Под машинку и под сердце

По прошествии двух дней Саша снова вышел в свою смену и пересёкся с коллегой-парикмахершей. Это была Марина, очень творческая и в какой-то мере, даже гиперактивная девушка. — Ой, Сашенька! Как выходные провёл, отдохнул? — девушка уже собирала вещи, заканчивая свою смену. К ним редко заходили, поэтому больше одного "специалиста" редко требовалось. — Тут в мою смену вчера парень заходил. Красивый такой! Про тебя спрашивал. — девушка с игривым прищур накинула ветровку и подошла ближе. Саша улыбнулся, и у него будто настроение улучшилось. — Да? И что же он спрашивал про меня? — Ой, ну сначала спросил, работаешь ли ты сегодня — Марина засуетилась, видимо, потеряв что-то в сумочке. — Ну, я ему просто дала расписание твоих смен и твой номер телефона на всякий случай. Он тебе не звонил? — Нет, не звонил. — Ой, ну ладненько, я побежала. Всё, пока, целую! Когда дверь за ней закрылась в помещении вновь воцарилась тишина. «значит, у Артёмки есть мой номер? Интересненько.». День прошёл спокойно. Сегодня было всего две клиентки, одна из которых на постоянку приходит иногда просто поболтать. Было уже девять вечера, и Саша вновь остался один в тишине небольшой студии. Но продлилась эта тишина недолго. Колокольчик опять звякнул, и Саша повернулся на звук. В дверях стоял Артём, неловко принимнаясь с ноги на ногу. Но через пару секунд он уже уверенно прошёл внутрь — О, какие люди! — Саша отложил журнал и облокотился об стол. — А я всё думал, позвонишь или в мою смену придёшь. Видимо, ты выбрал второе.       — Да я так. Мимо проходил. — буркнул он и отвёл взгляд на полки с краской. — Решил заглянуть.       — М... Проходил мимо в девять вечера, когда парикмахерская закрывается? — Саша прищурился и в его голосе послышалось та самая мелодичная бархатистость. — Какое удачное совпадение, заюш. Я как раз собирался закрывать смену. Он вышел из-за стойки, на ходу снимая рабочий фартук. Под ним оказалась свободная чёрная футболка с каким-то броским принтом, которая на контрасте с его светлой кожей смотрелась очень выигрышно. ​— Ну, раз уж ты здесь... — Саша подошёл к Артёму почти вплотную, заставив того невольно выпрямиться. — Моё предложение с вином всё ещё в силе. — Э... Я думал, что ты это так... Для красного словца сказал. — Я не бросаю слов на ветер, душа моя. — Саша положил руку на плечо Артёма, мягко подталкивая его к выходу. — Ну ладненько. Тогда я сейчас закрываю смену, и можем пойти ко мне: посидеть, поболтать и выпить. — развернувшись, он повесил фартук на вешалку и, быстро разложив всё по местам, юркнул в подсобку. Вышел уже с кофтой. — Пойдём? Артём помедлил секунду, глядя на подошедшего Сашу, а потом коротко кивнул. — Ладно, пойдём. Все равно вечер паршивый. Парни развернулись и вышли на улицу. Саша довольно хмыкнул, поворачивая ключ в дверном замке. — Поверь, Артёмка, через полчаса он перестанет быть таким паршивым. У меня талант исправлять плохие дни. После в тёплой уютной парикмахерской улица показалась очень прохладной, но атмосферной. Все тонуло в синем свете. Мартовский вечер выдался действительно прохладным. Саша, застегивая на ходу тёплую кофту, поёжился от холода, накинув капюшон и растерев руки между собой спрятал их в карман. А Артём словно не заметил этого холода. Он шёл слегка сзади, рассматривая панельки домов. Его силуэт хорошо вырисовывался, но не было видно деталей, потому что вокруг было темно, и он одет во всё тёмное. — Ну и вечерок сегодня. Я ожидал, что будет потеплее. — Саша нарушил тишину, пытаясь поравняеться с Артёмом. — Вроде уже весна и как будто даже тёплые дни были, а зима, как уверенная в себе дама, внимания требует, да побольше. В ответ Алексашка получил лишь слабый неопределённый кивок, и Артём отвёл взгляд куда-то в сторону. Ему сейчас не было дела до погоды, и он даже дождя бы не почувствовал. В голове крутилось только: «Что я вообще делаю? Зачем я пришёл к нему и сейчас ещё иду домой к этому... Парикмахеру? Пиздец.». Но уходить уже поздно, да и возвращаться в пустую квартиру, где всё напоминало о Карине, не хотелось, от слова совсем. Они перешли дорогу и свернули её в соседний двор. Саша уверенно и довольно быстро вёл за собой Артёма. Дойдя до подъезда, Алексашка достал ключи. — Нам сюда. — дверь со скрипом открылась, впуская парней в мрачный, облупившийся коридор. ​В подъезде пахло сыростью и старой краской, но после улицы здесь казалось на удивление тепло. Они поднялись на третий этаж, и Саша открыл дверь в свою квартиру. — Чувствуй себя как дома, заюш, но не забывай, что ты в гостях. — сняв обувь и повесив кофту на крючок, Саша прошёл куда-то вглубь квартиры. — Куртку сюда же вешай, а руки мыть сюда. Артём последовал указаниям и, помыв руки, прошёл дальше в квартиру, которая оказалась небольшой, но очень светлой и уютной. Всё здесь было пропитано индивидуальностью хозяина: минималистичный интерьер, много разных статуэток, картин и ярких цветов во всём, полки с книгами и неоновые светильники. В квартире пахло очень приятно и тепло. «Саша пахнет примерно так же», подумал Артём. Слабый аромат чего-то сладкого, но при этом терпкого, как будто бы пахнет фруктовым чаем с корицей и сахаром. — Я сейчас. — Саша зашёл обратно в ванную, закрывая за собой дверь. — А ты куда? — на автомате спросил Артём. — Душ быстренько приму и в домашнее переоденусь. — Саша замер в дверях. На его лице расплылась та чертовски привлекательная улыбка. — Хочешь со мной? В ответ на это заманчивое предложение Артём отрицательно закивал потерев шею и отведя взгляд в сторону. — Ладно, ладно. Я быстренько. Иди пока с Гиацинтом познакомься. Артём нерешительно прошёл в гостиную. У стены стоял диван, напротив которого в середине комнаты располагался журнальный столик, на котором стояла ваза с цветочками и тарелка фруктов. На диване уютно устроился рыжий пушистый кот с белыми полосками, которые на лапах и морде были похожи на огонь. «Видимо, это Гиацинт». Артём даже не успел ничего сказать, как этот кот навострил уши и, лениво открыв глаза, повернулся к парню. Заметив чужака, Гиацинт медленно поднялся и спрыгнул с дивана. Артёму стало неловко. Но кот подошёл, принюхался и сразу же начал мурлыкать и тереться об ноги новоприбывшего. — О, я вижу, вы уже познакомились, — сказал Саша, проходя в комнату. Сейчас на нем были серые штаны и свободный свитшот лавандового цвета с какой-то французской надписью на груди. Не обошлось и без хлопковых белых носков и больших лохматых зелёных тапков. — Ты ему нравишься. — констатировал факт Саша. Артём присел на край дивана, чувствуя себя крайне неловко. — Перекусим? Чая? Или сразу к главному перейдём? — спросил он, кивая на сервант, который стоял за ним. — Я вроде не голодный. Давай вино. — буркнул Артём, решив, что алкоголь поможет ему расслабиться. Но Саша опять ушёл и вернулся уже с двумя тарелками: сырная тарелка, на которой нрезаный кубиками сыр и грецкие орехи. Вторая тарелка с чем-то, что похожее на зефир или безе. — Ну, вино так вино. У тебя ни на что нет аллергии? — он поставил всё на стол и подошёл к серванту. — Есть Киндзмараули, Изабелла или могу быстренько глинтвейн забабахать? Последнее предложение вызвало у Артёма только лёгкое движение бровью. — Давай первое. Грузинское которое. — Артём указал на Киндзмараули. Саша лукаво улыбнулся, доставая штопор. — Поверь, заюш, это вино как раз для таких суровых парней, как ты. Согреет и язык развяжет. Саша перехватил бутылку за узкое горлышко, удерживая её уверенно, но без лишнего напряжения, и на мгновение замер, глядя на Артёма сквозь тёмное стекло. Он прижал «Киндзмараули» к бедру, коротким, хищным движением полоснул ножом сомелье по капсуле и, когда штопор с мягким хрустом вошёл в податливую пробку, потянул рычаг вверх так плавно и неумолимо, что когда раздался влажный, приглушённый хлопок, Артём невольно задержал дыхание, заворожённый тем, как легко и по-хозяйски эти тонкие пальцы справляются с сопротивлением. — Ты знал, что его производят в Кахетии, в строго определенной микрозоне Киндзмараули? — медленно начал Саша, разливая вино по бокалам. — Для изготовления используется только виноград сорта Саперави. Бокалы оказались на столике, а Саша по-хозяйски сел на диван в метре от Артёма. Тот как заворожённый перевёл взгляд с собеседника на темно-гранатовый напиток в бокале. — Ну, что, душа моя, — Саша подтолкнул к нему бокал. — Рассказывай все, что тебя тревожит. Что там с Кариной, с этой? И кстати, Саша бодро пододвинул ближе тарелку с безе. — Попробуй, заюш, сахар поднимает уровень эндорфинов, тебе сейчас это нужно. — закинув в рот кусочек сыра и подтянув ноги на диван, Саша не сводил с Артёма внимательных, чуть лукавых глаз. — Я тебя слушаю. — Я... я не знаю, — Артём сделал внушительный глоток. Вино обожгло горло приятной сладостью, и внутри будто расслабилась какая-то тугая пружина. — Она к этому анимешнику ушла, к косплееру. Может, он более яркий и интересный, чем я?.. Она рассказывала, и какой он крутой и красивый, и за все шарит и интересный. А я? Зал, работа, дом, с друзьями зависаю по выходным и так по кругу. У меня с ней даже общих интересов нет. — он снова сделал глоток и прервался буквально на пару секунд, чтобы закинуться кусочком сыра. — Скучный я, видимо. Не умею ничего стоящего. Она так и сказала: «Тёма, ты надёжный, но пресный. Как овсянка на воде». Он горько усмехнулся и посмотрел на свои руки. ​— И я, как дурак, пошёл краситься. Думал, стану «ярким», «интересным». А в итоге — ни бабы, ни волос, и в зеркале на меня две недели какой-то клоун смотрел. Саша слушал, как у Артёма развязывается язык, и не перебивал. Зато Гиацинт почувствовал изменение настроения в его голосе, запрыгнул Артёму на колени и требовательно боднул его руку головой. — Пресный? Скучный? — в Сашином голосе появилось больше серьёзности. — Многие люди не отличают доброту, нежность и стабильную надёжность от скуки и «пресности». — Саша показал кавычки одной рукой. — Люди, как Карина смотрят, как горит бенгальский огонь или взрывается фейерверк. Но вот такие люди совсем не думают о том, что когда станет по-настоящему холодно, им захочется прийти туда, где есть тёплый огонь или костёр. Но как они придут к этому костру, если с своими же руками потушили его? Он подался чуть вперёд, сокращая дистанцию. — Ты не пресный. Ты — надёжный. А это сейчас такой дефицит, что твоя Карина просто не потянула такой уровень качества. Не доросла. Артём поднял глаза. Саша поудобнее устроился и театрально надменно посмотрел на свои ногти. От вина и тёплых слов по телу разлилась странная истома. — Ты всем своим клиенткам, девушкам такие сказки втираешь, чтобы они к тебе возвращались? — Артём попытался съязвить от того, что чувствует себя как-то странно, тепло и приятно, но не уверенно. ​Саша рассмеялся — открыто и искренне. ​— Только тем, кто мне действительно нравится. А ты мне нравишься, Тём. Даже когда говоришь, что я херово стригу. — Саша вновь рассмеялся.— Я ни в коем случае не обижаюсь, потому что знаю, что это правда. Артём замер с поднесённым к губам бокалом. Смех Саши — чистый, без капли обиды — подействовал отрезвляюще и одновременно ещё сильнее опьянил. В этой квартире, залитой мягким светом неонок, под мурчание Гиацинта, признание в собственной непрофессиональности звучало не как поражение, а как высшая степень доверия. ​ — Подожди, — Артём поставил бокал на столик, едва не задев вазу с цветами. — То есть ты реально... ты признаёшь, что подстриг меня хреново? И тебе вообще по барабану? Саша перестал смеяться, но улыбка всё ещё осталась в приподнятых уголках губ. Он потянулся к тарелке и взял белую безешку, рассматривая её и крутя в пальцах. — Я очень люблю свою работу, душа моя. Обожаю процесс, обожаю, когда люди уходят от меня чуть более счастливыми. Но я далеко не мастер парикмахерского дела. — он надкусил сладость и крошки украсили лавандовый свитшот на груди. — Я ремесленник с душой художника, но без его твёрдой руки. Зато я умею слушать. Артём невольно засмотрелся на то, как он стряхивает крошки с ткани. В этом широком свитшоте Саша выглядел более домашним и мягким. Какая-то манерность, конечно, осталась, но было видно, что сейчас парикмахер чувствует себя ещё свободнее, чем раньше. — Странный ты. — Да, я странный. Но разве это плохо? Вообще все люди психи, просто кто-то это лучше скрывает и по-разному к этому относится. Артём выдохнул, чувствуя, как Киндзмараули окончательно размывает границы его обычной настороженности. — Честный слишком. В наше время за такое либо бьют, либо... не знаю. ​— Либо влюбляются? — Саша лукаво вскинул бровь, наклонив голову набок. — Ладно, не напрягайся так, заюш, у тебя сейчас лоб треснет от серьёзных дум. Рассказывай лучше, чем ты в своём зале занимаешься? Кроме того, что спину качаешь, и скоро уже в дверные проёмы проходить не будешь. Артём почувствовал, как к щекам прилил жар — и в этот раз винить вино было сложно. Он механически погладил Гиацинта по огненной спине. Кот довольно вытянулся. — Да ничего особенного. Просто в зал хожу, железо таскаю. — он задумчиво замолчал на секунду, затем резко добавил: — Раньше на бокс ходил четыре года, а потом из-за работы забросил. Сейчас в зал хожу просто, чтобы форму держать. — Боксёр, значит? — Саша прошёлся пристальным, изучающим взглядом по всему Артёму. Задержался взглядом на широких кистях, а потом на шее. — Ну, от тебя веет прям вайбом бокса. А я вот, — он внезапно вытянул ногу, предварительно сняв зелёный пушистый тапок. — в детстве на танцы ходил. Бальные. Мама хотела, чтобы я был «статным». — И как? Стал? — Ну, как видишь. — Саша грациозно повёл плечами. — Танцы я бросил, хотя иногда хожу на вечеринки и опен-эйры по бачате, но привычка двигаться красиво осталась. Помогает, когда крутишься вокруг клиента с феном. Между ними воцарилось спокойное, тихое молчание. Прерывать его как будто даже и не хотелось, потому что было уютно, просто вот так сидеть, пить вино и слушать мурчание кота. — Слушай, Тём... Тебе как? Стало легче? — Саша придвинулся ближе. Так, что от него чувствовался терпкий приятный аромат вина, который смешивался с его собственным и оттого становился ещё насыщеннее и приятнее. Артём и правда уже не чувствовал такой горечи и агонии из-за расставания. Конечно, обида какая-то есть, но она практически исчезла. И, скорее всего, полностью раствориться с алкоголем в крови. — Легче. Гораздо легче, спасибо. — признал он тихим голосом — Но как-то пусто... — Я очень рад. А пустоту всегда можно заполнить чем-то стоящим. Например, хорошей компанией. Воцарилась тишина, как парни пристально смотрели друг на друга. Их взглядом встретились.      — Я могу научить тебя танцевать бачату. — предложение прозвучало очень лаконично.      — Бачату? Что это? — Артём  увидел, как Саша встал, расплываясь в улыбке. Гиацинт тут же лениво перешёл на тёплое место, где только что сидел хозяин.      — Это парный, чувственный и ритмичный танец. Давай покажу, — Саша остановился перед парнем и голантно протянул руку. Артём смотрел на эту раскрытую ладонь неуверенно и слегка смущённо.      — Как будто на танец приглашаешь, — буркнул Артём, вкладывая свою руку в изящную ладонь.      — Да. Так и есть — Саша уверенно поднял его и сразу же перехватил, показывая, как ставить руки.      — Я буду за партнёршу. — в глазах Артёма всё ещё таилось непонимание и страх облажаться. — Не переживай, у тебя всё получится. Я покажу только бейсик, базовый шаг. Саша начал двигаться: «Раз, два, три, теп... Раз, два, три, теп...» Артём неуклюже пытался повторить его движения. Они стояли так близко, что Артём чувствовал спокойное дыхание Саши на своём лице. Аромат вина стал ещё насыщеннее. Их взгляды встретились. Саша чуть прищурился, отчего его лицо приобрело выражение театральной, почти надменной лени, но взгляд при этом стал острым и прямым. Он медленно скользнул им по лицу Артёма, задержался на губах и снова вернулся к глазам, словно бросая немой вызов: «Ну давай, попробуй устоять, заюш». В этом взгляде читалась такая небрежная, порочная уверенность в собственной привлекательности, что Артём почувствовал, как воздух в комнате вдруг стал слишком густым. — У тебя хорошо получается, душа моя, — вкрадчиво прошептал Саша, наклоняясь ближе. Он поменял руки и, словно играя с натянутой до предела струной, перехватил инициативу на себя и начал вести. Его движения были плавные, грациозные. Но кроме балетного прошлого, в них также можно было уловить какую-то задорную искру, которая есть только у него. ​Артём держался из последних сил. Терпкий аромат Саши, близость его тела и этот вызывающий взгляд выжгли остатки самообладания. Он остановился, и его пальцы, привыкшие к тяжёлой работе, сейчас на удивление медленно и нежно поползли от запястья вверх по предплечью. Уверенная рука коснулась щеки Саши, и Артём, сократив последние сантиметры, прижался к нему губами. Саша ответил мгновенно, с каким-то победным тихим стоном, запуская пальцы в короткие волосы парня. Артём целовал Сашу так, будто хотел поглотить его всего, без остатка. В этом поцелуе смешались вкус терпкого вина Киндзмараули, сладость безе и опьяняющий аромат Саши — смесь корицы, фруктов и чего-то неуловимо горячего, что сводило с ума. В этом моменте читалась готовность «съесть его целиком», но Артём действовал на удивление аккуратно, боясь спугнуть это хрупкое, но такое мощное притяжение. Саша медленно отстранился первым. Он облизнул свои припухшие губы и провёл по ним большим пальцем. — А говорил, что скучный и не умеешь ничего стоящего... — Артём лишь медленно выдохнул и продолжил пристально смотреть на Сашу в ответ. — Ещё винца? Я бы присел, а то ноги тяжелеют. Алексашка потянул его за собой. Они сели и продолжили пить. Алкоголь делал своё дело. Артём слушал мурчание кота и тихий, такой завораживающий голос Саши. Слова, которые вылетали из этих мягких губ, затягивали в какую-то спокойную пучину. Артём даже не заметил, как его голова потяжелела и опустилась на спинку дивана. Саша тихо усмехнулся, глядя на спящего парня. Он бережно забрал бокал из его обмякшей руки, выключил яркий свет, оставив только мягкий свет таршера, и поднялся. ​Несмотря на разницу в массе, Саша действовал уверенно. Перенести парня в спальню за стенкой не составило труда. Уложив Артёма на широкую кровать, Саша вернулся в комнату, всё убрал и принес с кухни два стакана воды и пачку аспирина. Оставив всё, что нужно, на прикроватной тумбочке, Саша лёг рядом. Он ещё какое-то время смотрел на мир, на спящего Артёма, а потом придвинулся поближе, прижался к нему и тоже начал проваливаться в сон. Гиацинт плавно запрыгнул на кровать, устроившись под боком хозяина, и уснул, выбрав самое уютное место в квартире.

***