Увиделись вновь

От скуки девушка подёргала руками, бессмысленно пробуя развязать крепкий узел. После попыток она впёрла немигающий взгляд на беловолосую. — Давно не виделись, Хуа Янь. Или... Сяо Синчэнь? Другая заклинательница бесславно направила рукоять меча в шею, окидывая сверху вниз презрительным взглядом.

✧✧✧

Ранее, тем же утром. Первое, что почувствовала Сюэ Ян – осушённость во рту, а подняться с пола не было сил. Рядом лежал тканевый свиток, раскрытый на начале. Вторым пришло осознание – она жива. Имеет тело. Видит мир, а не пустоту. Почему? Остаётся прочесть записи. По мере развёртывания на лице проступали то хмурость, то удивление. Какая-то недоучка хотела призвать душу прошлого как покровителя (что уже невозможно по памяти Чэнмэй), но всё напутала. А в качестве утвари... По коже прошлись мурашки приятного возбуждения. Поднявшись на колени, девушка подползла к краю круга и вцепилась в меч трясущимися руками. Лезвие осталось серебристым, острым, источающим холод; рукоять исписана узорами, сохранившими чёткость и изящность. Шуанхуа. Единственная память о даочжан... Пронёсшие её сквозь годы достойны одобрения, даже чёртов Сун Лань. И сама Сюэ Ян продолжит хранить, зорко и жадно. В рядом стоявшем зеркале отразилась бледнокожая девушка с длинными блёкло-жёлтыми волосами волосами и серыми ясными глазами, из которых тонким ручейком лились слёзы. Одета она в тёмно-синее ханьфу, опоясанное фиолетовым шнуром. Немного подумав, Сюэ Ян собрала волосы в хвост, и удерживая левой рукой, завела правую с оружием за голову и взмахнула. Пряди упали на пол мёртвыми кольцами. Чэнмэй протёрла глаза и кое-как поднялась на ноги. В дверь постучали. Пожав плечами, девушка пошла открывать. По поводу поведения она спокойна – скажет, что после ритуала стёрлась память. Тогда нетрудным будет узнать о личности хозяйки тела. На пороге стоял мужчина в одеждах ордена Ланьлин Цзинь. Глядел он сурово и излучал ауру величия. — Что ты с собой сделала? — голос низкий и грубый, но в нём улавливались отдалённо знакомые интонации. Вот только вспомнить сложно. — А что не так? — после почтительного поклона уточняет Сюэ Ян. Мужчина зашёл в дом и огляделся. Символ кровью, разбросанные свитки, сгоревшие свечи. Чэнмэй заволновалась. — Я предупреждал. Побить будет мало! Надо было сразу к Вэй Усянь обращаться, в итоге всё зря. Вэй Усянь ещё жива? А сколько лет прошло с их встречи в городе И? Этот пришедший – глава ордена, что случилось с Мэн Яо? — Простите за дерзость, но кто Вы такой? В молчании с шаткой полки достали и протянули книгу «Правила ордена Тан Юнь». — Хоть здесь не сглупила. Разберёшься сама. Скоро вернусь, приведи себя в порядок. Пора узнать о переменах в мире. Краем глаза улавливая отдельные слова в дневнике, Сюэ Ян быстро поняла суть. Цзян Сяо в желании превзойти сестру решилась на призыв покровителя в лице Ляньфан-нюши. Девушка озлоблена на мир, выражала борьбу высокомерием и мнимой порядочностью. Приятный образец дальнейшей жизни. В условно назначенный час вернулся глава. Чэнмэй держала свёрток в руках и миловидно улыбалась. — Идёмте, дядя. Не станем обременять матушку ожиданием. Цзинь Лин с мрачным видом кивнул, не забыв предупредить повторно. «Хоть в этот раз не порть праздник». Сюэ Ян чувствовала в груди лёгкость, покой, подставляя лицо солнцу, благодарность за возвращение. Корни злых замыслов и отвращения выкорчевали, избавив почву от сорной травы. Аж противно от себя... ...На праздничном обеде должен собраться малый семейный круг. Сначала Чэнмэй гоняли с поручениями в готовке, потом поставили у дверей дожидаться чету Хуа. Было время разобраться в услышанном. Прошло несколько десятилетий, Вэй Усянь и её спутник (единственные, кого в лицо здесь знает Сюэ Ян) сильно изменились. У обоих волосы побелели, кожа покрылась сетками морщин и огрубела. Ходили с шестами, поддерживая за локоть друг друга. Девушка с облегчением выдохнула, благодаря Небеса за сдвижение назначенной старости. Жалко смотреть на побитую временем Старейшину Илин. И на того заклинателя, что отрубил руку. В дверь соизволили постучаться. Чэнмэй учтиво поприветствовала; дядя Хуа ответил с осторожностью, тётя Лань приветливо улыбалась, а сестра лишь кивнула и прошла мимо, едва не касаясь плечом. Сюэ Ян уловила шлейф нежного цветочного аромата, оседающего прохладой в носу, смешаннанный с мелькающей сияющей пылью. В груди громко застучало, ладонь прижалась к сердцу и сжала ткани. Не веря ощущениям, девушка обернулась; увидела, как снежноволосая Хуа Янь улыбалась старшим, в точности как Сяо Синчэнь снисходительной улыбкой отвечала на невинные дурачества. — Сяо-Сяо, или к нам — помахала рукой Лань Хулинь. Видимо, племянницу она любит. То и дело Чэнмэй поглядывала на даочжан, убеждаясь, что манеры остались такими же. Однако... Взгляд опущен на еду, ладони сжаты в кулак, тонкие брови сведены к переносице. Не привыкла к шуму... День рождения мадам и господина Хуа закончился на закате. Дом покинули главы орденов Гусу и Ланьлин и старшие старички. Проводив их, Сюэ Ян отправилась спать, утомлённая людьми и вином. Неприятно находиться среди них, особенно когда окружают враги. Ещё и даочжан нарочно не замечала. А проснулась девушка сидящей на полу и связанной по рукам.

✧✧✧

— Проткнёшь Цзянцзаем? Мало крови проливала? — ухмыльнулась Сюэ Ян. И тут же отвернулась, устыдившись фразы. Незнакомое и противное чувство, скребущее внутренности, больнее пыток. Сяо Синчэнь опустила оружие и склонилась. Вцепилась в пряди на затылке и силой удержала голову. — Твоя искупит грех — процедила девушка. Её блёклые голубые глаза в полумраке отсвечивали зеленоватым сиянием, без намёка на прежнюю добросердечность. И это... будоражит до дрожи, завлекает опасным огнём, заменяет в моменте всё вокруг. Чэнмэй самозабвенно любовалась. — Тогда убей — прошептала Цзян Сяо. Хуа Янь отшатнулась, брезгливо сморщившись. Она без колебаний связала врага, сберегла желание мести, но усомнилась, встретив восхищение. Неужели у Сюэ Ян нет совести? И даже смерть не изменит личности? Дух Сяо Синчэнь покинул мир с тяжёлым сожалением и расколотый вдребезги. Но в один момент вспыхнул свет, и мечница увидела деревянный пол. На ослабленный разум напало множество сильных впечатлений: любование забытым окружением, скорбная вина за захват чужого тела и, конечно же, пронизанные ядом вопросы к определённому человеку. Привыкнув и ознакомившись с телом (оно удивило бесцветием волос и тёмностью кожи) и историей Призыва Распавшихся Душ, Сяо Синчэнь задумалась о дальнейших действиях. Придётся жить другим именем и в ордене Гусу Лань. Мирное существование ей не дано. В доме тётушки их встретила девушка с вежливой улыбкой Верховной заклинательницы клана Цзинь. Тон голоса же насмешлив, не скрывающий притворства и неприязни. Сяо Синчэнь с хмурым лицом проследовала к столу. На миг призраком мелькнули подобранные ветром тёмные волосы и золотые ткани. И не глаза обманулись, а мысли, посеявшие сомнение, что перед ней Сюэ Ян... ...Чэнмэй поднялась на ноги, сделала пару шагов и навалилась вперёд, подбородком уткнувшись между мягких грудей. Губы растягивались в блаженной улыбке, на щеках теплился румянец, внутри горел приятный огонёк. Как она рада: её даочжан вернулась в мир! Теперь ничто не посмеет отобрать благочестивую. На несколько мгновений Сяо Синчэнь застыла не шевелясь. Медленнее обычного ею осозналось проявленное неприличие. Но чей-то голос прошептал, что так и нужно. Чтобы сестра доверчиво прижалась, а получила в ответ... укус в шею. Девушка оттолкнула от себя Сюэ Ян и суетливо стала помахивать руками возле лица. Смущение эго жарким пламенем – к чужим мечтам примешались будто бы собственные. Но откуда им взяться, если всю жизнь Сяо Синчэнь ненавидела ученицу Ланьлин Цзинь? Однако... дорожила неназвавшей себя Джатянь: её, моментами грубыми, подшучивания и и искренней помощью по хозяйству. И какое вышло заблуждение... Чэнмэй по-доброму рассмеялась и неожиданно оказалась за спиной. Всем телом накинулась на Синчэнь, повалив на кровать. — Леди спокойно, даочжан — Сюэ Ян свела ноги, обхватывая бёдра беловолосой. — Ты ведь жила самосовершенствованием и не веселилась... Сяо Синчэнь приподнялась и скинула с себя непрошенную тяжесть. — Спи. Не пятнай свою честь.

✧✧✧

«Зачем вы провели ритуал?» Тёмно-алый призрак указывал на очертания головы, его пламя часто пылало. Сюэ Ян показала язык и потребовала ответа. Адепты Ланьлин Цзинь могут общаться с душами через чернила и кисть. Техника обязательная к обучению, но сложная в исполнении: требует концентрации ци в одной точке тела. И ощущения не всегда приятны. Хмурясь от леденящей прохлады, Чэнмэй выводила на бумаге ответ. «Вся секта считает меня бездарной заклинательницей. Хуа Фэйцин хотела помочь. Я сама вызову себе наставника!» «Они правы! Вместо главы ты вернула убийцу. Довольна? Ну, какое желание?». Видя замешательство, Сюэ Ян истерично захохотала, радуясь и проклиная неосведомлённость девчушки. «Ритуал Тёмного Пути – сделка. Могу вырезать клан или извратить артефакт». Призрак злобно улыбнулся и нежными неторопливыми касаниями вывел: «Сделайте так, чтобы Хуа Янь возненавидела меня и оставила в покое». «Исполню, но не вини» — но ответ без безумного блеска в глазах, коим удостаивалась Цзинь Гуанъяо. Красный силуэт кружил вокруг Сяо Синчэнь, с вниманием осматривая человека. Даочжан развела руки с сторону и попросила вселиться. Ученики Баошань-саньжэнь владеют техникой "Единение", позволяющей душе без вреда вселиться в заклинателя и вести беседу. Познаётся заклинание несколько лет, не без упорного совершенствования воли. Девушка закрыла глаза и прислушалась. «Мне кажется, я одержима. Бабушка не увидела дурного, но я чувствую к Цзян Мэйши любовное желание». «Вины духа нет, но я найду ответ. Однако тебя тревожит иное?». Сяо Синчэнь пошатнулась, едва устояла на ногах. Непрошеный отчаявшийся проявил присутствие отголоском имени. «Оно. Какова просьба ко мне?» Второй ответ прозвучал уверенно и непоколебимо: «Смиренно прошу, госпожа: пусть Цзян Сяо полюбит меня как сестру или подругу». «Исполню, как благодарность за жертву» — Сяо Синчэнь почтительно поклонилась, удивляясь полуправде. Предала учения, Сун Лань не простил бы...

✧✧✧

Женщины закрыли дверь, посчитав, что увидели достаточно. — Они мирно уснули, благословение Небес — лучезарно улыбалась заклинательница в белом. — А-Янь не в своей комнате, у А-Сяо связаны руки. Госпожа Хуа, это неприемлемо — отчитывала дама в фиолетовых одеяниях. Обе матери проснулись от звуков возни, но до последнего не вставали с кровати. Лишь когда шум утих, они отправились проведать девушек и столкнулись у покоев Цзян Мэйши. По молодости Хуа Шэнг и Лань Хулинь часто ссорились, мирили их братья и родители. Сейчас же они чаще уступают друг другу, всё ещё оставаясь при своих взглядах. Цзян Шэнг снова положила ладонь, но Хуа Хулинь отдёрнула. — Пусти. Они подерутся или хуже. Шатенка рассмеялась, в блёкло-серых глазах сверкнули искорки веселья. Блондинка недоумённо смотрела, но опомнилась и шикнула. — Хуже не будет. А-Янь не знает о связывании лентой лишь по запрету брата Сычжуя. — Говорите прямо. — В нашем роду ленты связывают накрепко. У матери и отца много таких историй. Брат Хэсин не рассказывал о своих? Дядя Цзян и госпожа Вэнь познакомились во время войны, но их стороны – противники. Когда дядю ранили, госпожа Вэнь Цин перевязывала, тайно от своих. И поцеловались. А ложе делили, кажется, когда матушка стала Старейшиной Илин... — Свадьбы не было? — глаза Шэнг округлились. Хулинь кивнула и поклонилась. — Время позднее, госпожа Цзян. Приятных снов. — Вам того же. Хуа Шэнг в последний раз бросила взгляд на комнату и ушла к себе. Ещё днём она заподозрила, что девочек подменили. Цзинь Лин точно знает, чем занималась А-Сяо, но станет молчать до последнего. Как бы выяснить истину...