you spark my ignition, baby

Когда стрелка часов перевалила за полседьмого, Шиын позволил себе тихий вздох и еще один бокал красного. Осушил его быстро — чтобы это выглядело прилично, — и сразу налил следующий. Официант дернулся было помочь, но Шиын одними губами шепнул «Всё в порядке», и оттянул воротник жесткого, кусачего пиджака. «Ну что ж», — рассуждал он про себя, поигрывая ножкой бокала. Мать не сможет обвинить его в том, что он не пытался. Видите ли, ждать для Шиына никогда не было проблемой. Он практиковался в этом с самого детства. Особенно в таких ситуациях — на светских раутах. Не все ведь, как он, приходят за десять минут до начала. Напротив, люди любят слегка опаздывать: не хотят навязываться или дают хозяевам лишнюю минуту на подготовку. Но одно дело — званый ужин, и совсем другое — свидание, подстроенное заботливыми мамашами и благосклонными отцами. Все они отчаянно пытались сбыть своих чад с рук, пока те окончательно не «вышли из срока годности», и втайне грезили о внуках. Шиын не питал иллюзий: люди, сидящие напротив него, редко горели энтузиазмом. По сути, их единственным общим интересом всегда было само это общее несчастье. (Иногда девушки, завидев его, буквально расцветают. Джунтэ божится — всё из-за его неземной красоты. Шиын же уверен: это мать упорно продает его по той паршивой фотке из старшей школы, где он похож на дохлую рыбу с вечными синяками под глазами и обветренными губами. А когда они присматриваются поближе... тут уж как повезет. Баку и вовсе заявляет, что от Шиына за версту несет вайбом твинка, как от токсичных отходов. Он, по правде, не понимает, зачем мать вообще старается. Всё стало предельно ясно еще в выпускном классе — в тот вечер, когда она должна была быть на собрании). В общем, Шиын был вполне доволен возможностью провести пятнадцать-двадцать минут в одиночестве, немного захмелеть от вина и стать чуть более «удобоваримым» для среднестатистического человека. Но привычка ждать научила его и другому: он точно знал, когда пора сдаваться. Его не связывали узы крови с этим местом, он не был прикован к стулу в этом чересчур пафосном ресторане западного стиля. Иногда труды не приносят плодов — и всё в таком духе. Для Шиына этот момент настал в 18:34 согласно экрану телефона. Тридцать четыре минуты от минимально отведенного на свидание часа и сорок четыре минуты общего ожидания. Он открыл мессенджер. Со Джунтэ 🩵 Тэ-а, заходи. Соджу уже у меня. Посмотрим то шоу, о котором ты говорил. Езжай аккуратно. Звякни, как будешь на месте. Только они с Джунтэ были одиноки и мучились от родителей, убежденных, что в свои двадцать шесть их дети уже «засохли» и бесполезны. Как будто раннее рождение ребенка в двадцать лет не разрушило брак родителей Шиына и едва не поставило крест на карьере его матери. В любом случае, хорошо иметь единомышленника. Баку и Готак только лишний раз напомнили бы, как он одинок. Ёни посоветовала бы врезать матери. Сухо, наверное, тоже. И по первому пункту — тоже. Наверное. Джунтэ прислал серию милых эмодзи и картинки с мультяшными парнями с пугающе огромными плечами и тонкой талией. Шиын положил лишние пятьдесят тысяч вон поверх счета — остальное всё равно оплатила мать — и закрыл чат. И ровно в этот момент чье-то тело рухнуло на сиденье напротив. Шиын снова вздохнул и сдавил переносицу. Потрясающе банально. Просто клише. Он поднял взгляд и замер. Потому что перед ним сидела вовсе не У Хеджин с бледным лицом-луной и длинными темными волосами. Не было ни шлейфа дорогущих духов, ни стука длинных ухоженных ногтей. Напротив сидел мужчина. Он развалился в кабинке так, будто она принадлежала ему по праву рождения; темный бархат обивки дико контрастировал с вызывающе красной, почти дешевой курткой. Родинка под глазом, шрам на нижней части щеки, легкая щетина на волевом подбородке. От него на удивление приятно пахло кожей, если бы не резкий запах сигарет — куда более крепких, чем те, что курил Шиын. Шиын не мог подобрать слов, чтобы описать это сине-фиолетово-красное месиво на бледной руке незнакомца. И именно это заставило что-то внутри него сжаться. Чувство... раздражения. — Эй, — прищурился мужчина. Даже сквозь очки с толстыми линзами, которые искажали размер глаз, его взгляд был цепким. — Ты Го Даын или типа того? На фото волосы были длиннее. Затем он подался вперед и внезапно оскалился по-волчьи. Жест был отработанным, привычным — так хищник заходит на цель. Птица, готовая к броску. — А ты всё равно милашка, Даын-сси. Даже лучше, честно — черт, в жизни ты выглядишь просто офигенно. Шиын моргнул, ошарашенный. Одно дело — быть обходительным, флиртовать или идти напролом. Но это... Его молчание было расценено как приглашение продолжать. — Хотя, серьезно, я скажу это максимально вежливо — ты читать-то умеешь? — Мужчина указательным и средним пальцами подцепил табличку на столе, где золотом была выведена цифра 12. Его голос сочился покровительством — не лучший знак для самоконтроля Шиына, особенно когда столовое серебро такое острое. — Наши мамаши сказали второй стол, а не двенадцатый, Даын. Шиын сделал глубокий вдох через нос. В этом высокомерном лице и голосе незнакомца было что-то такое, от чего Шиыну нестерпимо захотелось его придушить. — Но всё путем — продолжал тот. — Всё сложилось как надо — благодаря мне, а? Что бы ты делала, если бы я тебя не нашел? Народу тут, скажу я тебе, дрянь. Он замолчал. Снова прищурился. Подался еще ближе, так что его грудь — судя по расстегнутому вороту рубашки, поджарая и рельефная — почти коснулась стола. И, сюрприз-сюрприз, не заткнулся. Пауза могла бы быть и подлиннее. — Черт, на тебе что, костюм? У Шиына дернулся глаз. Незнакомец не только не умел закрывать рот, он еще и не умел пользоваться глазами. Шиыну часто говорили, что он красив — и в качестве комплимента, и в качестве оскорбления, особенно в тестостероновом аду мужской школы. Его путали с девушкой слишком много раз. Но обычно люди понимали свою ошибку через пару минут — стоило Шиыну открыть рот и своим низким голосом сообщить, кто он такой. Проблема была в том, что этот парень просто не давал ему вставить ни слова. Впрочем, он был близок к истине. Казалось бы, костюма, галстука и кадыка должно быть достаточно. Даже если прическа не самая мужественная. Мужчина продолжал изучать его, переводя взгляд вверх-вниз, из стороны в сторону. Как мячики для пинг-понга. Оживленный матч. — Ва-а... — Лицо незнакомца вдруг стало серьезным. Шиын вздохнул с облегчением. Почти догадался. И тут... — Даын-и. Когда мама показала мне твое фото, я и представить не мог, что ты... такая — Парень приложил руку к сердцу. — Спасибо, что доверила оппе эту часть себя. Повисла долгая тишина. Многозначительная пауза, как сказали бы некоторые. Напряжение взвели, как курок. Это «оппа» стало последней каплей. Нарочитая, приторная интонация. Шиын спустил курок. — Ты — сказал он, намеренно делая свой и без того низкий голос еще глубже, — самое раздражающее создание природы, которое мне когда-либо не посчастливилось встретить. Назвать тебя мужчиной было бы оскорблением для всех остальных мужчин — хотя и они не предел мечтаний. И, кстати говоря, я не Го Даын или «типа того». Я Ён Шиын. И я — мужчина. К концу тирады у него немного сбилось дыхание. Мужчина напротив выглядел таким же шокированным, каким чувствовал себя сам Шиын. Он не ожидал, что всё это вырвется наружу — это больше походило на те споры, которые прокручиваешь в душе, придумывая идеальные ответы воображаемому оппоненту. Может, дело в вине. Он чувствовал, как лицо горит. Воздуха не хватало. Глубокое раздражение никуда не делось. Оно только вспыхнуло с новой силой, когда Шиын увидел это идеально тупое «о» вместо рта. Туда сейчас легко могла бы залететь муха. — Прости, — пробормотал Шиын, возвращаясь к своей привычной немногословности. — Не хотел этого говорить. Он не поклонился. Потому что на самом деле он подписался бы под каждым словом. Шиын смотрел на мужчину — и слишком поздно понял, что делает это всё время. Между бровями незнакомца пролегла складка, которая сделала его лицо моложе и мягче. На челюсти заиграли желваки — может, Шиын его разозлил, а может, вызвал отвращение. Хотя, судя по его поведению, он не был из тех, кто, осознав пол Шиына, начнет поливать его грязью, лишь бы не признавать собственный интерес к парню. Тем не менее, кулаки незнакомца сжались, а язык прошелся по внутренней стороне щеки. Это немного отвлекало. Шиын снова посмотрел мужчине в глаза, чтобы оценить степень его ярости. В который уже раз за вечер Шиын замер, и внутри всё екнуло от неожиданности. Потому что эти глаза были темными. Две черные дыры. Зрачки, сожравшие радужку. В них горел огонь, но совсем не тот, который ожидал Шиын. Этот взгляд он видел сотни раз в сомнительных барах и потных клубах. В грязных подворотнях. (Один раз — через стол, через весь класс. В дверном проеме отцовской квартиры). — Принцесса... — Шиын едва уловил это слово, но всё равно вздрогнул. Похоже, это вырвалось непроизвольно, как часть спутавшихся мыслей. Почти благоговейно. Мужчина медленно, уверенно улыбнулся. Улыбка была почти жуткой, как у Чеширского кота. Он протянул обе руки через стол и высвободил пальцы Шиына из мертвой хватки вокруг вилки. Левая рука Шиына всё еще судорожно сжимала собственное бедро. — Шиын-и, — произнес мужчина, и голос его звучал почти нежно. — Я Гым Сонджэ. Зови меня как хочешь, принцесса. Шиын отвел взгляд от его лица к их рукам. Рука Сонджэ была загорелой и казалась огромной — Шиын никогда не видел свои ладони такими крошечными. Даже когда Баку заставлял его держаться за руку при переходе через дорогу. — Раздражающий ублюдок, — прошептал он. Гым Сонджэ ухмыльнулся и подозвал официанта. Каким-то образом счет уже исчез, а те пятьдесят тысяч так и остались лежать на столе. Официант вернулся с двумя бокалами вина: тем же красным для Шиына и розовым для Гым Сонджэ. Даже отсюда Шиын чувствовал его приторную сладость. Шиын уставился в меню, и корейский с английским внезапно показались ему незнакомыми языками. И неважно, что он уже давно всё выбрал. Вино на языке казалось тяжелее, в голове туманилось. Невероятность происходящего почти не осознавалась. Всё казалось нереальным. Мужчина напротив легонько пнул его под столом. Заказал для Шиына легкий, диетический суп, а для себя — стейк. — Ты выглядишь как раз для такого, принцесса, — сказал он. — Просто скажи, если захочешь моего. Или если захочешь поменяться. Шиын моргнул. Вздохнул. Похоже, это было единственное, на что он сейчас был способен. Сонджэ просиял с ангельским видом. Шиын проверил телефон. Пятнадцать сообщений от Джунтэ, три пропущенных. Фото: Джунтэ свернулся калачиком с Манду, ее крошечные белые лапки лежат у него на руке, а усики щекочут щеку. «Мы с Манду ждем подробностей завтра утром (≧д≦)🐱» Пропущенный от матери. 19:26. К этому времени он уже должен был проводить свою спутницу до дома и выслушать монолог матери по телефону. — Так, Шиын-и, — сказал Сонджэ. — Рассказывай, сколько лет моему будущему мужу, а? Я для тебя всё еще «оппа»? 19:27. — «Хён», ты хотел сказать? Сонджэ улыбнулся. Шиын снова почувствовал непреодолимое желание его ударить. И почувствовал, как уголки его собственных губ предательски ползут вверх. Он подавил это чувство мощным глотком вина. 19:29. Ночка будет долгой.