Morning together

      Лёгкие причмокивания и тихие стоны нарушали тишину. Горячие ладони исследовали податливое тело под собой, пока их хозяин выцеловывал нежную шею, оставляя несколько ярко горящих засосов. В голове крутилось на повторе одно: он мой. Негласно, но это и не было важно.        Страсть и нежность смешались в каждом действии, в каждой мысли. Хочу его трахнуть. Он мне так нравится. Правда нравится, пусть и не слышал никогда от меня этого. До трясучки хочу выебать его зад.       Мысли будоражили, возбуждая ещё больше, заставляя кусать сильнее, до судорожного полувздоха-полувсхлипа снизу. Чонин приподнялся лишь для того, чтобы посмотреть на покрасневшее лицо Сынмина. Это то, что Ян обожал больше всего, но меньше, чем старшего во время оргазма. Сынмин в повседневной жизни спокойный и серьёзный, Сынмин сверху в постели был более эмоциональным и открытым, но Сынмин под Чонином превращался в блядскую податливую лужу. И Яна накрывало с головой. — Какой же размазнёй ты становишься подо мной, Ким, я в восторге, – не удержался от комментария.        Сынмин же благополучно промолчал, не отрицая. Просто принимая. Он давно отдался во власть этого дьявола с лисьей ухмылкой. Настолько, что был готов каждый раз кончать только по команде. Настолько, что пришёл в его комнату, как только Чонин написал.        Хотя на деле их отношения были глубже этой грязи в сексе. Со статуса друзей с привилегиями они не ушли, но укрепилось доверие, понимание и уверенность, что они всегда будут выбирать только друг друга.       Чонин вернулся к своему занятию, спускаясь поцелуями к груди. Остановился на сосках, один лаская языком, а другой скручивая пальцами. Сынмин выгнулся и промычал, от его реакции младший с большим усердием принялся доставлять удовольствие парню, иногда прикусывая сосок, затем перемещаясь к другому. Налитый кровью член неприятно упирался в ширинку джинс, но Чонин не хотел спешить, наслаждаясь каждой минутой, каждым прикосновением кожи к коже и каждым негромким стоном. Секс не был у них редким явлением, но такой секс, неторопливый, страстный, но чувственный, случался не так часто, отчего и был более ценен. Тем более Сынмин не всегда позволял быть сверху.        Не оставив на груди ни одной не тронутой зоны, Чонин спустился ниже, выпрямляясь и снимая спортивные штаны вместе с боксёрами. Приподняв одну ногу, закинул себе на плечо и начал целовать и здесь каждый участок кожи. Сынмин откинулся на подушки, прикрывая рукой лицо. Его лицо горело от смущения из-за открытости позы. Когда Ян дошёл до внутренней стороны бедра, старшего начало мелко трясти. Он ощущал всё слишком, хотя до основного они ещё не дошли. Чонин только самодовольно ухмыльнулся, переходя к другой ноге после нескольких засосов на бедре. Этот хён был его. Только Чонин мог видеть его таким открытым и возбуждённым. Он буквально плавился и не сопротивлялся состоянию, до которого его доводил младший.        Убедившись, что Ким настолько разнежен, что больше не способен думать, Ян поднялся с кровати, взял со стола заранее заготовленную смазку и презервативы. Пять пакетиков. Сегодня у Чонина был выходной и желание трахаться до потери пульса. Остальные жители дома явно их ближайшие сутки не увидят, зато прекрасно услышат. В голове на минуту возник образ недовольного Джисона, который в очередной раз будет жаловаться на стоны со стороны всех соседей, будто бы они сами с Минхо не ведут себя, как кролики. На них засосы сойти не успевают, как новые появляются. У Чонина на такое глаз намётан.        От смазки в комнате появляется ягодный приятный запах. Выдавив достаточное количество лубриканта, Ян проталкивает первый палец в анальный проход старшего. Тот в ответ выгибается в спине, его громкое дыхание учащается, но никакого сопротивления нет. Чонин ползёт выше и впивается в чужие покусаные губы. Сынмин отвечает с рвением, руками обхватывает шею парня, запуская руку в мягкие тёмные волосы. Младший добавляет второй палец, в моменте заглушив чужой стон своими губами. Они целуются и целуются, Ким иногда прикусывает нижнюю губу Чонина, затем проводит языком, как бы заглаживая боль. Когда уже третий палец спокойно двигался внутри, Чонин оторвался от старшего и приподнялся на руках, нависая сверху. Губы горели, голова кружилась, но оба парня ощущали себя, как в раю. Переплетая руки, Чонин вошёл дразняще медленно, но затем будто озверел. Покачивания бёдрами сразу были резкими, но темп парень набирал постепенно, совсем не щадя зад парня. Сынмин жадно хватал ртом воздух, не контролируя громкость своих стонов.        Устав от одной позы, Чонин резко вышел из парня, улавливая разочарованный вздох. Это вызвало улыбку. Наклоняясь, томно шепчет парню на ухо: — Не расстраивайся, хён. Это было только начало. А сейчас, будь добр, перевернись и встань на четвереньки.        Сынмин на пару секунд прикрывает глаза, а затем выполняет приказ. Руки и ноги держат с трудом, парень утыкается лицом в подушку, выпячивая зад. Тело пронзило болью, когда Чонин снова оказался внутри, но боль быстро сменилась наслаждением. Ким не мог ни о чём думать, кроме того, насколько сильно он любит Чонина и насколькорад, что тот выбрал его, даже если для секса.        Ян полностью управляет процессом, Сынмин позволяет трахать себя так, как хочется ему. Но Чонин не любит задерживаться на чём-то одном, поэтому через пару минут он останавливается, рывком поднимает тело Кима, позволяя сесть на себя. Руками обхватив поперёк талии, начинает его насаживать на себя, как можно глубже. Сынмину начинает казаться, что он скоро вознесётся. Ему слишком хорошо в руках младшего, с его членом внутри и ощушением губ на шее. Чонин ускоряется и кончает внутрь с громким стоном, от переизбытка ощущений. Сынмин кончает следом, содрагаясь, ни разу не притронувшись к своему члену. — Ого... – тяжёло дыша, удивлённо произносит Ян. – Похоже тебе было очень хорошо, малыш Минни.        Чонин делает ещё несколько покачивающих движений внутри, прежде чем выйти. Затем снимает и выкидывает презерватив. Сынмин ложится, стараясь привести дыхание в норму. Всё тело невероятно горит. — Мне кажется я души лишился, – с трудом проговаривает он.        Это вызывает у Чонина искренний, завилистый смех. Сынмин шутит редко, но метко, как говорится. — Я рад, – с улыбкой отвечает младший и вытирает их обоих, после чего ложится рядом с Сынмином, обнимая его со спины. — Ты был так хорош, милый, – горячее дыхание обжигает ухо, пуская по телу табун мурашек. — Такой податливый, такой прекрасный.... – Чонин носом проводит по пунцовой щеке, прижимаясь ближе.        Сынмин прикрывает глаза и выдыхает. Комочек возбуждения вновь начинает закручиваться внутри, распыляя всё тело. — Подожди. Я ещё не готов к новому заходу.        Чонин разочарованно выдыхает, но ничего не говорит. Прикусывает мочку уха и опускается, укладываясь на подушку. Немного подумав, закидывает ногу на парня, прижимаясь ещё ближе. — В третьем заходе хочу игрушки использовать.        Сынмин почти давится воздухом от услышанного. Лицо начинает гореть от воспоминаний с их предыдущего развлечения игрушками. Ким не забудет тот позор, когда впервые заплакал от перевозбуждения. Чонин напрочь разрушил его. — Ты с ума меня сведёшь... – тихо проговорил Сынмин. — Ещё бы дожить до третьего захода. — Не переживай, я о тебе позабочусь, – вновь приподнимаясь, Ян потёрся щекой о щёку Сынмина, напоминая ласкового кота. Но Ким-то знает, что этот маленький хитрый лис – самый настоящий дьявол воплоти. Сначала уничтожит, размажет, а затем позаботится. — Не сомневаюсь.        На несколько минут образовалось молчание, за дверью слышались отдалённые голоса, шаги и звон посуды. За окном разбушевался ливень с сильным ветром, который кружил опавшие осенние листья. Всё это было так близко, но ощущалось так далеко. Они были в своём собственном мире, в тепле и уюте, в мире, где есть только в унисон бьющиеся сердца, прикосновения кожа к коже, лёгкий запах лесных ягод и неозвученные чувства. Рука Чонина поглаживала неторопливо живот и бока Сынмина, однако это действует не успокаивающе, а возбуждающе. Хотя намерения Яна не предугадать.        Ким выдерживает несколько последних минут, но затем ломается. Выбираясь из комфортных объятий, он приподнимается и ползёт ближе, толкает парня в плечо, чтобы тот лёг на спину ровно, и затем садится на его бёдра, игриво закусывая губу. — Я готов.        Чонину срывает крышу от этого непривычного для Сынмина действия. Обхватывая руками его тело, валит на себя, чтобы губами впиться в губы парня, проталкивая внутрь язык при первой же возможности. Чонин готов полностью съесть старшего, а тот и не против вовсе. Они безумные, влюблённые и счастливые, им подвластно всё.