Спрячь меня. Найди меня...

Ранним утром Тэхен уже сидел на крыльце и докуривал последнюю сигарету, когда Юнги подъехал к его дому на служебной машине. Из-за того, что Тэхен предпочитал ездить на мотоцикле, его напарнику пришлось взять на себя ответственность за служебный транспорт. Юнги был не против, а Тэхен иногда пользовался добротой друга и просил приехать за ним утром либо к его дому, либо в отель, где он проводил ночь с кем-то, кого подцепил в баре. Юнги не возражал — так было даже проще, потому что не нужно было встречаться в участке и можно было сразу приступить к работе, попросив по рации диспетчера отметить начало их рабочего дня. Как обычно в подобные дни, в машине Тэхена уже ждал кофе и Юнги, не задающий лишних вопросов. — Ты вообще спал? — взглянув на Тэхена, первым делом спросил напарник. — Останови у ближайшего магазина. Сигареты кончились, — вместо ответа на вопрос попросил Тэхен. — Ты за ночь выкурил целую пачку? Вчера после смены ведь только новую купил, — удивился Юнги, разворачиваясь и отъезжая от дома напарника. Тэхен смотрел в зеркало заднего вида. Он наблюдал за тем, как его дом постепенно удаляется, превращаясь в маленький, словно игрушечный. Ему хотелось, чтобы этот дом и человек, оставшийся внутри, действительно оказались ненастоящими, чтобы ему не нужно было принимать решение, гадая, как он должен поступить. Он неотрывно следил за домом через зеркало, словно опасаясь, что Чонгук выйдет на крыльцо, или… ожидая этого. Может, если бы Чонгук поступил так, у него не осталось бы выбора из-за сидящего на водительском сиденье Юнги, который точно заметил бы сбежавшего преступника и сам арестовал бы его. Когда машина свернула на соседнюю улицу, Тэхен отвернулся от бокового зеркала. Напарник всё это время тихо вёл машину, и Тэхен задумался над тем, стал бы Юнги молчать так же, если бы он всё ему рассказал. Прямо здесь и сейчас, отключив полицейские камеры, он мог бы рассказать о Чонгуке, которому нужна помощь. А после он мог бы со стыдом признаться, что не спал всю ночь, потому что думал об этом, но так и не арестовал сбежавшего преступника. Должно быть, он слишком долго пялился на Юнги, потому что напарник повернулся к нему, пока на светофоре горел красный, и, вглядевшись в его лицо, цокнул языком. — В бардачке посмотри, — сказал он и тронулся, когда загорелся зелёный. Тэхен не понял, о чём говорил Юнги, но послушно полез в бардачок. Там лежала едва начатая пачка сигарет той марки, которую обычно курил Тэхен. — Теперь знаешь про мою заначку, — проворчал напарник, не открывая взгляда от дороги. — Ну и чёрт с тобой, придурок. Лучше так, чем слушать ворчание курильщика. Тэхен улыбнулся тому, что Юнги сам ворчал на него, и потянулся за пачкой. — Не знал, что ты куришь, — поддразнил Тэхен. — А мы ведь вместе уже три года работаем. — Не только у тебя работа стрессовая, — съязвил Юнги. Тэхен всё ещё чувствовал горечь на языке из-за выкуренных за ночь сигарет, даже несмотря на то, что почистил зубы и уже выпил полстакана кофе. Он не хотел курить, но по привычке открыл пачку и вынул сигарету. Опустив взгляд, Тэхен увидел маленькие въевшиеся частички крови на пальцах, которыми он сжимал фильтр сигареты. Он быстро прикурил сигарету, даже не открыв окно, из-за чего Юнги снова цокнул и сам нажал на кнопку. Тэхен кинул пачку в бардачок и хлопнул крышкой, закрывая его, и только после этого выдохнул едкий дым в окно. Прохладный утренний воздух проник в салон служебного автомобиля, из-за чего по спине Тэхена побежали мурашки, и он затянулся снова, сдерживая кашель. — Почему не спрашиваешь о Чонгуке? — вдруг спросил Юнги. — Что? — Тэхен резко повернулся к напарнику. Казалось, тот прочитал его мысли. Юнги странно посмотрел на него, а затем на сигарету, на кончике которой уже собрался пепел. — Забыл, кого мы ищем? Или забыл, как зовут того сбежавшего омегу, который убил своего мужа-альфу? Разве Тэхен мог забыть? Он в мельчайших подробностях помнил, как зачитывал ему права, как помогал встать из лужи крови, собравшейся под его ногами, и как застёгивал за его спиной наручники. Это имя упоминалось во всех новостях, его печатали на первых полосах каждой газеты, о нём говорили коллеги. Он сам произносил это имя множество раз, когда пытался убедить капитана повлиять на вышестоящие органы и не отдавать дело прокурору Пирсу, который хотел закрыть его поскорее, считая, что в текущем деле всё предельно ясно. Тэхен пытался забыть это имя, убеждая себя, что ничего не может изменить, когда судья ударил молотком и вынес приговор. Тэхен был уверен, что на этом история закончилась. Это была его первая ошибка. — Думал, ты из-за него плохо спал, — продолжил Юнги. — С чего ты взял? — как можно безразличнее бросил Тэхен, хотя Юнги был абсолютно прав. — Наверняка тебе не даёт покоя его побег, — мягко ответил Юнги. — Ты ведь был одним из немногих, кто верил в его невиновность. Если его поймают, теперь, даже если он подаст апелляцию, вряд ли кто-то поверит ему. И зачем он только сбежал… — Капитан сказал, что он сбежал из тюремного медблока после драки с другим заключённым. Это было правдой лишь наполовину. Про драку с заключённым Тэхен узнал от самого Чонгука. Но ему нужно было узнать больше о произошедшем, и узнать подробности он хотел от кого-то, кто не был Чон Чонгуком, сбежавшим преступником, о котором Тэхен почти ничего не знал. Поэтому он как бы невзначай предложил: — Давай съездим в тюрьму. Знаю, другие детективы там уже были, но, может, нам тоже удастся что-то узнать. Юнги кивнул, поворачивая руль в нужном направлении, а Тэхен закрыл глаза, надеясь немного поспать по дороге, и скрестил руки на груди, чтобы спрятать пальцы, на которых осталась засохшая кровь. *** Тэхен снова оказался на крыльце своего дома. После смены Юнги привёз его обратно и велел выспаться, прежде чем уехать, но Тэхен не смог сразу войти в дом. Он устал, пропах запахом тюремной еды и сигаретным дымом, но продолжал сидеть на крыльце, бесцельно глядя на потрескавшиеся от времени доски лестницы под ногами. Тэхен не знал, что его ждёт за дверью дома: Чонгук, его труп или пустота. Каждый из вариантов казался правдоподобным, но рациональнее всего для Чонгука было бы сбежать, если он, конечно, остался в живых после той неуверенной «операции», которую детектив провёл ему прошлой ночью. Перекатывая между пальцев незажжённую сигарету, Тэхен не мог сам себе объяснить, зачем оставил ту записку. Хотел ли он, чтобы Чонгук сбежал? Возможно, так для него было бы проще. Как и утром, когда он представлял, как Юнги арестовывает Чонгука, Тэхен искал простой способ разрешить ситуацию. Он спрашивал самого себя, чего хочет на самом деле. Что он хочет увидеть за дверью? Как побег был логичным вариантом для Чонгука, так и для Тэхена логичнее было бы желать такого исхода событий. Но только лежащий рядом на лестнице пакет из аптеки с лекарствами, бинтами и антисептиком доказывал, что Тэхен — нелогичный человек. Даже если он пытался убедить себя в обратном, за дверью дома он надеялся увидеть Чонгука. Поэтому, убрав так и не выкуренную сигарету за ухо, он поднялся с лестницы, подошёл к двери и провернул ключ в замке. В доме было душно и темно, как и прошлым вечером, когда Тэхен вернулся и понял, что внутри находится кто-то ещё. Даже не разуваясь, Тэхен прошёл чуть дальше по коридору и заглянул в гостиную. Он так долго просидел на крыльце, гадая, сбежал ли Чонгук, что теперь ему как можно скорее нужно было узнать ответ. Чонгук лежал на диване спиной к двери — там же, где детектив оставил его утром, уезжая на работу. Подойдя ближе, Тэхен встал у изголовья Чонгука. Неосознанно он сжал пакет с лекарствами в кулаке, и из-за шороха пластика Чонгук заерзал под одеялом. Видимо, ему было жарко, потому что он откинул одеяло, и Тэхен заметил зажатый в его руке клочок бумаги. Это была та самая записка, которую он оставил утром. Детектив сел на подлокотник дивана, наблюдая за тем, как Чонгук хмурится во сне — то ли от боли в кое-как зашитой ране, то ли из-за плохого сна. Тэхен долго сидел так, пока тонкая полоска закатного солнца ползла по стене напротив вниз, и думал о том, что приютил безумца, который по какой-то причине слепо верил ему. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, Тэхен успокоился сам, смирившись с собственным выбором, и разбудил Чонгука. Тот с трудом открыл глаза, поморгал несколько раз, но даже не удивился, когда увидел Тэхена перед собой. Его мягкая улыбка была приветливой и слегка лукавой, словно он без слов говорил: «Я так и знал, что вы вернётесь один». — Почему ты всё ещё здесь? — спросил Тэхен, вставая с подлокотника дивана и пересаживаясь на журнальный столик. Он откинул одеяло с Чонгука. Тот не сопротивлялся и попытался сесть, но боль в боку помешала ему. Он застонал сквозь сжатые зубы, а потом сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить: — Какой ответ вас устроит? Мне надавить на жалость и сказать, что мне некуда идти, или потешить ваше эго и снова умолять о помощи? Чонгук смотрел прямо Тэхену в глаза и говорил без насмешки, сдерживая очередной стон боли. Казалось, он серьёзно готов был подыграть детективу, если это потребуется. — Ты ведь видел записку, — продолжал Тэхен, копаясь в пакете из аптеки. — Да. — И всё равно остался, — Тэхен дотронулся до обнажённого живота Чонгука, слегка надавливая, чтобы тот лёг. От прикосновения холодных рук Чонгук дёрнулся, и из-за этого резкого движения, видимо, боль в боку усилилась. Он ответил хрипло, сквозь зубы: — Я не хочу всю жизнь бегать от закона из-за того, чего не совершал. — Он дотянулся до руки Тэхена и сжал запястье, без слов прося дать ему отдышаться. — Если бы вы пришли с полицией и арестовали меня, я бы просто вернулся в тюрьму, смирившись. Но я надеялся, что не ошибся в вас… Чонгук замолчал и закрыл глаза. Его лицо всё ещё было искажено гримасой боли, хоть он и пытался сдержаться. Тэхен ждал, позволяя Чонгуку до боли сжимать своё запястье. Другой рукой детектив аккуратно разрезал бинты и снял повязку, которую наложил вчера ночью. Конечно, за такой короткий промежуток времени рана не затянулась, но выглядело это место уже намного лучше, чем вчера. По крайней мере, больше не было гнилостного запаха, и кровь была светлой и яркой, а не бурой и мутной. Тэхен всё осматривал рану, зашитую кое-как, и думал о том, что шрам, который точно останется, будет уродливым из-за его неопытности. Только когда Чонгук отпустил его руку, Тэхен начал обрабатывать рану. Всё это время они молчали, но когда детектив стал аккуратно вытирать выступившую из шва сукровицу, Чонгук распахнул глаза и зашипел, словно зверь, которого загнали в угол: — Детектив… Вы… Вы без полиции, без наручников. — Еле выговаривая слова через каждый второй вдох, Чонгук смотрел на детектива, повернув голову, лишь бы не смотреть вниз. — Значит ли это… что вы согласны помочь мне… детектив Ким? Тэхен упрямо смотрел на его живот, очищая область вокруг раны, но боковым зрением видел, что тот в упор смотрит на него. Детектив ничего не ответил и сосредоточился на том, чтобы обработать шов и поскорее закончить страдания Чонгука. После того как кожа вокруг раны была очищена, Тэхен достал из пакета мазь и открутил крышку. Он ожидал, что в нос ударит сильный запах лекарства, но мазь ничем не пахла и не отвлекала его от ненужных мыслей. Не дождавшись ответа, Чонгук снова заговорил: — Если нас поймают, я скажу полиции, что заставил вас помогать мне, угрожал вам… — Ты уже говорил это, — перебил Тэхен, смазывая шов мазью. — Правда? — удивился Чонгук. — Да, — сухо ответил детектив. — Когда мы закончили и ты отключился. Чонгук хрипло рассмеялся, но смех его был невесёлым. Словно он попался на том, что всеми силами хотел скрыть. — Видимо, вы снова снились мне. Такое уже было, — Чонгук замолчал на мгновение, а затем добавил: — В тюрьме. И каждый раз в этих снах я умолял вас о помощи. Тэхен закрыл тюбик скользкими от мази пальцами и отложил его в сторону. Ему хотелось закатить глаза на то, как Чонгук давит на жалость, но он сдержался: ему было неизвестно, какие кошмары мучили Чонгука в тюрьме. Он порвал упаковку медицинского пластыря и перевёл тему: — Если попадёмся, лучше молчи. Никто не поверит, что я, детектив полиции, проиграл в схватке тебе. Приклеив пластырь, Тэхен помог Чонгуку сесть, чтобы тот мог выпить лекарства. Но не успел Тэхен достать таблетки, как Чонгук спросил: — Почему же? Я как минимум на полголовы выше вас. — Чонгук всем телом придвинулся чуть вперёд, заглядывая куда-то за спину Тэхена, и снова вымученно улыбнулся. — Говорите, что в это трудно будет поверить, а сами пришли с табельным оружием. Вчера его не было. Чонгук потянулся к пистолету, который лежал в кобуре на поясе сзади, но детектив резко остановил его, схватив за руку. Чонгук даже не взглянул на него; как заворожённый, он продолжал смотреть на пистолет и замер, словно погрузившись в какие-то свои мысли. Только через мгновение он повернулся к Тэхену, почти касаясь щекой его плеча, и спросил: — Это тот же пистолет, который вы наставили на меня при аресте? — Прикрыв на секунду глаза и вздохнув, он прошептал: — Мне тогда было так страшно. Но не из-за вас, детектив… Тэхен инстинктивно отшатнулся. В принципе, было странным уже то, что он выслушал Чонгука, пока тот был так близко к нему. В обычной жизни Тэхен не любил слишком близкий контакт, когда человек заходил дальше, чем это позволяла субординация. Ему не нравилось, когда кто-то нарушал его личное пространство. В работе, где ему волей-неволей приходилось вторгаться в чужое, он с особой старательностью охранял своё. Врач, редкие партнёры на одну ночь, напарник, подставивший плечо после стычки с преступниками, и племянники — вот и все, кого Тэхен подпускал к себе. Даже с сестрой они не были настолько близки. Как только Тэхен подался назад, Чонгук, который сидел с закрытыми глазами, будто проснулся и двинулся за ним, снова приближаясь. На этот раз он оказался даже ближе и почти зарылся лицом в грудь Тэхена, шумно вдыхая. Детектив тут же оттолкнул его за плечи. Даже зная, что Чонгуку может быть больно из-за раны в боку, он сделал это, надеясь, что боль приведёт этого безумца в чувство. — Знакомый запах, — вместо оправданий или извинений сказал Чонгук, даже не сморщившись от боли. Тэхен встал и направился на кухню, чтобы выбросить оставшийся после обработки шва мусор и взять себя в руки. Уже отвернувшись от Чонгука, он бросил через плечо: — Я был в тюрьме. Ответа не последовало. Когда детектив вернулся в комнату, Чонгук сидел, облокотившись на спинку дивана, и тяжело дышал. Его лицо и обнажённая грудь покраснели, как если бы он был чем-то смущён, но, сидя в маленькой гостиной детектива, который арестовал его за убийство мужа, Чонгук совсем не выглядел так, словно испытывал какие-то неудобства. Тэхен протянул ему стакан с водой, который принёс с кухни, и кинул на диван рядом таблетки. — Это самые мощные антибиотики, которые можно получить без рецепта. Пей хотя бы их, — уточнил детектив. — Я не буду заниматься мошенничеством, чтобы мне выписали рецепт на что-то получше. Чонгук послушно достал таблетку и запил её водой, а затем откинулся на спинку дивана. Его руки безвольно лежали на диване, и он выглядел как до смерти уставший человек. Тэхен не стал садиться перед ним и заходил по комнате, которую освещал только свет торшера. Хоть окна и были занавешены, Тэхен не рисковал включать большой свет. Через какое-то время дыхание Чонгука выровнялось, и даже стало казаться, что он уснул, но Тэхен знал, что это не так. Чонгук заговорил первым: — Как поживает Финн? — С твоим сокамерником не удалось пообщаться. Он в медблоке. — Что с ним? — Чонгук старался говорить равнодушно, но детектив смог уловить беспокойство в его голосе. — Не знаю, — пожал плечами Тэхен, облокотившись о стену напротив дивана и скрестив руки на груди. — Поступил сигнал, что кто-то из гражданских видел тебя у торгового центра. Пришлось ехать. Да и это мой напарник хотел с ним поговорить, меня больше интересовал тот, кто напал на тебя. Чонгук перестал разыгрывать равнодушие, и как только речь зашла об их общем деле, приподнял голову со спинки дивана. Тэхен стоял в тени комнаты, пока весь свет был направлен на Чонгука. Из-за этого его влажная от жара грудь блестела, и создавалось ощущение, что весь он светится. Возвращаясь мыслями к делу, детектив продолжил: — Оказалось, он сейчас в центральной больнице. — Он жив? — Чонгук громко втянул воздух, а затем замер. — Лежит в коме, — уточнил Тэхен. — Я хотел узнать, кто дал ему приказ убить тебя, но пока это невозможно. — Жаль, что так получилось, — без капли сожаления ответил Чонгук. — Надейся, что он очнётся. Иначе даже если тебя оправдают, ты вернёшься в тюрьму за убийство или причинение вреда здоровью. — Я помолюсь за него, — съязвил Чонгук. Тэхен только закатил на это глаза. Чонгук вёл себя как ребенок, которого обидел хулиган и которому он больно наступил на ногу в отместку, из-за чего теперь был наказан. Только вот в той стычке серьёзно пострадал не только он, но и другой человек. И оба они, независимо от того, кто начал первым, должны были понести наказание за свои действия. — Ты ведь не пришёл ко мне только с таким доказательством, — Тэхен указал рукой на самого Чонгука, имея в виду рану на его животе. — Расскажи мне всё. Детектив остался стоять у стены, скрытый полумраком. Для него начался допрос, и, казалось, Чонгук тоже это понял, потому что вмиг стал серьёзным. Его изредка бил озноб, из-за чего он неосознанно дёргал плечами, но Тэхен не торопился дать ему то, во что он мог бы одеться. Он пользовался этой ситуацией и тем, что Чонгук наконец начал испытывать хоть какое-то неудобство. Ему нужно было получить информацию, а человек всегда честнее отвечает на вопросы, если после этого хочет что-то получить. — Знаете, детектив, когда я пришёл домой и увидел своего мужа, лежащего в крови в нашем доме, я испытал одновременно множество эмоций. Не все они красят меня как человека… Но когда эта лавина рухнула на меня, я, погребённый под ней, не мог ухватиться ни за одну мысль из тех, что тогда метались в моей голове. — Чонгук сцепил пальцы в замок на коленях и большим пальцем одной руки потирал ладонь другой. — Когда пришло осознание, я испугался. Сам не знаю, чего именно… Помню только, что было безумно страшно, но я всё пытался и пытался понять, что не так… Пытался поймать ту самую нужную мысль, которая объяснила бы всё… А потом всё так быстро закрутилось. Вы, арест, допрос, а затем суд — и вот я уже сам не понимаю, как оказался за решёткой. Чонгук замолчал, а Тэхен не стал встревать в его исповедь. Возможно, до этого у Чонгука не было возможности поговорить о случившемся, и все эти полгода, что он провёл в тюрьме, воспоминания мучили его, являясь в тех же кошмарах, в которых следом появлялся Тэхен. — Даже когда я осознал, что случилось, тревога всё не унималась. Я постоянно прокручивал тот вечер в голове. Представляете, каково это? — продолжил Чонгук, и кривая усмешка появилась на его губах. Ему на самом деле не нужен был ответ, поэтому он тут же заговорил снова: — Сложно было вспомнить детали: из-за паники у меня перед глазами всё плыло. Но потом я вспомнил. И понял, что было не так. — Чонгук поднял голову и посмотрел на детектива. От этого взгляда у Тэхена побежали мурашки по спине. Подавшись чуть вперёд, Чонгук понизил голос, будто кто-то мог услышать их, и сказал: — Я видел метку. Свежую. Тот человек был омегой, а не альфой. И поэтому я чувствовал феромоны Лиама, хотя это был не он.