В любви как на войне.

      Легкий вечерний осенний дождик моросил за окном, пока девушка сидела в теплой и уютной комнате дома, закутавшись в плед, как в кокон. На прикроватной тумбе горела лампа-гриб, а на стенах сияли гирлянды. Плюшевые игрушки, книги, море книг, художественные принадлежности, черепки зверей, настольные игры, косплей лисички на стуле, что был подготовлен специально для Самайна. Отец на сутках, матушка осталась сегодня гостить у старшей дочери, что уже жила отдельно, потому девушке повезло провести один из немногих вечеров одной дома.       Голубоглазая девушка читала книгу, лежа в кресло качалке, словно кресло-качалка держала ее на руках. Рядом на тумбе стояла кружка с ароматным и немножко разогревающим напитком. Она любила и... ненавидела такие темные и одинокие вечера наедине с собой, своими мечтами и страхами. Казалось, что в окружающей тишине и пустоте оживали все ее мысли, все истории, что она любила читать, они были краше любых спецэффектов в самых крутых блокбастерах. Она с таким самозабвенным упоением любила с головой уходить в другие миры, что ее сердце то стучало словно бешеное, то дыхание перехватывало от восторга, то слезы лились ручьем, то смех прорезал оживающую тишину вокруг.       Но в темноте оживали не только сказки, но и самые страшные кошмары Марии. Иногда её накрывал маниакальных страх чьего-то присутствия, пусть его даже и в помине не было. В такие моменты полного уединения, она больше всего боялась погрузиться в ту часть мрака, где обитают не чудеса, а самые настоящие ужасы. Впрочем, с одним из таких она уже успела познакомится лично и сблизиться, даже слишком и больше, чем хотелось бы.       Огнегривая была так погружена в приключения "маленького человека" Бильбо от Толкиена, что даже не сразу услышала как кто-то стучится в окошко. Потом снова. И снова, но уже более настойчиво. Девушка не слышала, смахивая эти звуки на стук дождя о подоконник.       БрраМХ! - глухой, но очень громкий грохот раздался так неожиданно, что девушка подскочила на месте от испуга, решив, что из-за ветра за окном что-то упало. Она было решила встать и подойти проверить окно, как вдруг за шторой за окном была темная большая фигура со светящимися зелеными глазами, что мерцали словно лампочки. От испуга с девушки спал плед, который ей заменял домашний халат, обнажая ее кружевные черные шортики и такую же черную бесформенную футболку с драконом, под которой снова не было лифа. Голубоглазая не носила топиков и лифов дома, так как ее комната была той самой крепостью.       - АааААА!!! Господи, пресвятые и не очень! Это что, ты Арли? - огнегривая поспешила открыть окно для ночного гостя. Мужчина, если так можно было называть человекоподобного монстра, быстро и ловко юркнул в открытое настежь окно, принося с собой осенний холод и влагу.       - Лисичка, ты так погружаешься в свои книги, что все вокруг могут умереть от старости и голода.       - Ну да, и тебе привет. Даже если и так, ты то не фикус Антоша и не кактус Пётр, чтобы умирать без моего внимания. А вообще-то мог бы в коем-то веке прийти через дверь, все равно никого сегодня кроме меня дома нет.       Зеленоглазый брюнет, услышав ее слова, тут же расплылся с ехидной ухмылке и прильнул к маленькой девичьей фигурке с крепкими объятиями. Влажная одежда и холодные мужские руки в перчатках заставили содрогнуться и запищать Марию от неприятных ощущений.       - Это так жестоко, мисс Мари, - голос Арлекина звучал низко, обиженно, пусть даже его маленькая игра не могла обмануть её, но он знал, что именно абсолютная доброта ее слабость, - а я ведь я верил, что ты по мне тоже соскучилась за эти дни.       - Отцепись, чертила поганая! Ты мокрый и холодный! А! Да отпусти холодно же, - его холодные руки навязчиво лезли под футболку, обхватывая талию девушки, отчего ему приходилось пригибаться и нависать над ней, - и ты же знаешь, я стараюсь никогда не лгать, потому нет, я по тебе не успела соскучится, у меня были свои дела, некогда было скучать.       - Твои слова разбивают мне сердце, киса, - еще более жалобно восклицая, сказал кудрявый брюнет, сильнее прильнув к теплому и распаренному женскому телу. "горячая, пылкая, мягкая, моя..."       - Да отпусти ты, кому говорю?! - Она с силой шлепнула зеленоглаза мужчину по спине, хотя ему это как легкий шлепочек, - я серьезно, сними плащ и колпак, они влажные от дождя, не пущу на кровать в таком бомжатском виде!       Мужчина лишь злорадно ухмылялся и девушку даже не думал отпускать.       - А ты заставь меня, - вот же наглая скалящаяся морда!       Голубоглазая сначала нахмурилась, а в следующее мгновение ее бровь скептически взметнулась вверх.       - Ты серьезно? Развязываешь мне руки?       От ее слов зубастая ухмылочка Арлекина стала только шире, дразня ее еще больше. Ему даже стало интересно, что она могла такое серьезное противопоставить против него.       - Ну тогда, пеняй на себя! - девушка в один миг перестала играть жертву и пошла в наступление, со всей резвостью и пылкостью, на которую только была способна, стягивая злощастное мокрое шмотье этого напыщенного гада.       - А ну ка, стой смирно!       - Ха-ха-х... Воу, воу, мягче лисичка. Ай!       - Ха! Ты пришел в мой дом, а в чужой дом со своим уставом не ходят. Так что ЖИ-ВО СНИ-МАЙ ЭТО! Арх...       - Ай, ай...       Арлекин хихикал, но пока послушно играл роль "маленького" провинившегося шпаненка. Голубоглазая не теряла ни секунды, стягивая с его рогов мокрый колпак, накидку, а когда принялась за обувь, тут уже опешил даже циркач.       - ВОУ, воу, притормози, лисенок! Я бы может и не прочь раздеться для тебя, но прям так сразу, - большие когтистые мужские руки перехватили тонкие женские запястья, когда девичьи пальчики были готовы схватить шнуровку сапог. Им обоим пришлось пригнуться и замереть в таком положении, когда их взгляды встретились. Девушка недовольно хмурилась, как вдруг угрожающе оскалилась. Арлекин даже не успел озадачиться её хитрой ухмылкой, как вдруг она рванула на него, хватая за колено и опрокидывая его на спину как в боях без правил.       - Арх, ох, грр, Мари... - зеленоглазый монстр болезненно сморщился, не очень удачно падая на спину, его праведный гнев был готов выплеснуться грубым обращением в ответ, чтобы поставить мелкую рыжую зазнайку на место, но все раздражение в миг сошло на нет, как только он распахнул глаза и увидел прекрасную женскую фигуру, что нависала над ним. Маленькие хрупкие плечики, изящные ключицы, нежная молочная кожа, что так безумно притягательно выглядывала двумя холмиками из безразмерного горла футболки, голые ляжки с бархатной нежной кожей, тонкие пальчики с коротким черным маникюром, что уже эротично развязывали шнуровку сапог, триумфальная наимилейшая улыбка, румянец, и ангельские бесята в голубых глазках - вся эта картина маслом выбила из него весь дух и желание проучить заносчивую егозу. Какую же все таки огромную власть имеет женское очарование над мужчиной, и Мария уже успела проверить это на Арлекине лично. Да, он был больше нее раза почти что в полтора, да, он обладал монструозной силой раз эдак в пять большее ее, если не в десять, да, он был старше нее черт знает на сколько по их меркам, да, в чем-то он однозначно лучше неё, но большинство женщин обладает безусловным природным очарованием, кокетством, нежностью, игривостью, а временами даже опасной хитростью и мудростью, что имеют власть над сильными мира сего. Огнегривая голубоглазка обладала всеми этими качествами и даже мудростью, пусть и хитрость напрочь обошла ее стороной. Но Марии и не нужна была хитрость, она умела быть ласковой или жестокой, когда нужно, а также упрямой, чтобы достигать желаемого. Дополнял эту гремучую смесь высокий уровень эмпатии. Девушка на сквозь видела и проникалась чувствами окружающих, точно зная кого можно безнаказанно трогать, а кого лучше обходить за тридевять земель. Весь этот умопомрачительный коктейль в ней обескураживал его и сбивал с толку - он попросту не знал, как должен реагировать в такие моменты. Злится? Возбуждаться? Или может пугаться? Нет... это просто обескураживало.       - Я не позволю тебе вытирать грязные ноги о мои чистые простыни, - она шептала это так вкрадчиво и насмешливо, что у кудрявого брюнета сердце пропустило удар, - рас уж ты обнажаешь меня каждый раз до гола, то разве справедливо будет, что ты останешься снова во всех своих доспехах, м?       Вдруг, острое обоняние Арлекина зацепил тончайший дурманящий аромат, отчего он хотел поморщиться, но в итоге рефлекторно снова натянул свою ехидную ухмылку, что собственно и вывело его из ступора.       - Ты пила?       - Что? Откуда ты...? Да что б тебя и твой нос, ищейка! Это отцовский вишневый домашний бальзам и чай Нести, между прочим там не так много градусов, а на вкус просто шикарно.       - Ты такая кроха, что улетаешь от одного только запаха алкоголя.       - Пф, ну и что, я ведь у себя дома. Мой дом - моя крепость. Где я могу еще расслабиться как не здесь.       - Квасить в одиночку - алкоголизмом называется, ты знала? А женский алкоголизм не лечится.       - Конфисковать не посмеешь, не твоё, а если ты так вымогаешь свою порцию, то просить нужно по другому, Ааах...       Не успела девушка снять обувь с мужчины и оставить у батареи, как Арлекин тут же вновь схватил ее за талию и, потянув на себя, заставил рухнуть в его широкие объятия. Он лежал на полу спиной, она лежала на нем лицом и его все устраивало, в отличие от нее. Даже сквозь перчатки она чувствовала его ледяные с улицы руки, в то время как его тело уже пылало жаром.       - Ты чего? Пусти, на полу холодно.       Объятия этого монстра были крепкими, тёплыми, несмотря на холод в руках. Она не особо сопротивлялась, пока лежала на его широких плечах. Жаль коленки касались прохладного пола. Если бы она могла, залезла бы на него целиком, как кошка. Но увы, сейчас это положение было не самым удобным.       - Меня практически не берут никакие яды и алкоголь, разве что лишь самая забористая бурда, но ты, - он крепко прижимал рыжую красотку одной рукой за талию крепче к себе, а второй рукой провел когтистыми пальцами по нежной коже от зардевшейся нежной щеки за ушко к затылку, вызывая у нее табун мурашек, вгоняя ее в большую краску, параллельно прильнув к ее шее, чтобы вдохнуть её терпкий запах, - Ты мой самый сильный дурман, потому что рядом с тобой я становлюсь пьяным без вина, а крыша едет и без всякой дури.       Её запах действительно будоражил его. Для рогатого брюнета запах Марии ассоциировался с запахом крепкого приторного яблочного сидра, сушеной осенней листвы и хмельной пряной тыквы. Терпкая, сладкая, с горчинкой, но теплая и разогревающая, как самый настоящий алкоголь.       - Так, оставь свою обольстительную гримасу и эти слащавые подкаты при себе. И отпусти, серьезно, я так замерзну.       Арлекин нехотя взял себя в руки и сдался, распахивая свой захват, отпуская красотку. Пока. Грустно улыбнувшись и закатив глаза, он поднял руки в немой позе "сдаюсь". Марии не нужно было повторять дважды. Она в миг сползла с него и, вскочив на ноги и прихватив на ходу с пола плед, направилась к тумбе с заветным горячительным напитком.       - А ты чего так задержался? Обычно ты чуть ли не каждый день приходишь ко мне.       - Возникли... некоторые сложности с одним малиновым сутенером, из-за чего Шут нам спуску не давал какое-то время. Так ты все таки скучала по мне, лисонька?       Допив содержимое чашки, рыжеволосая красотка несколько мгновений смотрела куда-то в никуда, глубоко задумавшись над словами кудрявого брюнета отчего даже сам зеленоглазый брюнет напрягся.       - Не могу сказать, что прям скучала. Это не то слово. У меня нет ни желания, ни времени придаваться скуке, но, - она плавно повернулась к ночному гостю, заковывая его в плен своих бездонных голубых морей в очах, - без тебя действительно я ощущала некую пустоту, что никто и никогда не смог бы заполнить.       Это не было страстным признанием в любви, но именно подобные слова затрагивали в неприступном зеленоглазом единоличнике что-то, что боялся трогать даже он. Белую, как фарфор, зачарованную маску покинула насмешливая улыбка и лицо зеленого шута стало нечитаемым. В такие моменты даже его дыхание замирало на короткий миг. Само осознание, что кому-то он был нужен и кто-то в нем нуждался, вот просто так - выбивало дух, бросая то в жар, то в холод, окрыляя глупой надеждой и низвергая в бездну от отчаянной нужды в этом. Марии он был объективно не нужен, да она и сама это никогда не скрывала. У нее всё было для счастливой жизни, она никогда не говорила ему жарких слов, да они и не были нужны ему. Она была как самая настоящая лисица - красивая, своевольная, нежная, самодостаточная, рассудительная, слишком честная и добрая для плутовки. Она почти никогда не звала его, не бегала за ним хвостиком, не искала с ним лишних встреч, не пыталась его никогда удержать, но и ни разу не оттолкнула, когда он приходил к ней за теплом и нежностью в поисках утешения. Это противоречие ломало Арлекина. И потому он как одержимый, сам того не желая, каждый раз возвращался к ней. Снова и снова.       Огнегривая уже достаточно давно встречалась с этим невыносимым зеленоглазым выскочкой. Они регулярно цапались из-за того, что один задериха, а другой неспустиха, но и без друг друга они ощущали ту самую ничем неисправимую неполноту. Девушке казалось, что настоящая любовь это не банальные розовые сопли и букетно конфетный период. Что любовь бывает такой же странной и разнообразной, как безумное множество непостижимых уму разных форм живых организмов. И у каждого любовь имеет свою форму. Для Марии любовь была нуждой и пустотой, которую никто не мог бы никогда заполнить. Любимые - те, кого никто никогда не сможет для нее заменить и, как ни странно, Арлекин стал одним из этих важных "людей", вопреки всем ее попыткам держать с ним ментальную дистанцию.       Зеленоглазый брюнет бесшумно подошел к погруженной в собственные мысли голубоглазой красотке, что снова выпала из реальности, от чего она испуганно вздрогнула, когда Арлекин медленно и нежно обнял ее, целуя в шею. С глубоким выдохом, девушку покинул и испуг, после чего она мягко улыбнулась, зажмурившись, прильнула к его плечу в ответ. Она откинула назад и положила свою голову ему на грудь, проникаясь всей той глубиной, что могли подарить ей объятия этого невыносимого монстра. Запустив свои ноготки ему в кудрявые волосы, девичьи пальчики старались ответить ему той же лаской, что он сейчас дарил ей без слов. Нежно наглаживая не только за ушком, но и рога, она ещё не знала какой пожар распыляла. Впрочем, она и не была против продолжения, раз делала ему сейчас приятно в ответ, а не отталкивала как это обычно бывает. Миг, секунда, минута. По-немногу время переставало иметь значение для тех, кто пытался насладиться самым прекрасным здесь и сейчас.       Арлекин оторвался от поцелуев шеи и ушка девушки, чтобы повернуть ее к себе лицом и жадно покрыть ее пахнущие абрикосом губки, как вдруг заметил рыжий хвост на стуле, и в моменте даже забыл что хотел сделать. Его лицо снова посетила высокомерная злорадная ухмылочка. Проследив за его взором, девушка недоуменно уставилась на него.       - Чего? Что случилось?       - Это твой там очаровательный хвостик висит?       - Ну да. Это один из моих костюмов. Хотела в нем на вечеринку в честь Хэллоуина с девчонками пойти.       - Наденешь для меня?       - А?       - Хочу увидеть рыжую плутовку во всей красе.       - Нет! Ни за что! Ты испортишь его мне. А другого такого я не укомплектую.       - Давай же, милая, сделай мне небольшой подарок, я обещаю, что отплачу тебе за твое доверие.       - Что-то мне с трудом вериться. По мне, так ты просто поиздеваться надо мной хочешь.       - О, моя дорогая, мои издевательства ты ещё не видела, надеюсь, и не увидишь. Просто я знаю, что, если не сейчас, то никогда больше уже не смогу насладиться твоим истинным образом. Ну же, детка, только для меня.       - Тогда поклянись мне в двух вещах, - Девушка подняла пальчик и так близко поднесла его к носу зеленоглазого, что тому пришлось отстраниться и скорчить на секунду смешную моську, - первое, ты ни в кем случае не будешь портить мой реквизит, а второе, ты не будешь надо мной потешаться.       - Не могу обещать того, что не в состоянии исп... Аух! - девица с огненными локонами резко пихнула его в ребра, а он притворился, что ему больно, - Ладно, я подумаю. Будет зависеть от того, как хорошо ты будешь себя вести.       Девушка снова попыталась стукнуть невыносимого зеленоглазого клоуна, но тот ловко увернулся, тут же отстранившись от нее. Отходя спиной назад в сторону, он заложил руки за спину, всем видом показывая, мол, ждёт. Глубокого и громко вздохнув, Марии ничего не осталось как пойти и надеть этот несчастный костюм лисы. Разложив все в нужном порядке, она было схватилась за край мешка-футболки, чтобы снять, но замерла и резко обернулась в сторону нахальных изумрудных хищных глаз.       - Ты мог бы отвернуться ради приличия, чертов гад? - на что Арлекин только хищнее оскалился. - Отвернись, хотя бы для вида.       - А что, если я не желаю упускать ни одного мгновения возможности созерцать прекрасное тело моей женщины?       - Не многовато ли чести будет? - он лишь хитро сощурился, всем видом показывая, что даже не намерен шевелится.       Несколько долгих секунд они прожигали друг друга взглядами, так и замерев в моменте.       - Неужели ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться? - этот шкаф откровенно злорадствовал, потому что они оба понимали, что даже при всем желании Марии не хватит силенок заставить его как-либо сдвинуться.       - Смотри, чтобы у тебя глазюки не вытекли, бессовестный гаденыш.       Больше она не теряла драгоценного времени, стараясь снять и одеть на себя новый наряд максимально быстро. Оставив на себе лишь черные кружевные трусики, она быстро начала натягивать лиф, полупрозрачную рубашку на кнопках, чулки и юбку. Все было черного цвета кроме ремня, на котором висел рыжий рыжий хвост, и ободка с милыми ушками, а на последних блестели красивые серги-подвески. В процессе одевания она даже смогла немного отвлечься и забыть, что за ней очень пристально наблюдают, пожирая взглядом. Девушка собрала волосы по эльфийски, шпилькой и пошла к зеркалу чтобы проверить, на сколько сильный ей нужен макияж в этом образе.       Он смотрел на нее и не мог насмотреться, пожирая каждый изгиб ее тела гипнотическим одурманенным взором. Наверное, он сейчас был чем-то, возможно, похож на Пьеро. Даже для человекоподобных монстров, мужского пола конечно, женское тело воспринималось как самое красивая эстетика на земле. Не зря бесчисленное множество картин посвящены именно нагим и красивым женщинам. Она была тонка и изящна. Да, может она не была идеальна, но в ней все было однозначно прекрасно как внутри, так и снаружи. Человечков на свете много, но далеко не все из них морально, духовно и физически прекрасны. И ему неимоверно повезло встретить ее. Ему отчаянно хотелось ее поглотить целиком без остатка. Он безумно желал ее, но осознание того, что он испортит своей несдержанностью все, что они успели пережить и создать вместе, если позволит себе сорваться, отрезвляло. Именно это и отличало их от безмозглых и глупых чудовищ. Он больше всего на свете не желал пережить этот кошмар снова.       - Ну что скажешь? Я еще думаю вместо юбки и чулок все же по классике свои любимые обтягивающие брюки с завышенной талией одеть. Пусть немного не подходит к готик-стимпанк образу, но в них будет удобнее гораздо. А также, - она достала ещё один ремень с цепочками, на который можно повесить небольшой клатч, - пояс и сумка. Что думаешь?       Арлекин молча пошел и выключил светильник-гриб на тумбе, после чего обошел кровать и выключил одну из гирлянд. Все его движения были плавными, для столь немалых габаритов. Всё в нем сейчас выдавало настоящего охотника.       - Не смей идти в этом в клуб.       Внутри Марии мгновенно все протестующее сжалось от столь непреклонных слов. Его хищные и голодные глаза, что начали блестеть в полумраке комнаты, ее пугали, но возмущение было сильнее страха.       - Обоснуй для начала, что именно не так с костюмом, потому что если это все из-за тупого "я не хочу", то я тебя даже слушать отказываюсь.       Кудрявый брюнет вновь не стал спешить с ответом. Он лишь молча, медленно, угрожающей горой, начал надвигаться на нее, все также держа до последнего руки за спиной. Его кровожадная ухмылка от уха до уха, обманчиво размеренные движения и хищные сощуренные глаза - все в нем вызывало у девушки животный инстинктивный страх. Ей хотелось, сжаться, убежать, спрятаться, но она понимала, что если покажет свою тревогу хищнику, то лишь даст ему зеленый флаг в руки. Поэтому, сжав всю панику в кулачки, она с вызовом смотрела ему прямо в глаза, расправив плечи и уперев руки в бока.       - Плохая девочка, - он наклонился и нежно, но крепко, схватил голубоглазую красотку за ляшку, заставляя ее приподнять коленку к нему навстречу, - ты специально дразнишь мужскую фантазию столь сексуальными подтяжками на чулках.       - Ну раз дело в юбке, то просто надену штаны с высокой талией. Тоже мне проблема. А теперь, будь добр отпусти, пожалуйста. Стоять на одной ноге не очень то удобно.       Но он даже и не думал отпускать ее. Выключив еще один ночник за ее спиной другой рукой, в комнате осталась лишь одна светящаяся гирлянда над кроватью, из-за чего комната практически полностью погрузилась из сумерек во мрак. Она храбрилась, его маленькая бесстрашная лисичка, но он прекрасно слышал ее глубокие рваные вздохи и заполошное биение маленького сердечка. Он все видел: и как дергаются края ее носика от тревоги, и как ее зрачки от нервозности бегают от одной его ядовито-зеленой радужки к другой, и как сильно она сжимала кулачки, чтобы не выдать дрожи. Прелестно. Это было почти умилительно.       - Ну и чего лыбу давишь, паршивец? - он медленно наклонялся к ее лицу, а она пыталась сохранить дистанцию, пока уже не начала заваливаться назад из-за потери равновесия, продолжая также стоять на одной ноге.       - Ах, ааААА! Да что б тебя, чертила! Опусти!!! - вторая мужская рука поймала ее под лопатки, не позволяя упасть. Держа красотку с огненной гривой за коленку и талию, Арлекин нависал сверху грозной темной фигурой, прижимая ее к себе сильнее. Мария уже давно не первый раз делит ложе с этим невыносимым клоуном, но подобная навязчивая близость все равно вызывала в ней пылкое смущение, отчего щеки зарделись с новой силой.       - Очаровательно, - его шепчущий хриплый голос был недалеко от её уха, таким гортанным низким, отчего у девушки по телу побежали такие дикие мурашки, что ей мгновенно стало щекотно и тревожно, заставляя ее извиваться сильнее в его руках, - ты всегда парируешь мои колкости, но млеешь каждый раз, когда я касаюсь тебя. Слова всегда лгут, а вот тело никогда.       - Арх, я, в отличие от тебя, стараюсь избегать лжи, потому что она всегда приводит к трагедии, а вот ты у нас просто обожаешь паясничать и лукавить. Настоящий шут и плут во всей свое... ааААА...       Не успела она договорить, как Арлекин подхватил ее одной рукой под бедра, а второй прижал её ещё сильнее за спину к себе, подбрасывая на руки. Инстинктивно девушка вцепилась руками и ногами в единственный источник опоры - девичьи пальчики вцепились в широкие мужские плечи, а ноги обхватили мужские бедра. О да~, ему нравилось это. Мария не была анорексичной пушинкой, наоборот, все женские прелести были при ней и ему нравилось держать ее за пышные и мягкие места. А то, как она страстно цеплялась за него сейчас, как утопающий, сводило с ума и очень заводило.       - Нежная, мягкая, горячая, аппетитная, моя... - утробный рык вырвался из глотки зеленоглазого брюнета, когда он припал к девичьим ключицам и шее влажным длинным изумрудным языком. Сладкая, терпкая, крепче любого вина. Она пахла яблоками и сушеными розами. Голубоглазая красотка истошно заскулила, пытаясь отодвинутся от страстного напора мужчины, ей было безумно щекотно и немного страшновато, но все ее попытки были подавлены крепой когтистой рукой на ее спине.       - Ииии... фу, прекрати, очень щекотно и, ты же знаешь мне не правится, аа~ах, когда ты так делаешь. У тебя, аиИии... иу, язык слишком склизкий и холодный.       - Зато ты до одури горячая, - он не мог себе отказать в удовольствии убить не двух, а трех зайцев одним языком - насладиться его игривой пыткой над лисичкой, ее опьяняющим вкусом и стонущим прелестным голоском. Мария могла бы приложить больше сил и сделать ему больно, но старалась терпеть, пусть и елозила, как уж на сковородке. Кудрявый брюнет в свою очередь сдерживался, чтобы тоже не сделать ей больно в порыве чувств, потому что для него сломать ее было проще простого. И это противоречивое противостояние нежности и умопомрачающей грубой страсти сводило обоих с катушек.       Бесстыдные мужские руки в перчатках жадно сжимали и ласкали женское тело, к которым медленно и также жадно присоединились еще и тентакли. Мягкие, теплые и чутка влажные, бессовестно оплетали девушку за бедра, талию, шею, ноги, под грудью, лишая ее какого-либо шанса выбраться из его кокона. Он так страстно прижимался к ней всем своим существом, что даже ему, с более холодной кровью, становилось невыносимо жарко от того, как она плавилась в его объятиях сама и плавила его. Это было сравнимо с тем, как восковая свеча льнет к маленькому язычку пламени, оплывая от этого жгучего тепла.       Она не сдерживала свой голос, отчего возмущенные вздохи и стенания постепенно превратились в возбужденные тихие стоны. Он желал ее, желал слиться с ее теплом, которого он сам лишен, в прямом и переносном смыслах, даже если это опалит и обожжет их обоих. Зеленоглазый брюнет направился к постели в черно-золотых тонах, после чего уложил свою добычу на спину и сам навис сверху. Девушка съежилась, потому что самоуверенность покидала ее с каждым мгновением. Такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним. "Такая нежная и теплая. Такая отчаянная и ласковая. Моя...". Он улыбался, как умалишенный, и взгляд вторил его голоду.       - Напоминаю, ты обещал не портить костюм, - пока голубоглазая девица возмущенно лепетала, одна из тентаклей Арлекина потянулась к стене над их головами, чтобы погасить последний источник света и погрузить комнату почти в кромешную темноту, - я клянусь, все нервы тебе изведу, если ты его испортишь, помяни мое слово.       Стянув зубами сначала одну перчатку, а следом и вторую, он прикоснулся большой слегка прохладной когтистой рукой к румяной и теплой щеке девушки, запуская пальцы за ушко. От такого трепетного прикосновения Мария застыла и даже забыла как дышать, а сердечко предательски сжалось. Другой рукой он с глухим щелчком снял белую маску. Его ядовито зеленые радужки светились биолюминесценцией во мраке, что должно было пугать ее, но на самом деле вызывало лишь восторженный трепет. Он был дьявольски красив и чертовски хорош собой. Если бы он желал съесть ее, мог бы сделать это уже давно, потому она не пыталась испуганно отвернуться от его опасной красоты. Его хищная монструозная натура не вызывала панического ужаса, а наоборот завораживала, пленила, манила. Он был по своему красив.       - Мне очень нравится, когда ты каждый раз так смотришь на меня, - она смущено отвела глаза, но мужская рука мягко, но требовательно, заставила повернуться к нему лицом обратно, - Нет-нет-нет, не отводи взгляда, смотри так лишь на меня.       Ей ничего не оставалось как вновь поднять свои сизые очи на него, чтобы он мог вновь утонуть в них как в бескрайнем небе.       Больше не спрашивая разрешения, он впился в сладкие абрикосовые губы, пылко, жадно, дразня ее раздвоенным языком. От такого французского поцелуя у девушки сразу сперло и без того рваное дыхание. Тихие стоны и томные вздохи не успевали срываться с ее губ, когда Арлекин пожирал их. С каждым мгновением становилось невыносимо жарко, а он прижимался к ней всё сильнее, и от этого становилось еще более душно.       Пока он бессовестно покрывал ее губы, нагло вторгаясь в маленький ротик, тентакли и руки зря времени не теряли, проникая под ткани, как под кожу. "Тебе не нужен этот второй слой кожи. Он лишь мешает мне насладится тобой." Мягкие и влажные тентакли щекотали нежную молочную кожу, вызывая судороги по всему телу девушки. Расстегнув тентаклями лиф, корсет и юбку, Арлекин отстранился, давая ей шанс вдохнуть столь желанный кислород. Мужские руки схватились за края верхней одежды и одним рывком расстегнули все, словно эта была не одежда, а раковина устрицы.       - Эй! Я ведь просила не портить ее!       - Лисонька, я аккуратен на столько, на сколько мне позволяет самоконтроль, - светящиеся голодные глаза раздевали и поедали рыжую девушку до души, отчего ей рефлекторно хотелось закрыться, но мужские руки не позволили этого. Схватив тонкие запястья девушки, брюнет развел их в стороны, оперевшись и вновь нависая сверху.       - Ты не спрячешься от меня, милая, я хочу видеть тебя всю, - его свободные тентакли стягивали всю одежду голубоглазой красотки, как скорлупу, пока она не знала куда деть себя и свой смущённый взгляд. Смотреть в его голодные глаза у нее пока не хватало смелости. Наконец под ним лежала прекрасная обнаженная маленькая богиня. Огненная грива распласталась по черным простыням, лучики солнца по темному рассветному небу. Изящная и тонкая фигурка, маленькие, но пухлые коралловые губки, точёные скулы, голубые бездонные глаза, милейший румянец - все было прекрасно. Маленькая богиня была прекрасна. Его маленькая богиня...       Прильнув к девичьим ключицам с новой страстью, он переплел пальцы своей большой монструозной когтистой руки с маленькими девичьими пальчиками. Этот человеческий жест нежности с его стороны говорил о многом. С теми, кого не любят так не делают. Немного покачиваясь и имитируя легкие толчки для ее возбуждения, он чувствовал свою власть над ней, чувствовал какая же она маленькая и хрупкая, здесь, под ним, такая податливая, нежная и теплая не только телом, но и душой. Обладание ею целиком сводило его с ума, отчего сквозь его хриплые вздохи начал просачиваться глухой звериный рык.       Мария дрожала и от возбуждения, и от тревоги. Головой она понимала, что Арлекин не обидит ее, не причинит серьезного вреда, максимум искусает до крови, но сердечко от его устрашающего утробного рыка все равно истерически сжималось, упав куда-то вниз живота, создавая неимоверное напряжение во всем теле.       Покачивание, сильные руки, что крепко держали и не отпускали, влажный раздвоенный язык, что так бесстыдно гулял от уха к груди и обратно, его кудрявые локоны, что иногда нежно задевали и щекотали чувствительную кожу, векторы, теплые и влажные, что пеленали не хуже ремней - всё вызывало агонию и экстаз, которым сложно было сопротивляться, когда на тебя так безжалостно наседают.       В очередной раз проведя кончиком языка дорожку от подбородка до груди, зеленоглазый брюнет прильнул к ореолу одного из полушарий, аккуратно, не задевая зубами, чем вызвал неистовый стон у рыжей красотки.       - Ах~, ты же знаешь, это слишком чувствительно для меня, пока я недостаточно возбуждена, - когда она опустила взгляд вниз, столкнулась с очень наглым и страстным прищуром изумрудных зрачков, говорящим, что он слышит ее, но менять ничего не собирается, - Арх, уф... да блин, что б тебя! Я тебе это припомню.       Горячо, липко, страстно, покачивание, ласки и тягучая терпкая нега оплавляли и отравляли обоих. Тяжелые глубокие вздохи на двоих, в которых уже сложно отличить, кто кого сильнее будоражит.       Как только кудрявый брюнет отпустил грудь девушки и отстранился, от соприкосновения слишком влажной кожи и прохладного воздуха вокруг она покрылась мурашками и поежилась. Это было неприятно из огня да в полымя прыгать так резко. И эта маленькая реакция не укрылась от его пристального хищного взора.       - Прости, дорогая, я слишком увлекся~, - он отпустил ее руки и принял вертикальное положение, чтобы расстегнуть костюм спереди и снизу. Это было похоже на маленький стриптиз специально для нее. Она мало что видела во мраке, кроме его биолюминесцентных витиеватых рогов, зрачков и языка, но рельеф и силуэт хорошо можно было различить, когда зрение уже адаптировалось к темноте вокруг. Широкоплечий, не обделенный мышечной массой, пусть и не совсем человеческий мужчина, но...       - Желание перекреститься~, я потушила не спеша~, - Арлекин не успел приспустить брюки, как недоуменно замер, услышав её хриплый от возбуждения, но восторженный голос.       - Забилось сердце, словно птица~, и в пятки бросилась душа~, - Видя его замешательство, она улыбалась, как гамельнский крысолов, только маленькая победительница монстров.       - Ты был прекрасен, как Иисус, в произведениях искусств, - когда он осознал, что эта маленькая чертовка просто подтрунивает над ним, он был взбудоражен и счастлив как никогда. Теперь он точно сожрет ее со всеми потрохами.       - Я думала, что вознесусь, от красоты или от чув... Аааа~ ха-ха-ха, аа~       - Ах ты маленькая шалунья, ну сейчас я тебя точно съем. Грр~р*       - Не надо, подавишься, потом жалеть будешь.       - Если ты вдруг согрешишь, за тебя буду в аду гореть, - он тоже умел играть в эту игру, лучше кого бы то ни было, - моя леди ты как Париж, увидеть и умереть.       Вдавив мелкую шутницу под себя и пленя ее своими крепкими объятиями, он торжествующе скалился, вновь окутывая ее своим теплом.       - Ха-ха, ах ты плут.       - Признай, лисичка, я лучший в своем деле.       - Ага и смерть от скромности тебе тоже не грозит.       - Ты хочешь сказать, что я наглец? Впрочем... Я никогда и не отрицал этого, грар~ - Арлекин игриво укусил девушку за бок отчего она запищала и забрыкалась как резвая кобылка. Милейший смех и писк в купе с превосходно женственным телом, возбуждало неимоверно.       - Ах-ха-ха, пусти! Щекотно! Ааа~а       - Иди сюда, конфетка~       - Аааа, боги, святые и не очень, нежнее можно? Ты меня так раздавишь. Я жить хочу.       В тот раз в ответ раздался лишь грозное утробное рычание откуда-то изнутри Арлекина. Он уминал брыкающуюся красотку под себя, пока она не выдохлась, после чего дурман в голове и похоть накрыла обоих с говой, словно это был прыжок в умопомрачительный омут.       Между ними больше не было страха и промедлений, они ласкали друг друга как два голодных зверя. Последнее событие помогло рыжей девушке раскрепоститься и теперь она сама рвалась к нему на встречу как жадный монстр. Страстные похотливые поцелуи и засосы, возбужденные стоны, что были музыкой для его ушей, её коготки, что проникли под костюм и царапали ему спину, соприкосновение разгоряченных и немного липких тел и безумный жар внизу от их бесстыдно тесного контакта - все это дико возбуждало.       В какой-то момент девичьи пальчики проникли в кудрявую шевелюру брюнета, жадно зарываясь в неё. Она нежно ласкала кожу вокруг рогов, от чего Арлекин словно с цепи сорвался.       - Мммм, арх~, о да детка~, только не переборщи, иначе будет больно не только мне.       - Ах~, хорошо, я постараюсь быть нежнее.       - Грх~, - с неимоверной жадностью и голодом он вцепился в ее губы, уже без жалости вторгаясь внутрь ее ротика. Она стонала даже сквозь поцелуй. Слияние и противостояние противоположных по цветовой гамме и размерам языков только больше распаляло страсть - его большой зеленый язык нагло вторгался в ее рот, а ее маленький красный язычок упорно пытался выставить напористого вторженца, потому что дышать было буквально нечем.       Пока все это безумие происходящее в купе заполонило все её внимание, он неспеша начал проникать в нее и там, где творился пожар и потоп одновременно. Протяжный глухой, но громкий, стон прорвался через их страстный поцелуй, и девушка выгнулась дугой, отчего лишь сильнее прижималась к его телу. Его тентакли окрутили ее груди, чтобы доставить своей маленькой богине еще больше наслаждения, пусть она стонет еще, для него, еще громче.       Большой и не совсем такой как у людей, но он наполнял ее полностью и даже немного больше, проникая до самой глубины, вызывая у нее совершенно неописуемые ощущения - стыд, боль, страсть, тревогу, распирающую наполненность и желание большего, вопреки первому дискомфорту. Плавные неглубокие движения Арлекина внутри по-началу вызывали тупую боль, но с каждым новым его толчком, чувство наслаждения все больше и больше перекрывало все неудобства.       Несмотря на всю казавшуюся со стороны безумную неконтролируемую страсть, кудрявый брюнет старался сдерживаться и внимательно следил за своей партнершей и, не смотря на дикое возбуждение и экстаз, тщательно контролировал процесс проникновения в нее. Он знал, что, пусть и уступал в габаритах Пьеро, все равно был крупнее средне статистического мужчины и своим бесконтрольным напором мог причинить девушке непоправимую боль. Потому он старался сдерживаться, пусть это и давалось с неимоверным усилием воли.       Но вот толчок, толчок, толчок, ещё один и ещё, и вот боли уже и вовсе не осталось, только всепоглощающая страсть, жар и дикое звериное желание. Поцелуй был таким мокрым и глубоким, что многие французы позавидовали бы. Ее нежные стенания, его глухой хриплый рык, что прорывался с каждым выдохом и непристойные хлюпающие звуки, рвали ночную тишину. Влажные, разгоряченные, они стремились слиться друг с другом почти на клеточном уровне, деля на двоих не только воздух, жидкости и тепло, но и стук сердец. Он слышал её, слышал её сердце. Чувствовал тот огонь, что как солнце горячил её изнутри и оплавлял его своим жаром. Не осталось больше никакого стыда или скромности, а лишь страстный голод, бурная похоть и неимоверная жажда испить больше чужой любви, как живительной влаги.       - Мой дьявол, - голубоглазая красотка приподнявшись на локтях, положила теплую руку на сердце большого монстра и проникновенно взглянула в его изумрудные огоньки глаз, заставляя замереть в моменте, - позволь мне быть сверху.       У Арлекина перехватило и без того заполошное тяжёлое дыхание. Его трясло от напряжения. Он глубоко и хрипло дышал, зрачки светились шальной лихорадочной зеленью. По тёмной коже блестели бисеринки пота, как россыпь звёзд по ночному небу. Он был прекрасен. Сейчас Мария была готова к тому, чтобы добровольно быть съеденной таким прекрасным и чувственным монстром. Ему не были чужды теплые чувства. Он нуждался в них больше самого Пьеро, пусть и сам себе он в этом ни за что и никогда не признается.       - Мой ласковый и нежный зверь, позволь мне тоже поделиться своей любовью.       Сквозь хриплое дыхание вновь прорвался тихий рык зверя, кудрявый брюнет опустил голову на плечо рыжей девушки.       - Хах, маленькая и безрассудная киса, - он улыбался как умалишенный, но самый счастливый в этот момент человек на земле, - моя маленькая лисичка, ты не боишься, что я просто сожру тебя в порыве страсти?       - Нет, совсем не боюсь, - она с теплом улыбнулась и нежно обняла его за широкие плечи, на которых, казалось, висел непомерно тяжёлый груз, - ведь если ты сделаешь это, то я, в каком-то смысле, всегда буду с тобой. Конечно, я не смогу больше обнять тебя или парировать твои глупые шутки, но...       Рогатый брюнет застыл и все его тело было напряжено как струна, не веря в то, что он слышал. Будто эти слова должна была сказать не Мария. Он поднял на её глаза. Смотрел на нее и не верил себе.       - Понимаю, что твоя любовь наверняка смертельна для меня, но я готова принять её целиком без остатка. Я люблю тебя, мой Арлекин, мой ласковый и нежный монстр.       Девушка сначала нежно поцеловала кудрявого брюнета меж бровей, а после, воспользовавшись его замешательством, резким рывком повалила его на бок и смогла нависнуть сверху. В этот миг не только весь мир вокруг перевернулся для Арлекина, но и что-то внутри него. На нем восседала маленькая богиня. Глаза бесконечно голубые, как чистое бескрайнее небо, локоны как языки страстного пламени легли на плечи, а изящные пальчики по-собственнически вырисовывали слова любви у него на груди, в чем то заклиная. Зеленоглазый монстр в этом мгновении искренне усомнился во всем, что с ним было до этого. В первый миг он решил, что увидел в ней Колумбину, словно она могла говорить устами другой прекрасной и чистой девушки, но после осознал, что между Марией и Коломбиной не было ничего общего. Последняя даже если и могла испытывать к нему чувства, то она точно боялась Арлекина и отвергала его любовь. Мария же не отрекалась от его, она искренне принимала его жуткие ухаживания и дарила ему свою любовь в ответ. Она без страха принимала его пугающую страсть и болезненную одержимость. Она не избегала его. И никогда не боялась.       - Ты... - его голос не слушался его и кудрявому рогатому брюнету пришлось побороть ком в горле, потому что его редко кто-то мог вот так откровенно застать врасплох, - Тебя, лисичка, правда не ужасает моя чудовищная суть? Он попытался вернуть контроль над собой и ситуацией, вновь надевая на себя личину высокомерного шута. Но девушка то знала, что это лишь удобная маска для него.       - Я ведь запросто могу тебя сожрать здесь и сейчас, киса. Ты видимо совсем с ума сошла, либо...       Мария бессовестно легла на кудрявого брюнета сверху, подпирая одной рукой свой подбородок, а второй наглаживая Арлекина за ушком возле рога ноготками. Она сама насела на его член, неторопливо раскачиваясь бедрами туда сюда.       По всему телу зеленоглазого брюнета пробежала волна экстаза и он подался тазом ей на встречу. Блаженно содрогаясь от её бесстыжих ласк, он рычал пока она легко качала бедрами и кусала свою губу от восхищения. Её саму будоражил тот факт, что она могла так бессовестно ублажить самое настоящее порождение тьмы. Тёмные когти безжалостно сжимали простынь и Мария испугалась, что этот дьявольски прекрасный шут наделает в ней дырок своими когтистыми ручищами. Девушка привстала и нежно взялась за его кисти, призывая его отпустить её несчастную постель. Зелёноглазый монстр добровольно слушался ласковых помыканий им сейчас. Ему чертовски нравилось, что она не боялась управлять им и она даже не используя для этого силу. Очень маленькая хрупкая нежная девчушка помыкала крупным и без сомнения опасным чудовищем - очень эротично и страстно.       Она прижала свои ладошки к его большими ладоням и трепетно сплела пальчики. Нависая сверху, красотка старалась внушить авторитет, но это лишь очень умиляло кудрявого брюнета, что был её крупнее во всем раза в полтора минимум. Но Арлекину нравилась её страсть и сила духа. Он трепетал от блаженного удовольствия, пока огнегривая двигалась нерасторопно, плавно, так что в каждое движение была вложена любовь. Ему хотелось бы, чтобы это продолжалось вечно, но вот, в его глазах полыхнул опасный огонек безумия и он схватил девушку в грубые крепкие объятия, что больше походили на захват, а не на теплые объятия. Он приподнялся, принимая положение сидя, подминая её до боли ещё крепче и теснее к себе. Он был сильно перевозбужден и, находясь близко к грани, потому сдерживаться было более не в моготу, он снова забрал роль ведущего, даже находясь под ней.       Хриплый стон в перемешку с рыком оглушили Марию, когда мужчина сам ускорил темп, с силой вталкиваясь в нее снова и снова, глубже и глубже. Ее сладкие стоны переполняли его чашу возбуждения и он совсем потерял контроль. Тентакли с силой, сжали кисти, бедра и талию девушки, с ещё большим усердием насаживая её на него, когда рогатый брюнет зубами вцепился в ее ключицу в пылу страсти. Меж громких стонов, девушка вскрикнула от боли, но брюнет больше не мог себя контролировать. Мария и сама была на пределе. Она не могла устоять, когда он с такой силой и яростью, в бешеном темпе сливался с ней, проталкиваясь в самую ее глубину. Он нуждался в ней. Хотел её. Стремился слиться с ней. Жаждал быть с ней. Желал, чтобы она была только его. Принадлежала только ему. Чтобы её любовь была только для него, чтобы она так любила только его.       Казалось, что безумная нега могла бы длиться вечно, но вот его влажный язык коснулся её распаленной кожи, векторы ласково защекотали кожу на груди, а толчки были всё более проникновенными из раза в раз, и огнегривая красотка провалилась в блаженные судороги, пока всё в ней взрывалось умопомрачительными фейерверками. Девушка выгнулась, не в силах сопротивляться удовольствию. Протяжный блаженный стон сорвался с её губ и рогатого брюнета тоже накрыла также волна безумия. Он содрогнулся лишь раз или два, а после с ещё большей силой вжался в его маленькую богиню. "Моя." Его острые зубы на её шее сжались в новом спазме. Девушке уже было нестерпимо больно, она стонала, но героически принимала и переносила все его выражения любви.       Наконец, судороги и безудержное забвение вместе с дикой страстью начали спадать на нет и они оба обмякли. Теплые влажные векторы на женском теле расслабились и также обмякли, отпуская девушку из захвата. Арлекин в последний раз самозабвенно облизал изумрудным языком свежую рану на шее огненной красотки и откинулся на спину, переводя дыхание и лениво разглядывая голубоглазку, как самый довольный на свете кот, добравшийся не до банки сметаны, а самого настоящего молочного заводского склада. Он скалился самой широкой зубастой лыбой, но без намека на высокомерие или насмешки, которыми в своём большинстве сопровождались его ухмылки. Его глаза наоборот были необычно полны ласки и нежности. Девушка дрожала и была неимоверно обессилена, почему даже не пыталась разделить их слияния, пусть удовольствия этот контакт уже не приносил. Её хриплое тяжёлое дыхание мешалось с тихими стонами. Так прошла минута, другая и брюнет решил помочь своей партнёрше.       - Ложись, лисичка, а то не хватало ещё, чтобы ты сейчас сидя на мне отключилась, впрочем я то, конечно, не против.       Сделав последний глубокий вздох и томный выдох, она аккуратно слезла с его плоти, прикусив губу от накрывающего дискомфорта. Кудрявый брюнет с лёгкостью помог ей приподняться и улечься рядом, пока тентаклями он взял несколько салфеток с прикроватной тумбы и вытирал с любимой все следы их страстной любви. После чего быстро привёл в порядок и себя, поправив и свой зелёный наряд. Мария от бессилия была готова провалиться в забвенное царство Морфея, но из последних усилий воли держалась в сознании.       - Останешься? - очень тихий женский шепот разрезал вязкую тишину мрачной комнаты, как гром среди ясного неба, - Хотя бы пока я не усну? Девушка подобралась к зеленоглазому брюнету ближе и легла рядом так, чтобы без затруднений прижать его голову к груди и бездумно гладить смоляные кудри.       - Хах, киса, до сих пор боишься монстров в темноте? - насмешливый голос Арлекина не сквозил высокомерием, как это бывает у него, а звучал даже ласково, ему действительно было не все равно.       - Нет. Я боюсь совсем не их. Один такой ведь лежит рядом и обнимает меня, - даже в голосе её звучала теплая улыбка, а руки нежно гладили непослушные кудри зеленоглазого монстра в шутовском костюме, - Думаю, я на самом деле боюсь одиночества, поэтому, если моим собеседником должен стать один из самых жутких чудищ из глубин мрака, значит так тому и быть. Её маленькое сердечко размеренно и умиротворяюще отбивало успокаивающий спокойный ритм, не на миг не выдав сомнений или лукавства в словах хозяйки.       Это... шокировало. Арлекин всю жизнь мирился с мыслью, что его боялась и трепетала от него даже возлюбленный ангел, а тут... Он не сможет отпустить ее, даже если она захочет уйти. Любовь этой человечки была искренней, беззаветной, теплой, не требующей от него ничего взамен. Он не был добродушным и слабохарактерным хлюпиком, как малиновый влюбленный дурачок, но и сам идиотом никогда не был. Он не упустит её и её любовь. Она всегда будет с ним. Пусть маленькая богиня будет любить его и только его, и он сделает всё, чтобы она и впредь была рядом. Всегда.       - Люблю тебя, мое солнышко, - слова нежности прозвучали так тихо и хрипло, чтобы их никто не мог услышать, впрочем, девушка и так уже не слышала его, так как видела третий сладкий сон.       Кудрявый брюнет лишь прижался теснее к рыжей красотке, вдыхая ее терпкий яблочный запах и проникаясь музыкой ее безмятежного и безразмерного сердца. С первыми лучами он покинет её, а пока... Он был блажен и счастлив, не желая наблюдать за часами. Если бы только время могло застыть.