мык. Чонгук сжал его волосы в кулак и наконец дернул, насаживая глубже. Тэхен захрипел, но не сопротивлялся. — Давно мечтал об этом? — Чонгук двигал бедрами, трахая его рот. — Давно хотел, чтобы я использовал тебя как шлюху? Тэхен мычал, слезы текли по щекам, но он не отводил взгляд. — Смотри на меня, когда сосешь, — приказал Чонгук. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь давиться. Чонгук трахал его рот еще несколько минут — жестко, глубоко, не жалея. Тэхен принимал все, смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как собственный член упирается в джинсы. — Красивый, — вдруг тихо сказал Чонгук, замедляясь. — Такой красивый, черт бы тебя побрал. И такой послушный. Тебе нравится, когда тебя унижают, да? Нравится быть грязной шлюхой для папочки? Тэхен кивнул, насколько мог с членом во рту. Чонгук отпустил его волосы. — Вставай. Тэхен поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Слюна смешалась со слезами, губы распухли, но он улыбался. — Раздевайся, — приказал Чонгук. — Медленно. Я хочу посмотреть на тебя. Тэхен стянул футболку через голову, расстегнул джинсы, спустил их вместе с трусами. Стоял посреди комнаты голый, дрожащий, с блестящими от возбуждения глазами и стоящим членом. Чонгук встал с кресла. Подошел к нему вплотную. Провел ладонью по груди, по животу, сжал бедро. — Красивый, — сказал он хрипло. — Очень красивый. Он развернул Тэхена спиной к себе и легонько подтолкнул к кровати. — Нагнись, малыш, — приказал он. — Обопрись на кровать. Тэхен послушно нагнулся, опираясь руками на шелковое покрывало. Чонгук навалился сверху, тяжелый, горячий, прижимаясь членом к его ягодицам. — Ты хоть представляешь, сколько я ночей не спал из-за тебя? — прошептал он в самое ухо, и от его голоса по спине побежали мурашки. — Слушал твои стоны за стеной и хотел прийти. Разорвать эту гребаную стену голыми руками. И ты мое имя кричал. Мое. — Твое, — выдохнул Тэхен. — Только твое. Чонгук зарычал. Прикусил мочку уха, потом шею, ключицу. Одной рукой сжал ягодицу Тэхена, раздвигая, другой потянулся к тумбочке за смазкой. — Стой так, — приказал он, выдавливая смазку на пальцы. — Не двигайся. Он ввел первый палец медленно, растягивая. Тэхен закусил губу, чтобы не закричать. Чонгук двигал пальцем, нащупывая нужную точку. Когда он надавил на простату, Тэхен выгнулся и застонал в голос. — Тихо, — Чонгук шлепнул его по ягодице. — Родителей разбудишь. Хочешь, чтобы папа пришел и увидел, как его друг трахает его сына? Хочешь, чтобы он увидел, какая ты шлюха в этой позе? — Н-нет... — всхлипнул Тэхен. — То-то же. Будешь тихо, как мышка. Или я остановлюсь. Чонгук добавил второй палец, потом третий. Растягивал тщательно, но не слишком нежно — мучительно медленно, надавливая на простату и наблюдая, как Тэхен скулит и дергается. — Посмотри на себя, — прошептал Чонгук, наклоняясь к его уху. — Дрочишь на друга отца за стенкой. А теперь стоишь в такой позе, готовый на все. Что бы сказал твой папа, если бы увидел своего сыночка сейчас? Если бы увидел, как ты выгибаешься перед его другом? — Не надо... — всхлипнул Тэхен. — Не надо папе... я только твой... трахни меня уже, умоляю... — Трахать? — Чонгук убрал пальцы и выпрямился. — А ты уверен, что заслужил? Маленькая шлюха, которая дрочит, скуля моё имя. Просишь трахнуть тебя, как последнюю дешевку? — Пожалуйста, папочка... — Тэхен обернулся через плечо. Глаза его блестели от слез, губы были припухшими. — Я все сделаю... только трахни меня... Чонгук смотрел на него долгую секунду. А потом одним движением вошел — без презерватива, голый член в голую задницу. Тэхен закричал, зажимая себе рот рукой. Чонгук замер внутри, давая привыкнуть, тяжело дыша ему в затылок. — Черт... — выдохнул он. — Ты такой узкий... такой горячий... чувствуешь, как я в тебе? — Да... — всхлипнул Тэхен. — Это я теперь внутри тебя, — Чонгук двинулся медленно. — Ты этого хотел? — Да... этого... — Чего именно? Скажи, — Чонгук надавил на простату, заставляя Тэхена выгибаться. — Скажи, чего ты хотел, когда дрочил на меня ночами. — Тебя... — Тэхен задыхался. — Хотел, чтобы ты... трахнул меня... использовал... сделал своей шлюхой... — Будешь моей шлюхой? — Чонгук наращивал темп. — Будешь делать все, что я скажу? — Да... да, папочка... все... — И если я скажу прийти ко мне ночью и встать в такую позу — придешь? — Приду... — И если скажу сосать при родителях под столом — будешь сосать? — Буду... — Тэхен уже не понимал, что говорит. — Все что скажешь... — Хорошая шлюха, — Чонгук трахал его жестко, глубоко. — Моя хорошая шлюха. Только моя. Никому не отдам. Он трахал его в этой позе — Тэхен стоял, согнувшись, опираясь руками на кровать, а Чонгук вбивался в него сзади, одной рукой сжимая бедро, другой — волосы, оттягивая голову назад. — Смотри в стену, — шептал он ему на ухо между толчками. — В ту стену, за которой ты дрочил на меня. Думал, я не знаю? Думал, не слышу, как ты скулишь «папочка»? Я все слышал. И каждый раз хотел прийти и сделать это. — Почему не пришел? — выдохнул Тэхен. — Потому что думал, что ты не захочешь такого, как я, — Чонгук зарычал. — А ты сам пришел. Сам приполз на коленях. И теперь будешь моим. Он шлепал его по ягодицам, оставляя красные следы, и от каждого шлепка Тэхен сжимался внутри, заставляя Чонгука рычать от удовольствия. — Какая же ты шлюха, — шептал Чонгук ему на ухо между толчками. — Стоишь тут, согнувшись, подставляешься под друга отца. Не стыдно тебе? А? Не стыдно, что я тебя так трахаю? — Стыдно, — всхлипывал Тэхен. — Очень стыдно... но я хочу... я только тебя хочу... — Будешь моей личной дырочкой, пока я здесь? Будешь приходить по ночам и подставляться? — Да... да, папочка... всегда... — И если я захочу трахнуть тебя на кухне, пока родители спят — позволишь? — Да... — И если захочу, чтобы ты кончил от моего голоса — кончишь? — Да... — Тэхен уже захлебывался слезами и слюной. Чонгук чувствовал, что близко. Тэхен тоже — простата была под постоянным давлением, и оргазм нарастал где-то внизу живота, горячей волной. — Кончай, — приказал Чонгук. — Кончай для меня. Покажи, какая ты чувствительная шлюха. И Тэхен кончил — без рук, просто от давления на простату, от унизительных слов, от того, что его трахает мужчина, которому он так долго хотел принадлежать. Он выгнулся дугой, закричал, зажимая себе рот рукой, и внутри его все сжалось в сладком спазме. Это сжатие стало последней каплей для Чонгука. Он зарычал, вбиваясь глубоко, и кончил внутрь — горячими толчками, заливая Тэхена изнутри. — Принимай, — хрипел он. — Принимай все, шлюха.  Он рухнул на Тэхена сверху, тяжело дыша. Тэхен всхлипывал, дрожал, но не пытался отодвинуться. — Тш-ш-ш, — Чонгук поцеловал его в плечо, в затылок, в висок. — Тише, малыш. Все хорошо. Он перевернул Тэхена на спину, убрал мокрые волосы с его лица. В лунном свете Тэхен выглядел опустошенным, но счастливым. — Ты как? — тихо спросил Чонгук. — Лучше всех, — выдохнул Тэхен и улыбнулся. — Я думал, ты прогонишь меня после. — Прогоню? — Чонгук усмехнулся. — Малыш, я теперь тебя никуда не отпущу. Ты мой. Он лег рядом, притянул Тэхена к себе, укрывая одеялом. — Нам нужно будет поговорить, — сказал он серьезно. — Завтра. О нас. О том, что делать дальше. Потому что я не хочу, чтобы это было один раз. — Я тоже не хочу, — прошептал Тэхен, зарываясь носом ему в шею. — Я хочу быть с тобой. Навсегда. Чонгук поцеловал его в макушку. — Спи, — сказал он. — Завтра все решим. Тэхен уснул почти мгновенно — вымотанный алкоголем, сексом, эмоциями. А Чонгук долго смотрел в потолок, гладя его по спине, и думал о том, как теперь объяснить Намджуну, что его друг украл сердце его сына.