Мое сердце не обитает в моей груди (дорогой, разве ты не знаешь, что ты мой?)

***

Гарри не был готов умереть. Еще нет. Еще нет. Он приближался - так близко позади него, преследуя его - он всегда был всего в нескольких шагах позади. От него было не сбежать. Измученный, вымотанный до мозга костей, он спотыкался, блуждая по Шотландии - он не знал точно, где оказался после своей отчаянной, беспорядочной аппарации - испуганный и потерявший надежду. Он надеялся, что далеко от всего, что он знал и любил, он не сможет его найти. (Ошибка… он всегда ошибался…) (Он всегда находил Гарри) Твой запах врезался в мой мозг - я чувствую тебя сквозь сосны. Гарри казалось, что он слышит его дыхание даже сейчас - касающееся его затылка, тяжелое, в такт с бьющимся сердцем - и эхо этих прерывистых вдохов заставляло его голову пульсировать от боли. Он приближался. Гарри жалел, что не умер, когда Волан-де-морт убил Седрика на четвертом курсе, или когда Хогвартс пал - тогда бы он не узнал, каким жутким бывает мир без надежды. Никто больше не был в безопасности. В начале многие из тех, кто противостоял Волан-де-морту, собрались вместе, намереваясь дать отпор, но эта бравада дорого им обошлась. — Лили, Гарри! — Глупая девчонка! — Крошечный Поттереныш… Пожиратели Смерти ворвались в дом глубокой ночью, вытащили пленников из их укрытий и убили их, а затем зачистили свидетелей. Это была милосердная смерть по сравнению с пытками, которым подвергали сопротивление. Тело Гарри пульсировало болью при воспоминании о том, что он сам оказывался жертвой различных пыточных проклятий. Он чуть не свалился в яму, споткнувшись о корни, пытаясь стряхнуть эти воспоминания. Гражданам отрубали головы - тем, кто думал, что может сопротивляться, и выставляли их на кольях перед домами. Это была не столько угроза тем, кто осмеливался выступать против Темного Лорда, сколько развлечение для его последователей. Сириус, его крестный, был одной из первых голов, когда они устроили резню среди магических существ. Уолден Макнейр, охотник на тварей, содрал шкуру с его другого крестного, Ремуса, во время полнолуния. Сириус пришел в ярость, убил Макнейра, а затем убили и его самого. Гарри утешал себя мыслью, что теперь они в безопасности. Месяцы бегства превратили Гарри в зверя: он крал еду из брошенных домов, прятался в темноте, спал где придется. Все силы уходили на то, чтобы выжить. Мать бы не узнала его, отец бы не узнал - он сам себя не узнавал. В нем жили лишь отчаяние, страх и дикая, выматывающая усталость. А потом Гарри стал добычей одного из приспешников Темного Лорда - одной из его тварей. Он не знал точно, кто это. Иногда думал, что это Драко Малфой, пока не вспоминал, что тот в списке мертвых. Такие мысли приходили все реже. Всех убили по очереди - Рона, Гермиону, Джинни, его маму - оставляя записки и сувениры на телах. Последним был Фред — его бросили прямо у входа в убежище, где Гарри впервые за много дней уснул. Он даже не почувствовал, как пали его чары. Проснулся - и увидел изуродованное тело брата лучшего друга, а на глазах -безумная записка кровью. Он больше не читал их. Его мучитель был безумен - и сводил с ума его. Глупо было сопротивляться. Надо было понять еще тогда, когда убили Луну - ее лицо застыло в ужасе, а волосы, которые он заплетал ей каждое утро, были срезаны и горели рядом. Это было первое тело - и первая записка. Мое сердце не во мне - оно бьется в твоей груди. Никто не мог с ним сравниться. Его отец пытался, и когда проиграл - захотел умереть. Тварь разодрала его в клочья; он захлебнулся кровью, с вырванным горлом. Гарри не мог его спасти, сколько бы магии ни вливал, как бы ни кричал, словно мог вернуть душу. После этого он не спас никого - ни маму, ни Рона, ни Гермиону. Никого. Тот убил их всех, доказывая свою одержимость. Он собирался убить Гарри - обещал поклоняться, любить до смерти и после, в каждом письме, с каждым изуродованным телом. Кровь толкала вперед, но сил почти не было. С Волан-де-мортом у власти он почти не мог колдовать - чудо, что мог поставить защиту на пару часов сна. След выдаст его Пожирателям. Но магия вела не к нему - его преследователь всегда был рядом. Просто сил не осталось. Гарри не собирался сдаваться. Он шел через лес, сколько мог. Дом Рона не выходил из головы. Но он не смел идти туда - тот уничтожит Уизли, как и всех. А в таком состоянии он бы себя расщепил. Знать, что семья Уизли в безопасности от его проклятого существования, слабо утешало. Когда они встретились, мистер Уизли умолял его вернуться в Нору. Гарри отказался сквозь слезы, и Артур понял без слов. Безумный преследователь шел за ним по пятам - осквернял каждое убежище, каждую безопасную щель, оставляя за собой кровавый след по всей Шотландии и Англии. Молли бы не отпустила. Артур понял и отпустил, пообещав молчать. Он отпустил их всех. Твой запах нежен – ты бы заставил богов склониться… Тварь наслаждалась игрой - дразнила, пугала, изолировала. Он был в полной власти. Гарри слишком устал, чтобы плакать. Да и некому слушать. Но сдаваться он не собирался. Не в его природе. Он не позволит какому-то зверю победить. Если умирать - то вместе. Шорох заставил кровь быстрее бежать по жилам. Он рванул сквозь чащу, в темноту, едва не врезаясь в деревья. Лес будто мешал ему, но он бежал, пока сердце не забилось где-то в горле. Лучше бы оно взорвалось - это была бы милость. Ничто не может остановить меня, любовь. Ты принадлежишь мне. Я хочу запихнуть тебя в свой рот, чтобы вечно вкушать твою сладость… Луна… Его отец… Рон… Гермиона… Фред… почти все, кого он любил, ушли, став «сувенирами» его больной привязанности, преследуя его каждое мгновение. Никто не мог остановить его, и Гарри - меньше всех. Он держал его жизнь в своих ласкающих, сжимающих, отравляющих когтях, пока тот не оказывался на грани безумия - только тогда он отпускал его ровно настолько, чтобы он мог снова тщетно попытаться сбежать. Это была погоня, которой он наслаждался, Гарри понимал это теперь. Но что еще ему оставалось делать, кроме как бежать? Я не позволю никому встать между нами… кладбища переполнятся, прежде чем тебя отнимут у меня Гарри споткнулся и упал в русло ручья. Руки ушли в грязь, утонув в грязи, и он глотнул мутной воды, захлебываясь и кашляя. Когда он попытался подняться, ему пришлось подавить крик боли. Запястье определенно было сломано. Вскоре это станет наименьшей из его проблем. Опираясь на локти, за гранью истощения и на грани голодной смерти, Гарри молился Богу, Магии, всем, кто мог бы услышать. Его молитвы были для него самого, потому что никто никогда не отвечал. Чтение молитв было самым близким к общению, что у него было за последние шесть месяцев. Он будет продолжать молиться, даже если никто, кроме него самого, не слушает. Как можно осторожнее он поднялся на колени. Слезы смывали грязь с его щек, смешиваясь с кровью, выступившей на губах. Он выплюнул кровавый сгусток, облизал зубы и отказался позволить ему услышать крик Гарри. На мгновение Гарри подумал, что наконец поддался безумию, потому что неподалеку сквозь заросли он увидел свет. Забыв о сломанном запястье, он пополз сквозь кустарник на одной руке, опираясь на локоть для равновесия. Край леса показался скоро, выведя к раскинувшимся просторам ухоженной земли. Там, во всей своей величественной красе, стоял особняк, в основном темный, но с несколькими освещенными окнами. Не колеблясь ни секунды, он вскочил на ноги и побежал к спасению. Каким-то образом ему удалось добраться до ближайшей двери без происшествий. Никакие защитные чары не заверещали при его приближении к дому. Боже, помоги нам всем. Он использовал последние остатки сил, чтобы постучать в дверь, шепча молитвы, чтобы тот не нашел его здесь и чтобы никто больше не умер из-за него. Сильные руки схватили его сзади, и он рухнул. Не в силах больше сопротивляться своему преследователю, Гарри зажмурился, надеясь, что скоро все кончится. — Гарри? Глаза Гарри распахнулись от знакомого голоса. Он почти готов был поверить, что Том Реддл - плод его больного воображения, порожденный страхом и полным истощением, но это не было желанием. Он был здесь, смотрел на него сверху вниз, его темные глаза были почти так же широко открыты, как и его рот. Не может быть, что это поместье Реддлов. Где его защитные чары и Пожиратели Смерти (его отец - Лорд Слизерин)? И КАК ТОМ ВСЕ ЕЩЕ ЖИВ? Гарри не мог найти слов. Том наклонился, подхватил его под колени и понес через дверь в свой дом. Ни разу в жизни Гарри не был так благодарен увидеть знакомое лицо, даже если оно принадлежало его бывшему парню. Он был желанным зрелищем. Еще мгновение он беспокоился о его связи с Пожирателями Смерти или о том, чему его отец подвергнет их, когда найдет простого гражданина, оскверняющего их дом, но в конечном итоге доверие Тому было меньшим из двух зол. Другого выбора не было. Спаситель уложил его на мягкий темно-зеленый диван в темной гостиной. Том подошел к огромному камину через комнату и разжег огонь. Затем он потянулся за одеялом, чтобы укрыть его. Тепло медленно разливалось, и Гарри осознал, насколько же ему было холодно. Убедившись, что он укутан, Том сел рядом, сотворил миску с теплой водой и тряпку и принялся отмывать его. — Он идет, — заикаясь, произнес он, когда осознание пришло в голову, глаза широко распахнуты, тело напряжено. Он дернулся так сильно, что одеяло чуть не слетело с него от силы отчаяния в его магии. Том успокаивал его, обещал, что здесь он в безопасности. Как отчаянно он желал, чтобы это было правдой. Когда он потянулся к его руке, Гарри резко вдохнул от боли, которую причинило его прикосновение. Он наблюдал, как Том осторожно выпрямил его руку и попытался вылечить сломанное запястье какими-то снадобьями. Все еще болело как черт, но после стало лучше. Затем он оставил его, и Гарри отключился, истощение взяло верх. Когда он открыл глаза, резко проснувшись от какого-то шума, он учуял, что Том принес что-то поесть. Его желудок заурчал; он не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Тем не менее, он не был готов променять бдительность на горячую еду. — Нет времени на еду и комфорт, — настаивал он. — За мной охотятся. Я думаю, это может быть… Спаситель велел ему замолчать и успокоиться. — Тебе нечего бояться, Гарри. — Ты ошибаешься, Том, — прошептал он, почти крича. — Он там, снаружи, ждет меня! — Я обещаю тебе, его там нет. Никто не причинит тебе вреда. Ты здесь, со мной, и я не позволю никому встать между нами. Тревожные звоны зазвенели в голове Гарри. Его протесты мгновенно прекратились. Слова Тома были до жути знакомы. Он поднял взгляд на его теневые угловатые черты и почувствовал, как сердце упало в живот. Эти глаза… Боже милостивый. Том наклонился, чтобы прижаться к его виску, и Гарри замер. Он чувствовал его тошнотворное дыхание, когда тот выдохнул ему на щеку, смешанное с мускусным, лесным запахом, который стал ему слишком знаком за это время. Он попал прямо в его лапы. — Наконец-то ты здесь. Я так долго ждал тебя, любимый, — прошептал Том. Все его тело тряслось от ужаса, и жгучие слезы потекли по щекам, когда руки Тома скользнули по его телу и запутались в его волосах. — Ты не представляешь, чего мне стоило заполучить тебя. Твоя решимость восхищает. — Ты весьма упорен, любовь моя. Вот почему я выбрал тебя своей парой. Том прижался ртом к губам Гарри, украдкой целуя, казалось, не обращая внимания на его шок и отвращение. — Хотя признаюсь, — прошептал он ему в губы, — я буду скучать по погоне. – Гарри чувствовал и слышал самодовольную усмешку на его губах, в его голосе. Он ошибался, когда думал, что нет ничего хуже, чем умолять Тома о помощи. Том притянул его в объятия. — А теперь ты мой, навсегда. В свете камина блеснула жестокая улыбка. Длинные белые клыки - острые, хищные. И Гарри видел только, как эти зубы рвали глотки его друзьям. Том поймал его взгляд, и Гарри наблюдал, как его темные, угольные радужки расширились, превратившись в расплавленные лужи тлеющих углей и черной крови. Его шокирующе каштановые волосы удлинились и потемнели до цвета древесного угля. Мех проступил на его лице и руках, когда он менялся прямо на глазах. Когда кости удлинялись и перестраивались, они издавали ужасные хрустящие звуки. Рука, которая так страстно прижимала его к себе, удлинилась, и пальцы изогнулись в хищные когти - те же когти, что убили его любимых. Дорогой, разве ты не знаешь, что ты мой?

***