Взаимовыгодное сотрудничество

Идея создать роботов для более удобной работы Харли упиралась в один небольшой нюанс: ему нужно было что-то, чем можно было работать, ему нужны были некие подобия конечностей. Прототип думал не долго, словно уже заранее подгадал как исправить данную проблему. — Рабочие манипуляторы подойдут на первое время. Сможешь освоить их в ближайшее время? — Не думаю, что это сложнее держания скальпеля в руках. — Посмотрим. Машину с манипуляторами Прототип действительно собрал. Как именно он это сделал Харли предпочитал не думать. Познания этого эксперимента были действительно очень глубокими и иной раз Доктор думал о том, а не обучал ли кто-то Прототипа во времена его заключения? Рой вопросов копился в том, что осталось от его сознания. Прототип вряд ли ответит хотя бы на какой-то из них. Когда он впервые попробовал использовать новые «хватательные» конечности, то понял, что освоение требует времени. Прототип, наблюдающий за ним, казалось был доволен, ведь можно с удобством станцевать на чужом эго великого гения, который может всё, за что не возьмётся. — Серьёзно, доктор, ты требовал от них, только пришедших в себя игрушек, чтобы они могли делать всё, что ты попросишь, желательно моментально и без ошибок. А как дело коснулось тебя самого, так и ошибки, и просчеты, всё как в жизни, да? — язвительно спрашивает Прототип. — Я давал им время... И эта... Машина совершенно отличается от обычного тела с конечностями... — прошипел Харли, снова и снова пытаясь заставить манипулятор работать как надо. — Вот как, — Прототип хмыкнул, но помогать не спешил. Он наблюдал со стороны, изредка нагнетая нервное напряжение замечаниями, заставляя Сойера внутренне кипеть от гнева. То ли на себя, за то, что не получалось, то ли на него, за то, что не может заткнуться хоть на десять гребанных минут. Харли был достаточно упрям, чтобы разобраться самостоятельно, и у него в конце концов всё получилось, но километр нервов это отожрало у него с излишком. Однако, как оказалось, это было лишь началом. Лёгкий уровень перед контрольным в голову. Собирать роботов с нуля оказалось ещё хуже. Прототип был достаточно любезен, чтобы не проезжать по его косякам достаточно часто, но Харли чувствовал, как иной раз этот наглый эксперимент хмыкает, явно сдерживая смех. — Тебе правда легче разобрать человека на запчасти или полностью перепрошить его в плюш, но... С механизмами ты не дружишь от слова совсем? — всё же однажды спросил Прототип, заставив Харли сдержанно выдохнуть, чтобы не сорваться на крик. Это продолжалось уже несколько дней. Основы, сбор скелета, сведение нужных проводов. Харли казалось, что эксперимент проводит какое-то дурацкое испытание с его мозгами, ведь он всю жизнь затачивал себя на живых существ, в крайнем случае на полуживых игрушек. Но механизмы, техника... Да, его превратили в живой компьютер, но он всё ещё не стал гением в области механики, в то время как у Прототипа это получалось удивительно легко. Дело было даже не в том, что он не понимал, достать из архивных записей что-нибудь о механических соединениях или сведении тех или иных кабелей было просто, но когда эту груду металла нужно было превратить в подобие тела, то тут он вставал в тупик. В конце концов, теряя всякое терпение, Харли понял, что нужен компромисс, иначе этот проект станет ему костью в его несуществующем горле. — Я хочу заключить соглашение... Или сделку, называй как хочешь, — глухо начал Сойер, когда Прототип в очередной раз навестил его, чтобы проверить как идут дела. Дела шли туго и терпения у Харли осталось со слезу котёнка. — И что же ты хочешь? — довольно добродушно отозвался эксперимент, подперев когтистой рукой свою голову. — Чтобы ты помог мне разобраться с... Этим. Ты явно можешь, раз не уходишь и постоянно язвишь о том, что я не справляюсь, — манипуляторы махнули в сторону груды металла, которая пока даже отдаленно не напоминала робота. — А что я получу взамен, доктор? — с любопытством спрашивает Прототип, не спеша отказываться. — Ответную услугу, в любое время. Каким бы умным ты ни был, а неудачи точно бывают даже у тебя. В конце концов, тут полно того, с чем даже у тебя возникнут проблемы. — И ты решил, что я пойду на это? — С вероятностью в пятьдесят восемь процентов. Прототип обошёл стол, посмотрел на доктора и какое-то время молчал, словно взвешивал все за и против. — С тебя потребуется полное подчинение, доктор. Потому что я терпеть не могу тех, кто меня не слушает. — Я понял. — Тогда приступим. И не забудь, ты сам предложил. Давать заднюю уже поздно. Так что придётся проглотить свою гордость. Да, Харли Сойер проглотил собственное эго на время, потому что Прототип, не смотря на то, что действительно требовал от него полного подчинения, объяснял так, что в кое-то веке непонятная мешанина проводов и железа стала гораздо более ассоциативной. Чтобы учёный понял суть, он разложил перед ним всё в каком-то странном порядке и после начал давать каждому винтику и микросхеме название из частей тела человека. Этот способ сработал хорошо, потому что стоило доктору представить не кучу проводов, а те же нервы, органы, кости, плоть в целом, как всё становилось понятно. Первый робот вышел не особо успешным, но на нём Харли отточил всё то, что нужно было учитывать при создании других. — Можешь же, когда захочешь, — отозвался в какой-то момент Прототип его же голосом и Харли передёрнуло. Конечно, ему вернули его же фразу, кто бы сомневался. — Теперь я твой должник. — О да, и я непременно этим воспользуюсь, в будущем. Харли хорошо это запомнил, потому что обещания Прототип исполнял. Пусть иногда с отсрочкой, но исполнял. Было одновременно и страшно и немного любопытно, что же он в итоге попросит. Но мысль потонула в потоке работы над новыми роботами. Это всё ещё было не то же самое, что работать с человеческими телами, но он освоился, сделал последующих роботов лучше, мобильнее и тела у них были значительно лучше. Конечно, до гения инженерной мысли ему было далековато, но внутри, там, где какая-то из его оставшихся живых частей, отвечающая за ощущения, всё ещё была, он чувствовал гордость. У обычного человека на такое ушли бы месяцы, без преувеличения, а он освоился в рекордно короткие сроки. Плюсы в этом разумеется шли не ему, а тому, кто его обучал, но как ни посмотри, а повод для гордости был. — Не закоротись от самодовольства. — Не дождешься.

***

После того, как долг Прототипу с помощью в создании живых игрушек был отдан, Харли думал, что Оливер снова не будет появляться у него месяцами, предпочитая лаборатории, которые облюбовал как свое рабочее пространство, но... Его надеждам не суждено было сбыться, потому что Прототип как навещал его время от времени, так и продолжал. Иногда по делу, иногда нет, но всё же их общение стало чуть более неформальным. Когда Оливер ненадолго забывал, что он опасный эксперимент и вообще-то чудовище фабрики, разговоры с ним шли на удивление легко. — Соечка, — радостный и довольный голос Прототипа невозможно спутать с другими. Харли переносит сознание в ближайший к гостю монитор. — Чем обязан? — Я кое-что придумал. Ты ведь хочешь знать больше о том, что я такое? — хищно поинтересовался Прототип. У Харли совсем немного заныло в несуществующих висках. Если ему так открыто предлагают что-то, в этом сто процентов есть какой-то подвох. — Я что-то должен сделать, чтобы ты мне дал больше информации? — осторожно решил уточнить Харли. — Совершенно верно, Соечка! — Оливер перебрался глубже в комнату и на одном из свободных столов появилась небольшая коробочка с уже знакомым Харли полем в клетку. — Шахматы? — Я вспомнил, что мне очень нравилось играть в них ещё до всего этого. Вот я и подумал. Никто из других игрушек толком не умеет в них играть, но уж доктор медицинских наук должен быть хорош в том, чтобы играть в подобную игру! — Допустим. В чём подвох, 1-0-0-6? — Мы же не дети, верно? Играть просто так скучно. Я предлагаю играть на вопрос-ответ. Проигравший развернуто отвечает на любой вопрос победившего, а во время самой партии можно спрашивать про что-то незначительное. Что скажешь? Возможности буквально были у него перед глазами. Он годами пытался вытрясти из этого эксперимента хоть что-то, но он либо молчал, либо давал полуправдивые ответы, а сейчас... Перспективы. Даже если это не затянется на долго, он сможет узнать очень много, если будет выигрывать. Правда же? — Я так понимаю, без нюансов не обойтись? — Разумеется, но об этом потом. Давай сыграем? — Прототип взял фигуру из коробки и со глухим стуком опустил её на монитор учёного. Харли уже привычно закатил глаза на чужое нетерпение и включил одного из своих роботов, который и сел за стол, за которым они должны будут провести первую партию. Перебрасываясь короткими, незначительными вопросами, которые в основном касались какой-то дурацкой чепухи, они в конце концов подошли к финалу. Харли проиграл. Но он не чувствовал раздражения от этого проигрыша, потому что Прототип оказался достойным соперником. Прочитать его оказалось сложнее, чем Сойер думал изначально. — Разминочных вопросов хватило или тебя всё же интересует что-то особенное? — откидываясь немного назад, спросил Доктор. — Интересует, Соечка. Скажи, почему после того, как Людвиг выкинул тебя из программы молодых дарований, ты не пошел в военное направление? Я слышал от кого-то из сотрудников, что многих именитых учёных приглашали в оборонную промышленность и меня заинтересовал этот вопрос. Почему ты не пошёл туда, а вернулся туда, откуда тебя когда-то выгнали. Харли был удивлен. Он ожидал вопрос из разряда того, почему он мучал их, игрушки, пытал, да даже что-нибудь о его взаимоотношениях с коллегами, но подобный вопрос был на сотню. Действительно любопытный эксперимент. — Хм. Раз уж мы договорились о достаточно подробных ответах, я пожалуй расскажу тебе. Ты знаешь почему зовут многих, а проходят единицы? — Высокий критерий отбора? — И да, и нет. Военное направление имеет много своих нюансов. И если секретность это привычно для тех, кто работает даже на те же корпорации, то вот в плане отношения к тебе не будет совершенно ничего особенного. Там ты винтик системы, настолько незначительный, что даже если ты гений, ты не можешь оспорить приказы командования. Там нет свободы, это кабала, которая перемолет тебя и выплюнет в лучшем случае травмированным, в худшем мертвым. Даже если ты предложишь инновационное, прорывное дело, высок шанс того, что тебя пошлют с твоими идеями. Свобода самовыражения в виде новых проектов? Или хотя бы собственный темп работы с данными? Забудь. Невыполнение приказа карается на месте, иногда без свидетелей. Платят там хорошо, это правда, но и выжимают из именитых докторов всё, что можно. Я знаю ребят, которые пошли. Ничего хорошего с ними не случилось. Один пропал без вести, а второй вернулся из очередного командировочного тура в коробке. Не осталось даже головы, только туловище. А были дарованиями, очень умными людьми, одними из тех немногих, кто не бесил. Вот и все. Я утолил твой интерес? — Более чем, это действительно любопытные факты. Я думал, что ты просто струсил. — В моей жизни не было такого понятия. Я шёл напрямик, но нарываться на военный трибунал и спорить с теми, кто с радостью выпустит в меня всю обойму... Такое даже для моего сумасшедшего характера было слишком. Прототип кивнул, после чего вернул фигуры в коробку и оставил её на столе. — В следующий раз я обязательно узнаю что-нибудь более весомое. — Если сможешь выиграть. — Поживем увидим, Соечка. Провожая уходящий эксперимент взглядом, Харли задумался. Да, в его жизни действительно хватало взлетов и падений. Но было и то, почему он никогда бы не сунулся в военщину. «Там тобой будут пользоваться как хотят. Для них ты просто ещё один умник, которого они захотят сломать... Харли... Послушай... Никогда не спеши принимать предложения работать на военных. Иначе ты потеряешь собственную человечность. В самых худших кошмарах тебе будет приходить то, что они будут с тобой делать...» Это всё ему рассказал третий человек, у постели которого он провел около получаса. Они когда-то работали вместе, а потом он пропал, а спустя несколько лет позвонил и попросил приехать в госпиталь. Сойер оказался единственным, с кем мужчина решил попрощаться лично. Он-то и рассказал обо всём, через что прошёл. А после ушёл, тихо и спокойно, его глаза просто закрылись. Тело увезли люди в форме, а Харли ещё неделю ходил ни живой, ни мертвый, потому что его беспокоили чужие слова. В тот год ему не везло с работой, и он действительно был готов подписать договор на работу с военным подразделением, но после встречи со старым знакомым как отрезало. А спустя всего полгода с ним связался Лейт Пьер и он решил, что фабрика игрушек, где творится сущий ад, всё ещё лучшее место, чем то место, где от него может остаться целое ничего. Нет уж, если и играть, то там, где твой ум будет цениться. В итоге это, конечно, тоже привело его к смерти и перерождению в машину, но... Это всё ещё было не так плохо, как то, что с ним могли сотворить там. Но об этом Прототипу уже знать не обязательно. Он итак был достаточно любезен, рассказав общую картину.