Как снять капюшон (слишком поздно)

После того, как Брюс промахнулся с бэтарангом, мир словно замер. Он хотел заклинить пистолет. Он хотел заклинить пистолет. Это был сложный ракурс для успешного выполнения задачи, учитывая, как близко Джейсон держал пистолет к голове Джокера. Но... Простая травма руки Джейсона, которая затруднила бы нажатие на курок. Так и должно было быть. Но Джокер никогда не был предсказуемым, он всегда действовал непредсказуемо. Он менял правила игры и обстоятельства. До последних нескольких недель Брюс был так уверен в Джейсоне. Джокера никогда не удавалось легко предсказать, и этого следовало ожидать. Но из всех времен? Паника момента – суматоха, попытка спасти кого-нибудь – не смогла заглушить тошнотворное чувство в животе Брюса, когда по комнате прокатился отвратительный звук лезвия, порезавшего кожу. Это не помешало Брюсу увидеть, как в комнате воцарилась всеобщая тишина за то короткое время, пока из раны хлынула кровь. Едва ли секунда, учитывая место попадания бэтаранга. Шок Брюса длился недолго. Появились травмы. Но шок сменился паникой, и ему нужно было всех вытащить. Джокеру нужно было отправиться в Аркхэм, а Джейсону… Джейсону… Джейсону нужна была больница. Смех Джокера разнесся по заброшенному зданию, он злорадствовал по поводу своего успеха. Этот смех. Тот самый, который преследовал Брюса годами, и в котором он был уверен, что Джейсон услышал его смерть. Брюс не мог позволить Джейсону умереть, услышав это снова. Какой бы путь ни выбрал Джейсон – каким бы неопределенным ни было будущее Брюса, связанное с Джейсоном, – Джейсон не мог умереть. У ног Брюса послышался сдавленный кашель, Джейсон отчаянно сжал горло, кровь просачивалась сквозь плотно сжатые пальцы. Он медленно опускался на пол, изо всех сил отворачиваясь от Брюса и поворачиваясь к Джокеру. Клоун в истерике не обращал на это внимания, а кровь Джейсона лилась на пол через широкую рану на горле. Как он мог так сильно промахнуться? Неужели Джейсон собирался выпутаться из этой ситуации, думая, что это было сделано намеренно, и именно поэтому он был готов провести, возможно, свои последние мгновения наедине со своим убийцей? Это были не последние его мгновения. Брюс собирался вытащить Джейсона отсюда. Последний взгляд Брюса на Джейсона, прежде чем он снова обратил внимание на Джокера, показал ему дрожащие плечи Джейсона и прерывистое дыхание, когда он пытался вдохнуть воздух, преодолевая кровоизлияние, блокирующее дыхательные пути. Бэтмен видел достаточно моментов умирания и предсмертных состояний, чтобы понимать, что происходит с Джейсоном. Зная о последствиях, картина выглядела неприглядно. Джокер продолжал смеяться. И как раз в этот момент он бросился к Брюсу, чтобы отвлечь его от Джейсона, когда бомбы должны были взорваться. Раздавались пронзительные крики о том, что в здании, кроме Джокера, никто не умрет. Бомбы вот-вот должны были взорваться. Джейсон стоял пугающе неподвижно. Бомбы. В оставшееся у них короткое время Джокер продолжал оказывать сопротивление. Им нужно было выбраться отсюда, чтобы выжить. Джокер был ближе всех, поэтому его было легче схватить. Джейсон. Времени явно не хватало. Секунды не замедлялись так, как в тот момент, когда нужно было успеть достать бэтаранг и предотвратить выстрел. Мир не дал ему этого времени, чтобы действительно понять, как это сделать. Как спасти их всех. Секунды, казалось, тянулись всё быстрее. Их просто не хватало. Когда раздался взрыв, Брюс натянул на себя плащ, и Джокер вылетел из его рук, разлетевшись по разрушенному зданию. В отчаянном порыве Брюс, не обращая внимания на полученные травмы, поднялся и, разгребая обломки, стал искать Джейсона. Его охватило огромное разочарование, когда он первым нашел Джокера, и его маниакальный смех снова усилился. Всё ещё жив и здоров. Имея за плечами многолетний опыт поисков даже мельчайших предметов в самых больших комнатах, он быстро обнаружил следы Джейсона. Джейсона, который еще не пытался выбраться из-под завалов или даже позвать на помощь. Даже не кричал от боли. Это рисовало слишком уж знакомую картину. Брюс хотел позвать Джейсона, но на языке вертелось только имя его сына. Не то имя, которое он решил выковать для себя в этом безумном крестовом походе, который он начал. Просто Джейсон. Именно по этой причине Брюс молча пробежал по обломкам, остановившись в небольшом проеме, где безвольно лежала рука Джейсона. «Нет», — почти жалобно произнес Брюс. Это была мольба о том, чтобы всё обошлось, а не так, как он подозревал. Сожаление быстро распространилось по всем его нервам, когда он, спотыкаясь, пробирался сквозь обломки, в перчатках отгребая камни и грязь, чтобы удержаться на ногах. Он оставил Джокера позади, клоуна, всё ещё наполовину зажатого и слишком раненого, чтобы далеко продвинуться в здании. Он слышал сирены вдалеке. Солнце восходило, и значительная часть полиции Готэма тоже, возможно, уже направлялась на работу, когда услышала взрыв. Хорошо, что Джокера вытащили отсюда и вернули в Аркхэм. Ужасно, если Джейсон не проявлял никаких признаков готовности к переезду в ближайшее время. В конце концов Брюс добрался до Джейсона, его плащ зацепился за большую груду обломков. Отчаянное желание добраться до Джейсона не позволило ему удержаться на ногах, руки были слишком заняты тем, что тянулись к обломкам здания, в котором застрял сын, которого он уже однажды потерял. «Пожалуйста, будь жив», — повторял Брюс про себя, пытаясь отстраниться хотя бы настолько, чтобы голова и туловище Джейсона оказались на свободе. Его сыну нужно было дышать. До взрыва борьбы было достаточно и для этого. Брюс отчаянно хотел позвать сына, дать ему понять, что он рядом, и попытаться заставить Джейсона что-нибудь сказать. Что угодно. Джейсон мог бы даже начать оскорблять Брюса и его миссию всеми возможными способами – арсенал оскорблений, несомненно, был бы даже больше, чем тот, который он взял с собой перед этим событием, учитывая все, что он прочитал, – и Брюс был бы доволен. Но каждое слово застревало у него в горле, и он мог списать это только на то, что «Джейсон» было единственным, что приходило ему в голову крикнуть. Что он все еще в маске, Джокер бодрствует и слишком близко, и полиция Готэма уже в пути. До сих пор ему хорошо удавалось скрывать свою личность от трагедии. Однако он вполне мог представить, как отдаст его, если это поможет Джейсону добраться до больницы живым. Всё происходящее казалось Брюсу знакомым, и он готовился к худшему. Джейсон злился на Брюса. Расследование всего, что предшествовало этому моменту. Джокер. Взрыв. Не хватало только Шейлы. Этого ли хотел Джейсон? Нет, это, должно быть, была крайняя мера. Джейсон ни за что бы не стал разрабатывать план, который поставил бы его прямо в эпицентр взрыва. Джейсон ведь намеревался выбраться оттуда, не так ли? Копание. Ему оставалось только продолжать копать. Там. Там. Завалы были слишком толстыми, чтобы Джейсон мог дышать сквозь них. Брюс долго не мог смотреть Джейсону в лицо. Вместо этого он смотрел на кровь, пачкающую камни и смешивающуюся с грязью. Он посмотрел на протянутую руку, которая помогла ему найти Джейсона, и почти сразу же отвел взгляд. Брюс знал толк в травмах. Он редко испытывал тошноту при виде них. Но теперь это изменилось. И уже очень давно. Однако он не мог избавиться от тошнотворного чувства, которое разлилось по его животу, когда он протянул руку к руке Джейсона, осторожно держа истерзанную конечность. Она была вывернута под странным углом, разорвана камнями, которые, должно быть, пролетели мимо и врезались прямо в нее. Вид этой конечности рисовал ужасную картину для всего Джейсона. Брюс продолжал копать, позволив руке Джейсона обмякнуть, и возобновил свою работу. Брюс осторожно вытащил Джейсона из-под завалов. Смех Джокера больше не доносился до его ушей. Особенно сейчас, когда он так внимательно прислушивался к любым признакам того, что Джейсон жив. Плащ, зацепившийся за обломки много лет назад, вырвался из накопившейся груды, оставив несколько слезинок. Ничего особенного. Альфред, возможно, и разочарован, но не так сильно, как был бы разочарован Брюсом сейчас. Бэтмен промахнулся. Он промахнулся, и после этого всё пошло наперекосяк. Освободившийся плащ был аккуратно перекинут через одно из плеч Брюса, который затем заправил его под Джейсона, прижимая сына к себе. И все же Брюс избегал смотреть на лицо Джейсона. Если бы тот поднял взгляд, это стало бы почти подтверждением худшего. В этом он был уверен. Часть Брюса всё ещё глубоко цеплялась за отрицание того, что Бэтмен мог снова так сильно всё испортить. Что он снова потерял сына из-за ошибок Бэтмена, который так увлёкся остановкой злодея, вместо того чтобы спасти сына. И снова было слишком поздно. Он должен был быть рядом с Джейсоном в тот момент, когда бэтаранг перерезал ему горло. Бэтмен ужасно всё испортил. Брюс. Брюс всё разрушил. Брюс притянул Джейсона к себе, еще крепче обматывая сына плащом. Ему нужна была помощь для Джейсона. Ему нужно было вытащить сына отсюда. Сирены были ближе. Прямо у здания. Брюс, прижимая Джейсона к своей груди, осторожно поднялся, поглаживая его плечо большим пальцем. Джейсон, должно быть, теперь его ненавидит. Брюс тоже бы его ненавидел за то, что он так ужасно провалился. «Я прощаю тебя за то, что ты не спас меня». Простят ли Брюса на этот раз? Ему не следует этого делать. Джейсону никогда не следует прощать Брюса за этот поступок. «Просто сделай это, Джейлад», — мысленно повторял Брюс. Сотрудники полиции Готэма уже врывались в здание, выкрикивая что-то о том, что опасаются дальнейшего обрушения. Бэтмену следует спустить Джокера к ним, чтобы помешать им рисковать и подниматься сюда. Бэтмену было бы проще справиться с этой задачей. Однако, слишком поздно, Брюс поставил семью на первое место. Он выбрал Джейсона в первую очередь. Брюс, цепляясь за обломки, отодвинулся достаточно далеко от места происшествия, чтобы быть уверенным, что его не так легко заметят. Но и достаточно близко, чтобы Джейсона не так сильно трясло во время их короткого пути. Рука сама по себе указывала на то, насколько плохое состояние было у Джейсона, и это еще до того, как рука оказалась зажатой под обломками в те мгновения, которые потребовались, чтобы его найти. Наконец, Брюс позволил себе хорошенько и долго разглядеть Джейсона. За кровью, грязью, изувеченными конечностями и сажей — на то, чтобы отвлечься от всего этого, потребовалось некоторое время, чтобы это осознать, учитывая, насколько сильно Джейсон был покрыт — царила неестественная тишина. Не было ни подъема, ни опускания груди Джейсона, ни малейшего признака жизни. Не было… ничего. Лучи утреннего света пробивались сквозь облака, освещая их обоих настолько хорошо, что каждая рана проявлялась в мельчайших деталях, чего не могла показать темнота. Для большинства этот свет вселял надежду. Для Брюса же это было подтверждением. Он позволил себе поднять взгляд на лицо Джейсона, где полуприкрытые глаза смотрели в сторону. Даже в смерти Джейсон не смотрел на Брюса. Брюс не позволил себе заплакать. Это была его вина. Его неосторожность. Ни одна из его собственных слез не должна была быть пролита из-за этого. Они уже достаточно пролились в первый раз, прежде чем он смог прийти в себя. Ему не следовало этого делать снова. Он не мог. В тот момент каждая конечность казалась тяжелой, когда он увидел пустой взгляд Джейсона, глаза которого уже затуманились, а смерть снова окутала его лицо. «Джейсон», — пробормотал Брюс себе под нос. Зрителей больше не было. Мысленно Брюс уже убрал плащ и маску на ночь. Бэтмен скрылся в тенях ночи, и теперь остался только тот, кто до сих пор не смог наладить отношения с Джейсоном. Именно неудачи Брюса и привели их сюда. Его пальцы крепче сжали Джейсона, ногти впитывали кровь и сажу, обнажая синяки под ними. «Джейлад», — взмолился Брюс. Было почти смешно, как он перешел от отчаянной борьбы с Джейсоном, чтобы спасти других от смерти в ту ночь, к надежде все вернуть назад. Чтобы пережить эту ночь еще раз и не дать Джейсону дойти до этого. Он никогда не смог бы убить. Это была его клятва. Его самое большое обещание самому себе. Брюс убил Джейсона. О боже, он убил Джейсона. Словно на мгновение уснув, Брюс осторожно притянул Джейсона к себе еще раз. Голова Джейсона оставалась повернутой в сторону, безвольно обмякшей, пока Брюс пытался поддержать ее локтем. Как будто в этом был какой-то смысл. Бэтмобиль был неподалеку, и ему нужно было, чтобы Альфред подтвердил все. Он не мог доверять себе. Чем быстрее он доставит Джейсона к Альфреду, тем лучше. До переулка, где стояла машина, было совсем недалеко. Несмотря на лучи солнца, пробивающиеся сквозь густые облака Готэма, переулок оставался темным. Света пока не было, и каждый его сантиметр был покрыт глубокими тенями. Он направился к задним дверям машины, слегка переложив Джейсона на руки, чтобы открыть дверь. Усадив Джейсона на заднее сиденье, Брюс снял капюшон, вместе с ним и плащ. Осторожно он накрыл Джейсона плащом, словно одеялом, аккуратно укрывая мальчика. Джейсон был уверен, что и за это он его возненавидит. «Это была ошибка», — вот что хотел сказать Брюс. Оправданий не было. Бэтмен не должен был совершать такую ​​ужасную ошибку. Сняв маску, Брюс не почувствовал облегчения, как это обычно случалось почти каждую ночь. Всё стало тяжелее, чем прежде. Тяжелее, чем в тот момент, когда он понял, что Джейсон жив и находится где-то там в образе Красного Капюшона. Всё должно быть точно так же. Это должно быть важнее всего остального. Если он считал, что смерти Джейсона в первый раз было достаточно, то ничто не могло сравниться с этим. Медленно, шаг за шагом, он отодвинулся от задней двери, пока не смог закрыть её за собой, и направился к передней двери. Вид Джейсона на заднем сиденье будет преследовать Брюса вечно, особенно если Брюс окажется прав, и Джейсон не доживёт до следующего утра. Или даже до вечера. Чтобы наверстать упущенное время, потраченное на медленное возвращение за руль, он промчался по улицам, пока не добрался до секретного входа в Бэтпещеру. Сбавлять скорость он не стал. До тех пор, пока шины с визгом не остановились, когда он припарковал Бэтмобиль на своем обычном месте. Именно там, сидя в кресле рядом с компьютерами, его ждал Альфред. Он не знал, что сделал Брюс. Дворецкий наверняка будет охвачен стыдом, когда узнает о поступке Брюса. Скорее всего, гневом. Брюс не стал бы винить Альфреда, если бы тот совсем его бросил. Оставил бы его на произвол судьбы в мрачных стенах поместья, без компании. Это была судьба, которую он заслуживал. Он убил . И он убил одного из тех, кому больше всего надеялся помочь искупить свою вину. То, что делал Джейсон, было неправильно, и Брюс хотел быть рядом, чтобы помочь ему это осознать. Помочь ему повзрослеть и помочь им преодолеть этот момент. Он хотел это исправить. Смерть нельзя было исправить. Ни безопасным способом, ни так, чтобы человек остался прежним. Как Джейсон вернулся, Брюс не знал. Но он точно знал, что Джейсон, похоже, снова мертв. «Мастер Брюс», — спросил Альфред, возвращая Брюса в реальность, и тот выскочил из машины. Альфред, всегда внимательный, промчался через пещеру к бэтмобилю. «Что сегодня произошло с Джокером и Красным Капюшоном?» Брюс резко распахнул заднюю дверь, нырнул внутрь и как можно осторожнее вытащил Джейсона. Плащ скрывал самые ужасные места, голова и ноги Джейсона болтались наружу. Даже зияющая рана на его горле была прикрыта плащом. Но это продлится недолго. Брюсу нужно было в этом признаться. Все, что Альфред мог бы сказать, застревало у него в горле. Вместо этого он выражал свои мысли действиями: от того, как его последние шаги к Брюсу прерывались, а затем становились шире предыдущего, до того, как Альфред схватил Брюса за плечо одной рукой, а другой держал руку на теле Джейсона. Они бросились через пещеру в медицинский отсек, где Альфред быстро приступил к работе. Работа была невозможна. Это быстро стало ясно в тот момент, когда с Джейсона сняли плащ. Взгляд Альфреда остановился на перерезанном горле Джейсона, и стыд снова, сильнее, чем прежде, заполнил внутренности Брюса. Человек, воспитавший его лучше, увидел все, что Брюс сделал неправильно сегодня вечером. «Прости», — сказал Брюс. Он так хотел сказать это Джейсону. Но рядом был только один человек, который действительно мог услышать это послание. Альфред, однако, заслуживал почти того же. Брюс подвел человека, который так плохо его воспитал. Все эти годы упорного труда, и Брюс все испортил. Он снова разрушил его семью. Альфред молчал. Он и так всё знал. Ему не нужно было объяснение произошедшего, чтобы это знать. Да, позже он захочет его услышать. Но он уже всё знал. Тишина затянулась надолго, пока Альфред снова не накрыл Джейсона плащом, словно одеялом, которым накрывают умершего в больнице. Это было последнее подтверждение, в котором нуждался Брюс. «Сегодня вечером Бэтмен остановится», — наконец произнес Брюс, нарушив молчание. Пещера станет могилой для его деятельности в качестве борца с преступностью. Здесь все подошло к концу. Криминальный переулок стал местом смерти, а пещера — могилой. Там, где все началось, все и закончится. Ему не терпелось уже снять костюм. В этом костюме ему больше нельзя было доверять. Его единственное правило было нарушено, и он не представлял себя в нем снова. Не если он хотел, чтобы Бэтмен оставался верным надеждой для Готэма. Он не мог исправить Готэм, если не мог исправить даже свою семью. Чтобы помочь тем, кто ему ближе всего. В конце концов Альфред слегка и торжественно кивнул Брюсу. «А Джокер?» — наконец спросил Альфред. «Я не знаю», — честно ответил Брюс. Часть Брюса надеялась, что Джокер скончался от полученных травм в тех обломках. В конце концов, он уже признался Джейсону в правде той ночью. Не проходило ни дня, чтобы Брюс не желал Джокеру падения. И всё же он позволял своей власти брать верх. Он каждый раз возвращал Джокера в Аркхэм в надежде на какое-то искупление. Ничего не осталось. И вот Джейсон исчез, прежде чем Брюс успел снова с ним познакомиться. Альфред и Брюс больше не произнесли ни слова, возвращаясь в поместье. Брюсу нужно было в ближайшее время придумать, что делать с Джейсоном. А пока он сорвал с себя костюм Бэтмена и бросил его с уступа пещеры. Костюм исчез в темноте, вне досягаемости Брюса. Он чувствовал себя почти как в кататоническом состоянии большую часть дня, забредал в гостиную и оставался там, пока шли новости. Прошло почти два часа, но наконец-то поступила срочная новость. Джокер был мертв. Его не удалось извлечь из-под завалов, здание снова обрушилось. К счастью для полиции Готэма, это произошло после того, как они определили, что здание недостаточно устойчиво для прохода. Брюс даже не знал, что Альфред тоже наблюдает, пока тот не сказал: «Очень хорошо. По крайней мере, он умрет сегодня ночью вместе с Бэтменом. А теперь придумай, что ты будешь делать». Альфред был с ним откровенен. Сегодня в его тоне не было ни капли доброты. Долгое время никакой доброты не было. Брюс организовал для Джейсона очередные частные похороны. На этот раз он исправил предыдущую ошибку и рассказал об этом сыновьям. Он признался в событиях, которые привели к трагедии и закончились жестоким расправой. Дик, естественно, снова разозлился на него. Его присутствие в поместье из приятного превратилось в ауру негатива. Из уст Дика вылетало одно оскорбительное замечание за другим, напоминая Брюсу о ночи, когда он убил Джейсона. А ведь всё, чего он хотел, — это чтобы Джейсон что-нибудь сказал, пусть даже и резкое. Это были суровые истины, которые ему были необходимы. И он примет их, независимо от того, кто из его сыновей их скажет. Дик часто уединялся в пещере, где тем временем хранилось тело Джейсона. Тим избегал Брюса как чумы. Всякий раз, когда появлялась возможность встретиться, Брюс наблюдал, как Тим быстро сворачивает за угол и меняет пункт назначения. Или, по крайней мере, маршрут. Они пробыли там лишь до похорон. Брюс подумывал не идти на частные похороны. Он был виноват, и, должно быть, убийце было оскорбительно присутствовать на них. Однако Брюсу нужно было столкнуться с последствиями своих действий. С ненавистью, с чувством вины, от которого он даже не пытался избавиться. Он должен был принять всё это. Всю свою вину. С того дня он больше никогда не надевал капюшон. Как и на первых похоронах, лил сильный дождь. В общем, обычный день в Готэме. Атмосфера, ожидаемая на любых похоронах в городе. Похоже, это было последнее прощание с Джейсоном. На этот раз он убедился, что внутри гроба есть датчик. Он обязательно спрятал его на случай, если Джейсон каким-то образом снова очнется в могиле. Это был единственный разумный вывод, к которому он мог прийти, учитывая, что ни один из внешних датчиков не сработал уже довольно давно. Эту историю он никогда не услышит. Брюс никогда не узнает, что вернуло Джейсона в тот раз. Его сын снова вернулся в Готэм, затерявшись на глубине шести футов и больше ничего не рассказав. Что бы ни случилось с Джейсоном до того, как всё дошло до такого состояния, ответы на эти вопросы ему придётся получить извне. Брюс попрощался с Джейсоном на кладбище Уэйна, давно забыв о зонтике, пока дождь барабанил по его плечам и спине. Для его второго сына не было нового начала, и, казалось, второго шанса с двумя другими сыновьями тоже не было. Бэтмен лишил Брюса семьи той ночью в Криминальном переулке, и теперь он уже не мог повернуть назад.