За стримом

Дышит куда-то в кромку уха. — Щекотно же, Сань... — Лёша хихикает и льнет под прикосновение холодных губ Парадеевича. Саша улыбается, щурит глаза так, как умеет только он. Лёша чувствует эту улыбку кожей и улыбается в ответ. У Саши всегда так было — он холодный, как льдинка, только дыхание, совсем горячее, выдает его с головой. Они целуются за стримом. Гориллыч с Раговским ушли осматривать свои покои, лялякая что-то чату. Саша отстраняется, целует в шею и заглядывает в глаза. — Остановись, пожалуйста. — шепотом, Лёша сглатывает. — Перестань упоминать её. Лёша поклялся бы, что услышал в голосе гнев, если бы не знал, какая ревность бывает у Саши. У его Саши она тихая, скромная, совсем незаметная. Только хватка на предплечье становится крепче, взгляд дольше, выдохи громче. На секунду Лёше хватает этого ощущения, чтобы заткнуться. — Прости-прости, я не специально. Виниловые пластинки и правда красиво звучат. — хмыкает он, укладывая руки на лопатки, мельком считает ребра, ловит дежавю и продолжает: — Она хорошая, танцует отменно... — Лёш. — Саша отстраняется, и Кореш знает, как тот боролся с собой, чтобы не прильнуть снова. — Хорошая, не хорошая... Завались. Лёша хрипло смеется, берет Сашу за руку и притягивает так, чтобы носы соприкоснулись. — Я люблю тебя. — Да? — Парадеевич закрывает глаза и, как слепой котенок, тянется к губам. Так невесомо и легко, что Лёша вздрагивает. — Хочешь, после всего этого... — неоднозначно крутит рукой в воздухе, разглядывая веснушки на загорелом лице. — Ко мне? И танцевать под пластинки? — Да задрал ты. — смешно щурится, открывая глаза. Лёша хмыкает. — Поедем. Целует, слыша шаги с лестницы, и отстраняется. Прикосновение чужих губ ощущается слишком хорошо, оставляя после себя холодок. *** Данила устроился у плиты, слушая донаты из колонки и громко смеясь. Раговский сидел за столом, зевая. Стрим идет уже часов одиннадцать, пять из которых они просто спали. Лёша за кадром, Саша испарился. Да и впрочем, всё равно. У их друзей и зрителей, пока не заработали мозги с просонья, они могут и подольше постоять так — в обнимку, глядя друг на друга через зеркало. Саша целует Лёшу в шею, ощущая, как у того по коже бегут мурашки. Он жмется ближе, разворачивает и хватает за талию. — Не заметят же? — подает голос Лёша. — Ну, что я прям так выйду? Всё-таки стрим иде... Саша улыбается, прижимаясь к губам, раздвигает их языком, кусает за нижнюю и оттягивает, заглядывая в глаза. Лёша стонет прямо ему в рот, пуская слюни, не замечая, как капля стекает по подбородку. — Можно я тебя? — отстраняется, весь растрепанный, в глазах полное желание. Саша моргает. Член трется об узкие трусы, и он думает: нахуя он их вообще надел? Моргает еще раз, возвращаясь к вопросу, и кивает. Его тут же прижимают к раковине, расцеловывая лицо. Лёша бережно заправляет прядь волос за ухо Парадеевича и спускается вниз по груди поцелуями. Доходит до шорт, приспускает их и касается органа через ткань, прижимаясь щекой. Сверху слышится стон. Он целует намокшее от предэякулята место и тянется руками к ягодицам. Касается невесомо, спрашивая разрешения. Саша берет его руки и прижимает,довольно выдыхая. Лёша стягивает с него одежду и сглатывает подступившую слюну. Убирает руку с ягодицы и проводит пальцем, смахивая с головки выступившую жидкость. Облизывает и улыбается, глядя на Сашу. Тот, открыв рот, краснеет, толкается в руку, закусывая губу. Лёша начинает обсасывать головку, толкаясь чуть глубже, убирает зубы и с причмокиванием отстраняется. — Растяни себя. — просит Кореш и снова принимается за дело. Слишком хорошие звуки заглушаются громко щемящим в груди сердце. Внизу твердеет сильнее, он медленно трется об ногу Саши, чтобы не сойти с ума и не кончить просто от того, что делает минет. Саша наверху завороженно вздыхает, раскрыв глаза. Волосы прилипли от выступившего пота. Он сглатывает и отрывает Лёшу от себя. — Облизни пальцы. — снова отводит взгляд. Они занимаются сексом постоянно, но это всё ощущается как в первый раз. Коленки подрагивают, пелена в глазах мешает соображать. Лёша облизывает пальцы, смочив их. Саша, торопясь, подносит их к пульсирующей от предвкушения дырочке и медленно входит одним пальцем, сильнее толкаясь членом в рот. Лёша не дает ему пройти дальше, всё так же посасывая головку. Честно, Парадеевич не знает, как он еще не сошел с ума. Один палец уже внутри. Саша прижимается задницей к раковине, чтобы найти подходящий угол, вставляет второй, наверное, слишком громко постанывая. Сейчас не важно, услышат их или нет. Важно только то, что они хотят близости. Лёша, видимо, знает, о чем он думает. Касается бедра, нежно поглаживая, берет за вторую кисть и крепко сжимает. Саша находит точку и толкается, вскрикивает, открывает глаза и внезапно усмехается. Лёша с трудом устанавливает с ним зрительный контакт и вопросительно поднимает бровь. Для него эти звуки были просто райскими, и он не был бы собой, если бы не сказал об этом. — Ты просто ангел, Сань. — шепчет прямо в член, и у Парадеевича срывает крышу. Он наклоняется, чтобы поцеловать его, почти съедая, двигает языком всё дальше. Лёша улыбается в поцелуй, убирает толкающиеся пальцы Саши и начинает медленно вставлять свои три. Саша вздрагивает, насаживается неторопливо. У Сани внутри очень горячо. Это необычно контрастирует с его холодной кожей, но Лёша привык. Он всегда любит замечать, какой Саша теплый внутри. Любит, как его тело размякает. Лёша заботливо удерживает его и поднимает, усаживая на раковину. Закидывает ноги себе на плечи, стягивает штаны с трусами, проводит пару раз рукой и подставляет член к входу. Смотрит на расслабленного Сашу, который уже весь красный от желания. — Хочу засадить тебе по самые яйца. — Лёша, не соотвествуя словам, целует его в висок, чувствуя соленость кожи. — Хочу оттрахать тебя так, чтобы сперма текла прямо из тебя. — Лёх... — сипло произносит Саша. — Сделай это. Оттрахай меня. И Лёша быстро принимается за дело. Берет за руку, поглаживая костяшки, и входит, касаясь простаты. Саша довольно стонет, двигаясь навстречу. Кожа об кожу. Саша чувствует, как сейчас всё горит, как пот стекает по щеке, и как Лёша смотрит прямо на него. Он толкается сильнее, сжимая его руку крепче. Еще быстрее. Саша открыл рот, вдыхая побольше воздуха. Быстрее-быстрее-быстрее. Он уже начинает подпрыгивать, кажется, раковина затряслась, а поза стала слишком неестественной. Понимает, что от боли не спасется в ближайшую неделю, да и всё равно. Лёша наклоняется к его губам, прикусывает, сильно отпуская, спускается по подбородку и расцеловывает шею, сильно хрипя. Саша содрогается в оргазме, заляпывая себе живот, чувствует глубокие толчки, извергается семенем еще сильнее. Лёша продолжает двигаться, выбивая из него всё до капли, и, прижавшись к заду, обильно кончает в него. Не вытаскивает член и смотрит на Сашу. — Баран. — шепчет Саша. — Я в следующий раз выебу тебя так, что ходить не сможешь. Лёша смеется, лениво выходя. Сперма стекает по ягодице, и Лёша завороженно смотрит на свое творение, прежде чем снова поднять взгляд на Сашу. Парадеевич вяло прикрывает глаза. Кореш любезно вытирает его салфетками, одевает трусы с шортами и целует мягко. — Погнали, а то пацаны заждались. — Бля, я про них забыл.