Эффект Милко

Если бы кто-нибудь осенью сказал Кате Пушкарёвой, что через несколько месяцев она будет сидеть в свадебном платье, готовясь выйти замуж за Андрея Жданова на глазах у половины московского бомонда, она бы решила, что над ней издеваются. Сейчас ей было не до смеха. За окнами стоял тёплый апрельский день. Молодая листва только успела распуститься на деревьях, и солнечный свет заливал пространство через огромные окна. На площадке уже собирались первые гости. Катя старалась об этом не думать. Получалось плохо. Во многом виновата была Маргарита Рудольфовна. Когда Андрей осторожно заговорил о небольшой церемонии для самых близких, Марго посмотрела на него так, словно он предложил провести свадьбу в заводской столовой. После этого вопрос был закрыт. Через неделю выяснилось, что приглашения уже разосланы. Через две — что свадьбу обсуждает вся Москва. Через три — что список гостей занимает несколько страниц. Министры. Владельцы компаний. Редакторы крупнейших журналов. Известные актёры. Люди, которых Катя раньше видела исключительно на страницах глянцевых журналов. — Я умру. — Не драматизируй. Милко стоял за её спиной и прикалывал последние элементы фаты. Катя посмотрела в зеркало. И на мгновение забыла о гостях. Платье было потрясающим. Не похожим на те наряды, которые обычно создавал Милко для показов. Лёгкий шёлк цвета слоновой кости мягко струился от линии груди, позволяя скрыть пока ещё едва заметно округлившийся живот. Тонкое кружево вручную расшивали несколько мастериц почти месяц. Рукава были прозрачными и невесомыми, словно сотканными из утреннего воздуха. Открытые ключицы делали образ одновременно нежным и очень женственным. Волосы Катя впервые за долгое время не собрала в привычный строгий узел. Мягкие локоны были уложены свободной волной, а фата крепилась под изящной диадемой из белого золота и жемчуга. На шее поблёскивала тонкая цепочка с маленькой звездой — тот самый подарок Андрея на её день рождения. Единственное украшение, от которого она категорически отказалась снимать. Даже ради свадьбы. Катя смотрела на своё отражение и не узнавала себя. — Перестань смотреть так, будто собираешься на казнь. Катя подняла глаза на Милко. — Там столько людей. — И что? — Большинство из них меня даже не знает. — Зато все знают Андрея. — Это должно меня успокоить? — Да. Он удовлетворённо поправил последнюю складку на платье. — Потому что человек, которого они пришли увидеть сегодня, влюблён в тебя как последний идиот. В дверь осторожно постучали.В комнату заглянул Валерий Сергеевич. В безупречном костюме, но с совершенно несчастным видом. Катя тут же поднялась. — Папа. Отец улыбнулся, но глаза у него подозрительно блестели. — Ну вот. Он покачал головой. — Совсем взрослая. — Пап... — Нет, ничего не говори. Валерий Сергеевич поспешно отвернулся.менно в этот момент Милко решительно шагнул к нему. — Стойте. — Что? — Галстук. — А что с ним? — Всё. Через минуту Милко уже перевязывал узел, ворча что-то про мужчин, которые не способны самостоятельно одеться даже на свадьбу собственной дочери. Катя смотрела на них и вдруг почувствовала, как исчезает её тревога. Отец смущённо терпел вмешательство Милко. Милко делал вид, что страшно раздражён. И почему-то именно эта картина успокаивала лучше любых слов. Когда Катю увели фотографы, а Валерий Сергеевич отправился встречать гостей, наконец стало тихо. Ольга Вячеславовна подошла к окну и несколько секунд смотрела на площадку, где через час должна была начаться церимония. Потом повернулась к Милко. — Можно задать один вопрос? — Если он не касается моды, то я уже заранее недоволен. Она улыбнулась. — Он касается Кати. Милко вздохнул. — Тогда спрашивайте. Некоторое время Ольга Вячеславовна молчала, словно подбирая слова. — Почему ты решил о ней позаботиться? Он привычно собирался отшутиться.Это было проще всего.Сказать что-нибудь про талант. Про хороший вкус.Про необходимость спасать мир от безвкусной одежды. Но почему-то сегодня не хотелось. Он посмотрел на дверь, за которой недавно исчезла Катя. И неожиданно сказал: — Потому что когда-то мне не удалось помочь другому человеку. Ольга Вячеславовна удивлённо посмотрела на него.Милко долго молчал. Настолько долго, что она уже решила не продолжать разговор.Но потом он заговорил сам. Совсем не так, как обычно. — У меня была младшая сестра. Ольга Вячеславовна замерла. За все годы знакомства она никогда не слышала, чтобы Милко рассказывал о семье. — Она была очень красивой. Он невесело усмехнулся. — Настолько красивой, что сама этого не замечала. В его взгляде появилось что-то далёкое. Словно он видел сейчас совсем другую комнату. Совсем другую жизнь. — Когда мы были детьми, она постоянно пряталась за книгами. Носила бесформенные вещи. Сутулилась. Ольга Вячеславовна невольно улыбнулась. — Очень похоже на Катю. — Именно. Он кивнул. — Поэтому я и заметил это сразу. Милко снял очки и медленно покрутил их в руках. — Только моей сестре никто не помог. Улыбка исчезла с лица Ольги Вячеславовны. — Она всё время пыталась стать лучше. Худее. Красивее. Ещё лучше. Ещё худее. Его голос звучал спокойно. Так говорят о вещах, которые болят уже много лет. — В какой-то момент она перестала есть нормально. Потом начала обманывать врачей. Потом всех остальных. Он замолчал. — А потом стало слишком поздно. Ольга Вячеславовна медленно опустилась в кресло. — Мне очень жаль... Милко коротко кивнул. — Мне тоже. Несколько секунд в комнате слышались только приглушённые голоса гостей за дверью. — Сколько ей было? — Двадцать два. Ольга Вячеславовна прикрыла глаза. Совсем молодая. — После её смерти я долго не понимал, почему ничего не сделал раньше. Почему не заставил её посмотреть на себя иначе. Почему не смог убедить, что она уже красива. Не сумел защитить. Он горько усмехнулся. — Конечно, потом я понял, что не всё зависит от нас. Но чувство вины никуда не делось. Ольга Вячеславовна молчала, а Милко неожиданно улыбнулся. — Поэтому я стал дизайнером. Она удивлённо подняла голову. — Из-за неё? — Да. Он пожал плечами. — Мне хотелось делать женщин красивыми. Потом я вырос и понял, что красивые они и без меня. Он посмотрел в сторону двери. — Просто иногда им нужен кто-то, кто поможет это увидеть. Ольга Вячеславовна проследила за его взглядом. — Поэтому вы взялись за неё? Милко улыбнулся. — Нет. Он покачал головой. — Сначала я взялся за неё потому, что её пиджак был преступлением против моды. Ольга Вячеславовна рассмеялась и Милко тоже, но через секунду снова стал серьёзным. — А потом увидел девочку, которая смотрела на мир точно так же, как когда-то моя сестра. Он ненадолго замолчал. — И решил, что второй раз не позволю этому случиться. Глаза Ольги Вячеславовны предательски защипало. — Спасибо вам. Милко недовольно поморщился. — Только не начинайте. — Нет, правда. Она улыбнулась сквозь слёзы. Милко некоторое время молчал. — Кто-то же должен был помочь гусенице превратиться в бабочку. Ольга Вячеславовна покачала головой. — Нет, Милко. Он вопросительно поднял бровь. — Она всегда была бабочкой. Женщина улыбнулась. — Просто ей нужно было встретить человека, который помог бы ей расправить крылья. Впервые за долгие годы Милко поймал себя на мысли, что совершенно доволен своей работой. Не коллекцией. Не показом. Не платьем. А одной очень упрямой девочкой, которая когда-то пришла в «Зималетто» в нелепом костюме и огромных очках. Пожалуй, это было его самое удачное творение. Хотя вслух он никогда бы в этом не признался. Да и свободного времени уже не осталось, пора было занимать свое почетное место среди гостей на свадьбе.