My dear Hyuna

«Дорогая моя Хёна, Уже много времени прошло с того дня, как мечтания Джейкоба, твои мечтания канули в небытие. Можно было бы сказать, что это и мои мечты тоже, однако в глубине души я не верил в них так же преданно, как верили вы. Зато я верил вам. Пока Джейкоб шёл, освещая весь мир своей надеждой, которая граничила с непосредственностью ребенка, я мог идти за ним. Пока ты настаивала на исполнении этого плана, я мог продолжать. Но стоило ожидать, думаю, и ты задумывалась об этом, что в конце концов он не достигнет успеха. Но мы были так к нему близки, что не верится. Не уверен, удивилась ли бы ты, узнав, что Мизи разрушила всё, к чему ты стремилась. Надеялась ли ты на её благоразумие? Не знаю. Но на самом деле я понимаю, почему она поступила так, как поступила. Мизи не смогла принять твою точку зрения, даже через столько разговоров. Тяжело отпускать мертвецов, ушедших так рано, так несправедливо. Однако ты к этому привыкаешь, миришься с порядком вещей и несправедливостью мира. Услышав одну из ваших ссор (прости, это правда было неспециально), я подумал, что она сделает что-то такое. Мне даже хотелось поговорить с тобой об этом, но не знал как. В итоге всё привело к тому, к чему привело. Узнав поближе Тилла, я увидел в нём часть вас обеих, часть Джейкоба и каждого из нас, повстанцев. Он свободолюбивый, упёртый, немного грубый, но знающий, что такое любовь, как ты. Причём любовь, которую знает он, ближе к той, которую получили мы с братом от наших родителей и пронесли через всю жизнь. Мне кажется, он бы понравился тебе. Но Тилл также не может уйти от своего прошлого, как и Мизи. Может, если бы она осталась здесь, позволила нам помочь ей, то могла бы прийти к успеху Тилла в этом вопросе... Или твоя смерть стала для неё фатальной и ничего изменить уже нельзя было? Я иногда задаюсь этим вопросом и думаю об этом. Первое время всё было совсем плохо. Тилл постоянно был как будто с нами, но также где-то далеко. Так было, пока он не выздоровел настолько, чтобы выходить на улицу. Заняв делом руки и окружив себя обществом, Тилл, кажется, стал чувствовать себя получше. И кажется, сейчас его жизнь больше наполнена хорошими моментами, чем плохими. Хочу поздравить тебя с днём рождения. Каждый год, когда наступает 5 сентября, я думаю о том, сколько тебе исполнилось бы в этом году. Хорошо, что мы делим один возраст и думать долго не приходится. В течение дня я не перестаю думать о тебе. Мы сделали мемориал, думаю, тебе бы понравилось. Ты там красива, как и всегда. Туда приходят люди, приносят тебе цветы, в этот день в баре поют твои песни, все вспоминают тебя. Все очень сильно любят тебя. Я сижу, иногда один, иногда с Дьюи, и думаю, как бы мы с тобой провели этот день, как бы выглядела ты, как бы отреагировала на подарок, который я подготовил, если бы была жива. Я люблю думать, что это были бы прекрасные дни. Что бы сказала ты, если бы узнала, что я, как полный неудачник, спустя много лет продолжаю страдать по тебе? Ты бы поняла меня, я знаю. Ты жила так же, я знаю. Мне страшно не хватает тебя. Не было ни дня, когда бы я не вспомнил, не подумал о тебе. Не подумал, что бы ты сказала на то или иное событие, произошедшее в лагере, каким было бы выражение твоего лица. Когда ты умерла, мне пришлось отбросить всё и бороться за то, за что умерла ты. Мизи выстрелила мне в ногу, и, кажется, в тот момент физическая боль хоть немного приблизилась к душевной боли. С одной стороны, было понятно, понятно всем, что тебе, вероятно, недолго осталось, но надежда была. Была, пока блядская пуля не пробила твою голову. Пишу это, и, кажется, боль возвращается с прежней силой. Но даже Луку, за которого умерла ты, я не могу ненавидеть. Я понимаю, почему этот бедный человек, неспособный познать настоящей любви, способный только принимать, поглощать ее, был тебе дорог. А как я могу презирать его? В любом случае, я люблю тебя. Люблю. Думаю, ты и сама заметила. Ты же не слепая. Я так жалел, что не сказал тебе, но смысл мучиться от вины, когда ничего не изменить. Так ты смогла уйти спокойно, не думая, что оставила человека, который любил тебя так сильно, как мог. Иногда я думаю, что ты любила меня в ответ, но стараюсь не думать об этом. Это породит ещё больше страданий, которые я не смогу разрешать, ведь тебя больше нет, и никто на всём белом свете не даст мне ответ. Твоё умение нести свет, вести людей сильно меня восхищали. Я многое перенял от тебя, но я не так хорош в том, чтобы заставить людей приободрить людей. Ты знаешь, я не так хорош в поиске нужных слов. Дни, которые я проводил с тобой, дыша одним воздухом, смеясь до боли в животе, выпивая с тобой, громя пришельцев, как в последний раз, болтая ни о чём и обо всём, были лучшими днями моей жизни. И я продолжаю жить воспоминаниями о них. Я знаю, это неправильно, плохо, вредно, жалко, но не могу выкинуть тебя из головы... Я пишу, чтобы как-нибудь облегчить свою душу и не держать всё в голове. Надеюсь, что это хоть как-то поможет мне. Тоска невыносима в некоторые дни. Вопреки своим установкам, глупый, начинаю задумываться, что могло бы быть, если бы признался, если бы ты была жива. Чёрт возьми, такой бред... Скучаю по тебе каждый день, люблю тебя и верю, что ты находишься в самом лучшем месте, со спокойной душой. Искренне твой, Исаак»