Golden Rain Boy And Man Without Umbrella

      Чонгук сглатывает, ощущая давление на мочевой пузырь. Улыбка мужчины, прижавшегося к его голой коленке, вообще, мало чем помогает. Он поднимает взгляд на стену напротив себя и сжимает в руке подол рубашки.       — А как же Ваши бумаги, тетради… — Он надеется отсрочить момент этого позора, потому что это слишком грязно, даже для него. Даже если он хочет сделать это.       — Мне будет приятно, если ты попадешь и на них. — Чонгук не хочет думать о том, как странно учитель Ким будет выглядеть в мокрой одежде. — Мне нравится, когда даже в кабинете дождливо. Просто отпусти себя.       Сказать это просто, когда не ты стоишь на учительском столе.       Позволить своей нужде брызнуть на крепкое плечо под тканью пиджака, на свои бедра, потечь по ногам, попасть на чужие пальцы, наполнить воздух этим терпким запахом долгого ожидания, и вместе с ним облегчения.       Он хмурится, переживая сладкую судорогу удовольствия. Чонгук только что соприкоснулся с чем-то получше оргазма, и возможно, он понимает, почему Намджун так хотел этого. Возможно, он переживает что-то настолько же эфемерное, когда ощущает теплую мочу на своей коже.       Мистер Ким любит, когда дождливо.       Чонгук слышал это каждый раз, когда за окном барабанил дождь. Невольный поток его мыслей затягивает идея того, что он любит звук капель, но когда это делает человек, он видит в этом что-то другое…       Опуская глаза, он видит, что намочил волосы учителя, его ладони, создал огромную лужу на столе, под его ногами мокрые тетради и макулатура, и его прошибает еще одной судорогой, но она уже более стыдливая, и он хныкает, прикрывая рот рукой.       — Так хорошо писаешь на меня…       Да, во сне или при хорошем разгоне фантазии, ему ничего не стоило ощущать себя в своей самой грязной, и, как не смешно, влажной фантазии. Слишком много нюансов нужно исправить, чтобы никто не посмел увидеть их небольшую игру.       Намджун ведь действительно не мог позволить моче Чонгука испортить тетради студентов, или его личный журнал оценок. Но если подготовиться к основному действу с тщательностью, оно утратит свой шарм возбуждения и флер наваждения.       Чонгук-Чонгук-Чонгук. Все, что поселилось в этой черепной коробке на последние несколько недель. Чонгук миловидный студент с самой щедрой на мочу киской, а то, как он хныкает, когда слишком долго терпит? А то, как он трется об его колено, прежде чем отпустить себя и описаться?       Чонгук готов делать это дома, когда уборкой можно заняться не спеша и вдвоем. Но в университете? Нет, его милый «золотой дождь» — мальчик не готов еще к такой публичности. Даже если они будут наедине — нужно разделять свои фетиши и обычную жизнь.       Точнее, так думает он сам, Намджун. Чонгук даже не может допустить мысли о том, чтобы заниматься подобными вещами вне их дома, где он готов терпеть издевательства своего возлюбленного часами, пока его плотина не рухнет от внутренней силы потока.       А поток у него долгий, большой, и пахнет так, что члену нужно несколько разрядок, прежде чем он наконец падёт.       Они нечасто практикуют такое, но каждый раз Намджун с нетерпением ждет визита Чонгука. Это особые встречи, которые нельзя забыть. Их было всего восемь, и Намджун уже хочет не то, чтобы большего — он хочет практически невозможного.       На последней он зарылся в сладкую вагину и лизал её, пока хныки Чонгука не переросли в откровенный, сломленный плач, и он не выпустил тугую струю в его рот, подрагивая от перенапряжения и удовольствия сразу. Это было облегчение, оргазм, дрожь, эйфория и невесомость — все от того, что делал с ним учитель.       Но для Кима это было чем-то большим. Это была какая-то глубокая вещь, когда теплая, пахнущая жидкость струилась по его лицу, подбородку, пропитывала его рубашку, штаны, оставляла запах и влагу на его коже… Возможно, это было его небольшим грехом.       И он был счастлив, что встретил Чонгука. Это было случайно. Нет, не их встреча. Раскрытие фетиша, конечно. Встретились они как и все учителя со студентами — на первом занятии. Ничего необычного, серьезно.       Чонгук не из тех, кто управляет ситуацией, но он отлично ведом. Поэтому, когда Намджун отказал на его просьбу выйти в туалет, он остался в кабинете, не смея двигаться. Он понимал, что если встанет, то не дойдет до туалета. Поэтому, когда учитель Ким подошел к нему ближе, он расплакался и описался.       И писал он долго. Моча капала со стула на пол, образовывая позорную лужу, и Ким не смог сдержаться, чтобы не прикоснуться к влажнеющей ткани на внутренней стороне чонгукова бедра. Гук тогда так очаровательно всхлипнул и оторопел, продолжая задыхаться в утихающей истерике.       — Успокойся, Чонгук, тебя ведь так зовут? — он тряхнул головой, кивая, и приоткрыл рот, отворачивая голову, когда его усилие остановить поток не оправдало его надежду. — Не держи себя, извини, малыш, я поступил неправильно, тебе действительно нужно было в туалет, я так виноват перед тобой.       — Н-ничего, я уже вз-взрослый, — Чонгук не мог смотреть на учителя, но он ощутил, как теплая рука прижалась к его промежности. Намджун наслаждался липкостью и запахом парня, который все еще опустошал свой мочевой пузырь, и позволял ему говорить, хлюпая своим очаровательным носом. — мне так стыдно…       — Это мне должно быть стыдно. Но мы в учебном заведении, и у меня есть свои принципы. Ты можешь обжаловать их в деканате, но позволь мне сначала помочь тебе привести себя в относительный порядок. Ты закончил? — Чонгук резко развернул голову к его лицу и потом посмотрел на его ладонь, держащую его между ног.       — З-зачем Ваша рука здесь…? — он не видел, как Гук быстро облизнул губы.       — Чтобы ты не чувствовал себя брошенным. Ты даже не стараешься прикрыться, Чонгук, тебе не так уж и стыдно. — Намджун заметил проблеск темноты в чужих глазах, когда уловил быстрый взгляд парня на своё лицо. — Извини меня еще раз.       Гук ахнул, когда рука на его пульсирующей от опустошения киске сжалась, заставив его схватить крепкую и мокрую ладонь. Он всхлипнул, и попытался приподняться, когда услышал отвратительное чавканье ткани.       — Тебе придется снять штаны. И нижнее белье. Не выйдешь же ты из аудитории в мокрой одежде. — Чонгук повернул голову в сторону и его губы тронула улыбка, когда он поднял глаза наверх.       — Вы тоже снимете? Не выйдете же Вы из аудитории с этой штуковиной.       Ах да, стоит напомнить, что раскрытие фетиша было случайным, но их встреча — никак нет.              Стоит заметить, что Чонгук сидел на задней парте. Потом Ким обязательно узнает, что Чонгук дрочил свою жадную киску, создавая тот липкий беспорядок, который размыл поток мочи. Ему хотелось ощутить позор перед красивым, и, по его скромному мнению, сексуальным учителем. И он сорвал настоящий джекпот, желая потешить своё эго.       Чонгук медленно снимал мокрые джинсы, опустив глаза в пол. Его милые черные трусики теперь были еще темнее из-за влаги, которая выпустила его киска, а его щеки были такого яркого цвета, что Намджун бы поспорил на счет того, где цвет ярче — внизу, или сверху.       — Чонгук, тебе нужно будет снять и эти милые трусики. Не спорю, тебе может быть некомфортно, но это вредно для твоей кожи. — Чонгук подцепил ткань пальцем и его круглые глазки поднялись к чужому лицу, губы и подбородок задрожал.       — Вы будете смотреть?       — Я беру на себя ответственность за твоё здоровье, Чонгук, мне нужно видеть всё. — Чонгук сокрушенно вздохнул, одним движением стягивая трусики с себя. Его чуть обросшая киска теперь была на обозрении мужчины, он мог видеть, как она все еще блестит от влаги на свету.       Через несколько мгновений он уже ощущал своими пальцами, насколько она мокрая и липкая, а через еще пару минут оценивал своим носом, насколько пахучая. Чонгук упирался щекой в лужу своей же мочи и плаксиво хныкал, когда чужая рука прижимала его лицо сильнее в жидкость.       — Из-извините меня, мистер Ким! — пищал он, пока в его влажной щелке двигались мужские пальцы. Учитель завороженно смотрел на блестящую от выделений вагину, сжимающую его пальцы, и надеялся, что если доведет её до оргазма, она вновь обрадует его новым порывом облегчения, уже на его члене.       Или языке, или пальцах, или лице, он готов на все, что эта дырка может предложить ему. Тем более, поза, в которой был Чонгук — на коленях, лицом в пол, руками он пытался оттолкнуться от пола, чтобы не пачкать своё лицо сильнее, позволяла ему сделать все сразу. Испачкать миловидного студента сильнее, создать беспорядок куда больше, чем сейчас.       Теперь Намджун и Чонгук были связаны общими вещами, и, что уж скрывать — чем-то большим, чем просто сексом. Чонгук не хотел обсуждать свои чувства напрямую с мужчиной, а старший просто не давил. Такого рода связи не нуждаются в лишних словах, или тем более обсуждениях.       Пока что обоих устраивал и такой расклад, где Чонгук строил из себя самую скромную версию, а член учителя реагировал на это не менее остро, чем на чужой запах выделений. Если бы Чонгук понял, что его заводит унижение мужчин, определенно бы сыграл на некоторых чувствах Кима.              Пока что такого желания не было.       Он скользит пальцами по мокрому полу и его глаза закатываются, когда чужой язык делает что-то необъяснимое для него с его же телом, которое он знает лучше, чем кто-либо еще. Хотя, он может ошибаться — Намджун сейчас приносит ему столько удовольствия, сколько в одиночестве он бы не смог и добиться.       Тепло, обволакивающее его вагину действительно начинает жжечь, вместе с тем, как его бедра дрожат от удовольствия. Чонгук хныкает, немного дергаясь. Он уж не ожидал быть выебанным в луже своей мочи на последней паре.       Они вообще мало разговаривали между собой. Чонгук мог любить этот фасад сдержанного, но жадного до него, красивого и хищного крепкого мужчину, которым Намджун был рядом с ним. Это было для него всем, что он хотел.       Удовлетворять чужой фетиш, быть полезным и значимым, желанным…       Чонгук вскрикивает, когда ощущает член внутри своей только что кончившей киске, это слишком много для него сейчас — два оргазма, на подходе третий, он не сможет сдержать поток, который вновь желает вырваться наружу, создавая еще больший беспорядок.       Ладно, Гук припоминает, что ему нечто подобное снилось, когда он быстро заснул после сладкой дрочки, и проснулся с липким месивом в трусах. Но ему никто не сказал, что трахать его будут сегодня — и еще не какой-то незнакомец, а учитель. Незнакомый, но тем не менее…       — Я описаюсь!.. — пискнул Чонгук, уже ощущая плеск мочи между своих ляшек. Он опоздал с предупреждением, пока внутрь вгоняли член. Он просто ощущал сдавленный удовольствием от мочеиспускания оргазм, и не скупился на стоны, когда его талию сжали сильные и теплые ладони.       — Я знаю.       Это грубый ответ, но на большее Намджун не был способен — он трахал сочную вагину под собой, плескающую золотым дождем. Ему нужно было лишь проконтролировать и не кончить в неё до того, как он вытащит.       Поток мочи усилился, зияющая растраханная дырка мигнула, когда член оставил её в покое, и учитель сделал несколько движений, прежде чем покрыть промежность Чонгука своей спермой. Россыпь белесых капель попадала и в утихающую струю, опадая на пол.       Намджун ощутил прилив такого удовольствия и возбуждения, прострелившего его мозг. Это похоже на все и ни на что разом, что он когда-либо пробовал. Он определенно не ощущал подобного с другими, и мог сказать почему — адреналин, возможность того, что их заметят, поймают, осудят.       И идея Чонгука сделать это здесь — это сумасшествие. Он не мог даже подозревать, что это обернется для него такой эйфорией.       Конечно, он бы не стал бездумно трахать своего ученика. Но он так влился в этот образ, и он был уверен — Чонгук ощущает тоже самое, может даже лучше, потому что его эмоции всегда выкручены сильнее.       — Мистер Ким, здесь так грязно…       Парень с расширенными зрачками смотрит на него, и слегка криво улыбается. Он немного выбился из своей роли студента и выглядит слишком хорошо сейчас. Вообще не похоже на их летние встречи — Чонгук для него сейчас все, что имеет значение.       — И ты причина, Чонгук.       — Тебе нравится это? — Чонгук улыбается шире, и облизывает свою зубы, слегка щурясь.       — Мне нравится все, что ты можешь дать мне. — он не лгал. Не мог сейчас лгать. — Ты умница, Чонгук.       — Рад слышать. — Он усмехается и выпрямляется, слегка морща нос. — Ты хочешь еще? Ты хотел там, на твоем столе.       Намджун медленно поворачивает голову от центра своего внимания на периферию, где стоит его стол. Да, он хотел там. Он думал об этом перед тем, как подошел к нему. Как притронулся к его мокрому бедру, и…       — Неужели в тебе еще что-то осталось?       — Для тебя всегда что-то есть. — Чонгук притрагивается к своей мокрой щелке и размазывает пальцами остатки спермы, мочи, своей слизи, все, что было там, и Намджун не может отвести взгляд от этого действия.       — Рад слышать. — Намджун не брезгует использовать слова парня для того, чтобы ответить ему.       Он помогает Чонгуку встать и тот не упускает возможности притронуться к его члену, переводя дух. Его пальцы слегка сжимают твердую плоть и он улыбается, ощущая легкое движение в своей ладони. Да, Намджун определенно рад всему, что происходит сейчас.       Может, поэтому они и делят эту глупую, разморенную удовольствием улыбку на двоих, потому что все, что происходит сейчас, и будет происходить, просто невозможно считать правдой.       Но моча Чонгука — она везде, она оставила сырость везде, где была, и он не против пометить своей уриной всего мужчину.       Даже если придется пожертвовать тетрадями, журналом, столом Намджуна, или даже их достоинством, если их поймают за тем, что происходит сейчас.       Чонгук стоит на его столе, потираясь клитором об ткань его пиджака, обтягивающую сильное плечо, и все теряет смысл прямо сейчас, когда он начинает писать. Его колени слегка подгибаются, когда он слышит звон своей мочи об пол.       Намджун ощущает влажное, звонкое золото, стекающее по его рабочей одежде, на его стол, на его штаны, и его член тоже попадает. Он знает, что лучше, чем сейчас, просто не может быть, пока не подставляет лицо под угасающий водопад.       Он вдыхает, приоткрывая рот и улавливая несколько солоновато-горьковатых капель.       Чонгук гладит его по волосам, когда мужчина целует его по коже влажного бедра, и запрокидывает свою голову, ощущая себя где-то не здесь. Слишком много ощущений, на которых он не может сконцентрироваться до конца.       Хотя, на чем-то одном его мозг действительно заостряет внимание. На том, что он наконец-то выпустил все, что было в его мочевом пузыре. Он даже немного разочаровывается в себе, что испустил все слишком быстро, но, иногда наслаждение должно заканчиваться.       Он опускает взгляд вниз, на промокшего из-за него мужчину, и хмыкает, когда видит, как его рука выдавливает остатки спермы на стол. Она стекает на пол, и Намджун не заботиться об этом, усиливая этот ужасный беспорядок.       — Неужели тебе хватило только этого? — Чонгук гладит свой клитор, ощущая обостренно каждое свое движение. — Обычно ты не настолько чувствителен.       — Ты только что исполнил мою мечту, Чонгук. — простой ответ заставляет его щеки покрыться легким румянцем.       Чонгук слезает вниз, на пол, вставая кроссовками в лужу из их биологических жидкостей. Он притягивает мужчину к себе, целует глубоко, с вызовом, ожидая полного ответа от учителя, и хныкает, когда тот немного душит его шею своей ладонью.       Это влажное прикосновение напоминает ему их игры до этого. До этого пика их встреч, когда они пересекли все моральные нормы. Даже голова начинает немного кружится от буйства чувств.       Его интуиция оказывается резче, чем он сам. Когда он открывает глаза и поворачивает их в сторону двери, она тут же закрывается с такой силой, что стены вздрагивают. Он улыбается, когда чувствует, что Намджун испугался этого, разорвав с ним такой хороший поцелуй зря.       — Ты испугался? — насмешливо спрашивает Чонгук, хотя сам покрывается мурашками от осознания того, что их кто-то заметил. Кто-то узнал об их небольшом секрете.