Бог парного совершенствования

Детство. Маленький Лю всегда знал, что станет заклинателем. Великим мастером с тысячью побед. Самым лучшим. Демоны будут в страхе бежать от его меча. Тоже самого лучшего. Никто не сможет сравниться с ним в техниках. Самых лучших. Маленький Лю был ещё маленький и не знал много слов. — Ты должен усердно учиться не только бою, — сказала ему как-то мама, пока маленький Лю усердно тренировался и бил палкой бамбук. — Хороший заклинатель развивается всесторонне. — Я бью со всех сторон, — маленький Лю нахмурился. Мама почти всегда была права, но не сейчас. Бамбук побеждал, с какой стороны ни бей. — Четыре искусства, дорогой, — вздохнула госпожа Лю. — В библиотеке множество книг. Она знала, что маленький Лю пропустит её слова мимо ушей, если они не связанны с его мечтой. Её сын был особенный, но госпожа Лю быстро училась. Это у них семейное, поняла она, когда маленький Лю по шичэню в день переписывал новую книгу, прежде чем пойти тренироваться. Госпожа Лю не была уверена, что он даже понимает эти иероглифы, большинство её книг были трактатами о медицине, но главное начать. А если станет заклинателем, рано или поздно эти знания пригодятся, только в наивных детских мечтах совершенствование ограждает от ран и болезней. И когда её сын будет где-то там в ледяных пустошах сражаться с толпой демонов, истекая кровью, госпожа Лю предпочла бы, чтобы он знал, как потом эту кровь остановить. Маленький Лю так далеко не загадывал, он переключился на тренировки со стражниками и готовился к поездке в Цанцюн. Но бамбук по-прежнему не любил, его первое и самое горькое поражение. Его злейший враг. Его вечный соперник. В маминых книгах не хватало нужных слов. В мире существовало много сект заклинателей, но маленький Лю выбрал Цанцюн. Не потому что она была самой известной или лучшей, ему подошла бы любая. Он считал не важным, где обучаться, главное собственные способности, но в Цанцюне был пик воинов. Байчжань, пик тысячи побед, откуда выходили сильнейшие, и победить сильнейших было настоящим вызовом. Поэтому, когда маленький Лю стал чуть побольше, они с мамой отправились именно туда. Маленький Лю предвкушал, как выйдет против других желающих и всех победит. И лорд Байчжаня его заметит и возьмёт в личные ученики. И обучит всем техникам, которые знал, а потом Лю изобретёт свою собственную. Непобедимую технику сражения, которую никто не победит! (Да, проблемы со словами оставались с ним на протяжении всей его пока короткой жизни.) В своих мечтах маленький Лю уже дрался настоящим мечом, поэтому экзамен оказался разочарованием. Как взрослые собирались оценить его навыки сражения, если надо копать? Он сел на промезшую землю и потыкал в неё пальцем. Возможно, это испытание. Возможно, он должен быть находчивым и сообразительным и отобрать у кого-нибудь из старших меч. Потому что больше ничего подходящего для копания видно не было, даже палки не предложили. Маленький Лю ковырял экзаменационное поле ногтем и начинал скучать. Он уже выполнил сегодня все скучные дела и хотел действий. (Переписывать книгу в повозке было неудобно, но это стало привычкой, от которой оказалось сложно избавиться.) Неудивительно, что уже пару фэней спустя маленький Лю затеял драку с мальчишкой, который попытался его подвинуть. Маленький Лю победил, а мальчишка неудачно упал, содрав кожу с ладоней, и разрыдался. Напугал до ужаса, вдруг теперь не возьмут, сочтя опасным для собратьев по секте? Маленький Лю спешно достал чистую ткань и флягу с водой, перевязал сопернику раны, вспомнив всё, чему научился переписывая мамины книги, и теперь мрачно наблюдал, как спешат к ним целых четыре взрослых. Сердитых взрослых. Особенно страшным был самый большой и старый, с длинной бородой и усами. Он ругался хуже стражников в поместье и смотрел суровее старика по соседству, когда топтали его цветы. Маленький Лю сжался, уже готовясь, что его выгонят даже не послушав. Потому что выглядел этот взрослый как раз подходяще для лорда Байчжаня, зло и воинственно. Но тот оглядел перевязку и хмыкнул, моментально став спокойнее. Схватил Лю за запястье, хмыкнул ещё раз и отрезал: — Беру. — Я был первым, шиди Тан, — возразил второй заклинатель. — И малец как раз для моего пика. — Шиди Суй, — третья из присутствующих улыбнулась одними губами, — не думаю, что столь состоятельная семью захочет его где-то, кроме моего пика. — Да вы посмотрите, — первый поднял проигравшего мальчишку и показал на его руки, — пацан явно готовился к нам. — Чжанмэнь-шисюн? — все трое повернулись к последнему из взрослых. — Нет, мне не подойдёт, — ответил тот, а потом понял, что от него хотят. — А пусть сам выбирает. Теперь на маленького Лю смотрели четверо взрослых, ожидая решения. А тот, храбрившись, смотрел в ответ. Второй заклинатель выглядел слишком мягким для пика воинов, со своей широкой улыбкой и добрыми глазами. У женщины в руках был веер с изображением бамбука. Последний пусть и нависал над всеми, внушительный и широкий, но маленького Лю не хотел. — Он, — прямо и без малейшей вежливости показал маленький Лю на первого мужчину. — Следуй за мной, — предположительно лорд Байчжаня развернулся и стремительно направился к краю поля. Маленький Лю побежал следом, прихватив своего соперника. Потому что мама учила брать ответственность, а раны он уже перевязал, теперь надо проследить, чтобы не умер. Уже на Цяньцао маленький Лю понял свою ошибку, но сдаваться не собирался. Это даже лучше — стать сильнейшим в мире воином, когда ты с пика целителей. А лорд Цяньцао обмолвился, что обучение будет сложнейшим испытанием в их жизни. Только лучший в контроле ци сможет сдать экзамен и стать адептом Цанцюна. («Их», потому что соперника своего Лю отдавать никому не собирался, он победил и теперь ответственный за будущее этого Му.) Юность. Юному Лю нравилось на Цяньцао. Лорд Тан, конечно, обманул и ничего сложного в обучении не было даже для шиди Му (он был старше, но на Цяньцао его приняли на полшичэня позже, а значит — шиди), который в Цанцюн пришёл едва обученный грамоте и ничего не знающий о врачевании. Сам Лю, детство проведший в окружении маминых книг, теорию мог рассказать во сне, а потому почти полностью уделил внимание практике. Практике по совершенствованию, остальное его не интересовало. А когда узнал, что обращению с мечом на Цяньцао обучают не меньше, чем на других пиках, то чуть не забросил врачевание полностью. Помешал шиди Му и невообразимые ругательства лорда Тана. (Действительно невообразимые, именно попытки повторить слова учителя на практике привели их с шиди Му к подробному изучению анатомии. Повторить не удалось, но экзамен сдали с первого раза.) Потом пошли скучные темы, и юный Лю решил, что драки разнообразят его учёбу. Поэтому сначала он вызывал на бой, а потом лечил. Это был план, будет в будущем использовать приём на настоящих противниках, если сражение понравится. Так хорошие противники никогда не закончатся. В остальном юный Лю медитировал, дрался и иногда помогал шиди Му побить особенно вредных соучеников. Получил духовный меч, развил золотое ядро. Иногда бегал на Байчжань, потому что драк много не бывает, а из секты его одного пока не отпускали. Однажды на занятиях появился незнакомый юному Лю заклинатель и долго наблюдал за учениками. Проверил у каждого пульс и довольно поцокал. Потом так же долго шептался с лордом Таном. Лорд Тан вызвал юного Лю и ещё пару учеников и приказал следовать за заклинателем. Заклинатель оказался мастером парного совершенствования и взял их в личные ученики, как лучших в контроле ци. В мире, где возбуждающие яды встречались при любом выходе из дома, их работа никогда бы не стала простой победой. А юный Лю искал сложных задач и побед. — Тренироваться будете друг на друге, — спустя год теории сообщил им мастер. Один из учеников смущённо хихикнул, но мастер не оценил и прочёл дополнительные лекции по парной циркуляции ци. К тому, над чем хихикал ученик, они приступили бы только годы спустя, на Цяньцао не бросали детей в возбуждающие цветы. Их с самого начала было трое, столько же осталось и на пары их можно было поделить только Чэнлуанем, но логичных возражений юного Лю никто не слышал. Тогда он привёл шиди Му, которого тоже взяли в личные ученики, но лорд Цяньцао. В благодарность он решил отращивать усы, как у лорда Цяньцао, но пока не получалось. Шиди Му широкими глазами уставился на библиотеку парного совершенствования, которая занимала целый зал, и согласился. Мастер парного совершенствования пробормотал, что планировал просто чередовать их троих, но тоже не отказался от ещё одного. Так началось настоящее обучение юного Лю. В днях перестало хватать шичэней, но ему понравилось. Чем больше способов сохранить хороших соперников, тем лучше, а парное совершенствование иногда могло понадобиться в самый неожиданный момент. Мои университеты. Официально их направление парного совершенствования относилось к Цяньцао целиком и полностью, подчинялось лорду пика и для всех было лишь нужным, но придатком. На практике их мастер был равен в правах лорду Цяньцао, а лучшему ученику давали имя следующего поколения и свободу действий в критических ситуациях. Так что спустя несколько лет юный Лю получил имя Цингэ и стал правой рукой Му Цинфана, своего верного шиди и будущего повелителя вершины. В жизни Лю Цингэ мало что изменилось, он так же обучался врачеванию, бегал сражаться на Байчжань и постепенно дошёл до главного — парного совершенствования. Он постепенно исполнял свои детские мечты. Стал великим мастером с тысячью побед. Постепенно победил весь Байчжань, вырывался вперёд на миссиях, где должен был быть тыловой поддержкой и помогать раненым. (Лорд Байчжаня иногда грустно вздыхал, наблюдая за его драками с адептами, и называл любимым не учеником.) Демоны в страхе бежали от его меча. И от разговоров о другом его «мече». (Лю Цингэ не оставлял надежды найти достойного соперника, победить, а потом вылечить и ещё раз победить. Демоны его мечтаний не разделяли, предпочитая сбегать или самоубиться.) Никто не мог сравниться с ним в техниках. Слухи об этих техниках передавались тёмными ночами, шёпотом, когда адепты смущённо рассказывали, как их спасли от очередного возбуждающего яда. (Шимэй Пэн забросила свою работу по протезам и теперь выращивала афродизиаки в теплицах, испытывая их на себе. Лю Цингэ постепенно начинал подозревать, что искала она именно его для лечения специально.) Му Цинфан стал лордом, а Лю Цингэ - мастером парного совершенствования. Лю Цингэ становилось невыносимо скучно. Мастер тогда явно обманул, когда заманил их сложностями и трудностями, основные яды лечились так просто, что иногда даже раздеваться не успевали. (Но Лю Цингэ никогда не заканчивал быстро, он должен был удостовериться, что пациент полностью здоров, поэтому на всякий случай повторял пару раз. Пациенты никогда не могли отказать, хотя он спрашивал.) Заниматься парным совершенствованием ради повышения уровня могли и без него, это легче, чем лечение, в разы. Битвы тоже перестали приносить удовольствие, противники, казалось, становились слабее с каждым днём. — Есть теории, — однажды сказал ему Му Цинфан, когда Лю Цингэ пожаловался на нелёгкую слишком лёгкую жизнь, — что парным совершенствованием можно излечить не только яды, действующие на течение ци, но и другие проблемы с меридианами. А тебе нужен трактат для публикации. — Это небесные демоны, — не отрываясь от переписывания свитка о лютике страстоцветном отозвался Лю Цингэ. Эта привычка так и осталась в его жизни и без неё было неуютно. Небесные демоны были редкие, единственного известного извели ещё до того, как Лю Цингэ дали имя, поэтому даже в этом утверждении он не был уверен. Ходили слухи, да, что парное совершенствование с небесным демоном может излечить самые повреждённые меридианы, даже после Неисцелимого. Но никто не рвался проверять. Даже с небесным демоном, не то, что с другим заклинателем. — Никто не занимался доказательством этой теории, — подтвердил мысль Му Цинфан. — А отрицательный результат тоже результат. — Никто не занимался, потому что умер. Лю Цингэ заинтересовался. Ему нужен был вызов, в последний месяц вообще была только шимэй Пэн. Она совершенно не умела драться. Но портить своё совершенствование противоречило эксперименту, а найти кого-то с настолько повреждёнными духовными венами, что обычная медитация не справилась с лечением, невыполнимая задача. Потому что они умирают. Или уходят из Цанцюна жить обычной жизнью, забывая о заклинательстве под страхом смерти. Он никогда не найдёт пациента. — Шэнь Цинцю. Только я тебе не говорил. — А что с ним? Шэнь Цинцю знали все, и все мечтали забыть и никогда больше не встречать. Шэнь Цинцю как-то обошёл своим вниманием Лю Цингэ, ведя войны со всеми остальными. С переменным успехом, да и имя поколения получил, значит не слабак с разрушенными духовными венами. — А остальное уже врачебная тайна, — загадочно ответил Му Цинфан. Как будто только что не раскрыл её существование, тем самым нарушив. Да и не хранили лекари никаких тайн, их пик называли ядром слухов. — Хорошо, — решил Лю Цингэ. Всё лучше, чем сидеть без дела. — И будь осторожен, — на прощание сказал Му Цинфан. Он никогда не беспокоился о Лю Цингэ вслух. — Кто из нас опасен? — А это очень хороший вопрос. Му Цинфан иногда был очень загадочным. Хотел бы всегда, но с их пациентами приходилось говорить прямо и несколько раз, иначе экстракт жалящей магнолии они пили, а куда втирали мазь из апельсиносинок не стоило говорить в приличном обществе. (Лорд Тан приличным не был и, что тогда случилось с шисюном Чжоу, знал весь Цанцюн.) Лю Цингэ заглянул в библиотеку в поисках информации по исследованию и к шимэй Чо за историей болезни Шэнь Цинцю. Это в бой можно ходить наугад и без подготовки, план он любил придумывать на ходу, а в лечении всё иначе. Шимэй Чо притащила ему ящик со свитками и с трудом поставила на стол. — Многовато, — нахмурился Лю Цингэ. В библиотеке он взял меньше книг. — Остальные в кладовке, помоги донести, — так же хмуро ответила шимэй. Никто не любил возиться с бумагами, но она была наказана на неделю за отравление супа. Лю Цингэ подозревал, что просто не умела готовить. — Остальные? — Это основная информация, полная история в кладовке, — терпеливо объяснила она. — Нужен цянькунь. С таким количеством записей тут нужен лекарь и помолиться. Но лекарь уже собирался на дело, а молитвы богам редко помогали. От Шан Цинхуа было больше пользы и помощи. Лю Цингэ весь день провёл за изучением записей и к концу был уверен, что Шэнь Цинцю или мёртв, или настолько достиг просветления, что проблемы смертного тела для него неважны. И это только то, что лекари Цяньцао смогли найти сами, разговорами Шэнь Цинцю их не баловал, всегда появляясь на пике без сознания после очередного искажения. А вот боевых ранений было всего два и за помощью с парным совершенствованием ни разу не обращался. Возможно, действительно достиг, преисполнился и его духовная энергия слишком сильна, вот и разрушает изнутри. Почему ни разу на бой не вызвал, все же знают, что Лю Цингэ ищет соперника? Му Цинфан даже записку повесил, куда идти, чтобы ему не надоедали в дни отдыха. На следующий день Лю Цингэ ступил на Цинцзин во всеоружии. Потому что везде был его злейший враг — бамбук. Бамбук рос в каждом свободном месте, изображения бамбука украшали павильоны, ученик играл на бамбуковой флейте и даже дом Шэнь Цинцю называли бамбуковой хижиной. Логово зла. Лю Цингэ постучал в не бамбуковую дверь и стал ждать ответа. Шэнь Цинцю не торопился, дверь открыл с недовольным лицом, наполовину прикрытым веером. Тем самым, с экзамена, достался по наследству от предыдущей главы. — Ты ещё кто? — устало спросил Шэнь Цинцю. Лучше всего было начать с главного и не ходить вокруг да около. И учёного с Цинцзина должны же интересовать научные трактаты? — Лю Цингэ. С Цяньцао. Я провожу исследование по парному совершенствованию… Дверь захлопнулась, было слышно, как опустился засов с другой стороны. Лю Цингэ подошёл к открытому окну, Шэнь Цинцю задвинул окно ширмой. С нарисованным бамбуком, конечно же. Лю Цингэ поклялся, что эту битву он не проиграет. — Мне нужна печать Цяньцао, — он ворвался к Му Цинфану. — У тебя есть. — У тебя главнее. Шэнь Цинцю не сможет отказать главе пика. — Конечно, бери, — опять очень загадочно ответил Му Цинфан и протянул печать. Загадочный тон стал понятен, когда вернулся ответ на официальный запрос на посещение Цяньцао. Письмо было запечатано в конверт цвета цин, на тонкой дорогой бумаге и написанное тонкими четкими линиями. Один иероглиф. «Нет». И официальная печать Цинцзина. Его удостоили ответом, уже хорошо. Лю Цингэ умел делать любую битву интересной. Он достал свою бумагу, выбрал красный конверт, означающий срочность и написал: «Почему?» Запечатал воском и поставил печать. Личную. Ученик вернулся с ответом через полшичэня. Конверт был ярко-зеленый, но остальное осталось прежним: тонкая бумага, идеальная каллиграфииюя и короткий ответ. «Не интересует». У Лю Цингэ не было конверта ярче, только синие для умеренно срочных писем, фиолетовые для парного совершенствования и жёлтые для рецептов. Ещё были обычные белые, но на Цяньцао они означали неприятные известия. (Иногда их путали с обычными белыми с других пиков и немного пугались до искажения ци.) Лю Цингэ выбрал синий. «Это не развлечение. Для здоровья», — он вывел так старательно, будто сдавал экзамен мастеру Вэню. Тот всегда придирался к каллиграфии. Ученик прождавший всё время мучительного выбора с подходящим замученным взглядом взял, чтобы отнести. Вернулся быстро. Конверт был украшен рисунком бамбука. Если кто-то рассказал Шэнь Цинцю про войну Лю Цингэ, то… То ничего удивительного, Цяньцао — рассадник слухов, все уже привыкли. «Все вы так говорите». Лю Цингэ побарабанил пальцами по столу, посмотрел в окно, вернулся к письму, но ничего не изменилось. Это было плохо, узнать бы кто так сказал и уши оторвать. Потом шимэй Пэн сделает протезы. «Кто?» Конверт был снова синим, пришлось повториться, чтобы не вносить лишнюю путаницу. Шэнь Цинцю не применул уколоть. «Повторяешься. Все — это все». Ученик, бегавший с пика на пик, пробормотал проклятье, когда получил новое письмо для Шэнь Цинцю. Ничего, пусть тренируется, на Цяньцао нужно быть выносливым, особенно в их деле. Иногда парное совершенствование длится часами. Лю Цингэ посмотрел на новый конверт, где Шэнь Цинцю парой штрихов набросил его лицо. Даже родинку не забыл, а почти не смотрел же утром. Настало время подлых приёмов. «Приходи. Или следующий будет фиолетовым». Все знали, что означает фиолетовый конверт. Кроме Шэнь Цинцю, который не пришёл, прислал письменный ответ и написал только: «И что?» Ученик высказал проклятья вслух. Лю Цингэ усмехнулся и выполнил обещание. Ответ не пришёл. Или Шэнь Цинцю надоело, или ученик решил сбежать домой и не возвращаться в Цанцюн никогда. Следующим утром Лю Цингэ пошёл узнать сам. — Ты не сдаёшься, — Шэнь Цинцю встретил его так же приветливо, как и в прошлый раз. Только дверь не смог захлопнуть, Лю Цингэ поймал его на уроке. — Ты не ответил. Шэнь Цинцю отложил гуцинь, встал и подошёл вплотную. Раскрыл веер, на этот раз с пионами страсти, и надменно сказал: — Мне не нужно, чтобы кто-то указывал, что делать. Особенно с вашего пика извращенцев. — Это ты ходишь с пионами страсти, — Лю Цингэ ткнул в веер. — Это хихикающие пионы. — Нет. У меня библиотека по возбуждающим цветам. Шэнь Цинцю повернул веер, прожигая рисунок взглядом. Лю Цингэ решил действовать, пока тот достаточно смущён. — Сразимся? — Это откуда взялось? Ты точно с Цяньцао? Ты вызываешь всех пациентов? — Не все из них пациенты до драки. Он удостоился особого взгляда. Из тех, которые иногда получал от Му Цинфана или лорда Тана. Что-то между удивлением и пониманием, как бы странно это не звучало. Мама когда-то говорила, что просто он особенный и уникальный, вот другие и завидуют. Шэнь Цинцю согласился на бой. Сказал, что если победит, Лю Цингэ никогда не ступит на Цинцзин, не посмотрит в его сторону и объяснит, откуда у него имя поколения Цин. — Я… Лю Цингэ проглотил остаток фразы, что может рассказать и без победы. Вдруг это главная причина и Шэнь Цинцю откажется. Возможно, он остался единственным, с кем Лю Цингэ ещё не дрался, просто необходимо наверстать упущенное. — Ты. Приходи после занятий, поговорим, и ты отстанешь от меня навсегда. — Ты ещё не победил. Если проиграешь, позволишь себя обследовать. — Только через мой труп ты займёшься со мной парным совершенствованием. — Это тоже надо проверить. Лю Цингэ часто лишал людей дара речи. Когда простые смертные видели его красоту, когда бил поддых в бою, когда занимался парным совершенствованием, когда учителя принимали отчёты. Но Шэнь Цинцю был так же красив, они ещё не подрались и не занялись лечением, а отчитываться было рано. Так что реакция была странной. — Ты не будешь заниматься парным совершенствованием с моим трупом, — Шэнь Цинцю приблизился и прошипел прямо в ухо. — Фу, гадость. — Тогда о чём ты? — Вечером поговорим, — Лю Цингэ кивнул на учеников, забросивших музицирование и внимательно наблюдавших. Больше не о чём было говорить, первый этап пройден, и Лю Цингэ ушёл. Готовиться к вечеру. Он победит, а Шэнь Цинцю кажется въедливым типом, надо подготовить предварительный план обследования. Или на месте придумает, решил Лю Цингэ, когда Му Цинфан позвал на небольшую проблему с Кусином. С Кусином обычно всё было просто, они не травились, спокойно проводя время за медитациями и неспешными беседами о смысле бытия. Но иногда выходили в свет и тогда случайный адепт наступал на случайный цветок и в бой вступал Лю Цингэ. Адепты Кусина шли по пути целомудрия и обычный способ снятия проклятья возбуждающих ядов им не подходил, а Лю Цингэ был настолько хорош, что справлялся без интимных практик. Не совсем любил, добиться эффекта было трудно и выматывало больше, чем самый сложный бой, но чужие труды в совершенствовании уважал и никогда не предлагал простой способ. «Мог ли Шэнь Цинцю придерживаться такого пути? — думал он, пока бушующая ци кусинца затихала под его руками. Это объясняло его нежелание согласиться на лечение. Лю Цингэ никогда не интересовался совершенствованием Цинцзина в подробностях больших, чем необходимо для помощи, и другие всегда соглашались на парное, но любой мог выбрать другой путь, даже не совпадавший с основным учением пика. Юэ Цинъюань был физическим совершенствующимся, хотя на Цюндине практиковали духовное. Как и его сестра Минъянь. Лю Цингэ совмещал все. На пике зверей некоторые выбирали тёмный путь чисто из практических соображений, и никто не возражал, пока это приносило пользу. В единственный раз помощи Шан Цинхуа Лю Цингэ почувствовал что-то демоническое, и демонический путь — это не тёмный, на который смотрели сквозь пальцы. Но Шан Цинхуа приносил пользы больше, чем боги, поэтому промолчал. Или, самое банальное, у Шэнь Цинцю был партнёр, которому тот хранил верность даже в вопросах жизни и смерти. Или здоровья. Если так, то Лю Цингэ найдет этого идиота и даст в глаз. Так, для профилактики, профилактика важна для здоровья. Заглянул Му Цинфан, прерывая кровожадные мысли по поводу возможного партнёра Шэнь Цинцю. — Как пациент? — Стабильно, — Лю Цингэ проверил меридианы, они успокаивались, а адепт вообще заснул. — У Шэнь Цинцю есть отношения? — Чжанмэнь-шисюн? — Му Цинфан пожал плечами. — Он часто навещает во время искажений. — Будет сложно дать в глаз. — Что бы ты там не надумал, прекрати. Или спроси. Ты договорился о встрече? — Мы дерёмся вечером. Или нет, Лю Цингэ посмотрел на темные круги под глазами Му Цинфана, как он прислонился к косяку, как прикрыл глаза от усталости. Му Цинфан мог быть главой Цяньцао и справлялся с усталостью и сам, но ещё он — пациент Лю Цингэ навсегда, с тех самых пор, когда он перевязал его ладони. (До сих пор остался шрам, небольшой, но заметный, если приглядеться и знать, куда смотреть.) — Мы дерёмся завтра, найди ученика Су. — А что с ним? — Он знает дорогу. Вчерашний ученик разрывался между уважением и лёгкой убийственной ненавистью, когда Лю Цингэ приказал отнести очередное письмо. Вообще он был хорошим пацаном, старательным и способным, уважительным к старшим и добрым к младшим. Почти на уровне Лю Цингэ в его возрасте. Но иногда прорывалось, и тогда все обходили его стороной. Он не был единственным учеником в группе парного совершенствования, но был ближе всех к Лю Цингэ. В конце концов, он вырвал его из цепких рук чжанмэнь-шисюна и лорда Байчжаня, и, как и с Му Цинфаном, теперь отвечал лично. Лю Цингэ быстро набросал письмо о переносе драки и попросил отнести на Цинцзин. Ученик Су вслух возражать не стал, подчинился с мрачным смирением, но уходил медленно и грустно. На столике в углу оставил лёгкий ужин. Надо бы отблагодарить. — Одного из следующих пациентов по моему выбору будешь вести со мной, — предложил Лю Цингэ. — Теорию, но в полном объеме. — Да, учитель! — он заметно повеселел, поклонился так низко, насколько смог и уже с нормальным видом выскочил за дверь. Для парного совершенствования ещё мелкий, но в остальном можно рискнуть. Вернулся ученик быстро, сказал, что ответного письма нет, Шэнь Цинцю передал на словах. — Шибо Шэнь нас ненавидит и убьёт вас, как только увидит снова. Завтра не сможет, отправляется на миссию с учениками. — А тебя за что? — За компанию. Помочь с записями? — он показал на адепта Кусина. С ним Лю Цингэ уже закончил, просто наблюдал и ждал возвращения ученика тут же, чтобы потом не искать друг друга по всему Цяньцао. И собирался провести вечер с Му Цинфаном, так предложение ученика было кстати. Вместе проверили меридианы, и Лю Цингэ оставил его наблюдать дальше и записать то, что узнал. Приказал звать, если нужно. Нет, определённо хороший выбор ученика. Надо и драться его научить нормально, а не как на Цяньцао. Шэнь Цинцю не соврал, к тому моменту, как Лю Цингэ выбрался на Цинцзин, он уже давно покинул пик с несколькими учениками и находился где-то в районе города Шуанху. Так сказала одна из мастеров зала, когда заметила Лю Цингэ у бамбуковой хижины. Причины не верить были, их было множество, начиная с той, что Шэнь Цинцю был готов на что угодно, чтобы избежать Лю Цингэ и его предложения, и заканчивая тем, что эта цинцзинка могла быть коварной змеёй, стремящейся избавиться от нынешнего лорда и занять его место, когда он умрёт от искажения. Но Шэнь Цинцю хотел ответов и уже видел себя победителем, такие не сбегают. И никто не назначит другого лорда до вознесения всего поколения, избавляться нужно от двенадцати сразу. Лю Цингэ вернулся к началу — скуке. Лето было в разгаре, большинство растений отцвели, плоды были недостаточно спелыми, чтобы ими соблазниться и отравиться, а звери прятались от жары и никого возбуждать не хотели. Адепт Кусина неплохо постарался найти яд в это время года, но в остальном делать было нечего. Спросить что ли миссию, пока Шэнь Цинцю не вернулся. Когда Лю Цингэ сказал об этом Му Цинфану, тот предложил заняться бумагами. Дельное предложение, с Шэнь Цинцю он совсем упустил ежедневную переписку книг, но сейчас решил совместить и переписывал историю Шэнь Цинцю. Разрозненные записи разных лекарей на свитках, клочках бумаги и даже на деревянных дощечках постепенно становились настоящей историей болезни, структурированной и понятной. И от этого более страшной. Лю Цингэ нужен был Шэнь Цинцю во плоти, чтобы проверить, верны ли записи, во время искажений ци искажены и результаты обследования, а после тот не задерживался. Неизвестно, принимал ли травы, которые ему прописывали, каждый лекарь что-то своё и новое. От размышлений начинала болеть голова, нужно было развеяться, и Лю Цингэ пошёл на Байчжань. По пути его перехватили парочка мастеров и, раз уж ему нечего делать, а они обучают его учеников, попросили отнести бумаги на Аньдин. День наполнялся делами, скучными, но хоть какими-то. Лю Цингэ сразился с лордом Байчжаня, победил, убедил, что не собирается занимать его место. Заглянул к Шан Цинхуа, передал бумаги и зажёг в его кабинете палочку благовоний, так, на случай, если он действительно полезнее богов. Под самый недоуменный взгляд в мире забрал другие бумаги на Цяньцао. Погонял ученика Су с мечом и по травам от кровопотери. Поспрашивал о лорде Цинцзина у других, не услышав ни одного доброго слова. Поужинал с Му Цинфаном. Повторил на следующий день. Миссия Шэнь Цинцю должна была занять пару недель. Когда Шэнь Цинцю вернулся, Лю Цингэ убедился, что Шан Цинхуа точно лучше, чем боги. Потому что вернулся раньше срока, в хорошем настроении и с победой над кожеделом. На этом везение закончилось, Шэнь Цинцю и не вспомнил, что они обещали друг другу битву. Так и сказал, когда Лю Цингэ появился у бамбуковой хижины: — Не помню, чтобы что-то обещал тебе, Лю Цингэ. — Но ты обещал! — Этот мастер совершенно точно помнит, что не обещал битву по возвращении с миссии. Этот мастер бы не нарушил обещания и пришёл бы тогда, когда договорились. Это был камень в огород Лю Цингэ, но что он мог сделать, если его помощь нужна была срочно? И он написал! — Я прислал ученика с письмом. — И только поэтому я не прогнал тебя сразу. Я не нуждаюсь в лечении. Теперь уходи. — Ты никогда не узнаешь, почему меня назвали Цингэ. — Я переживу, — он достал веер, закрывая лицо. Новый, на этот раз с журавлями. Журавли были обычные, не удастся смутить. — Ты не переживёшь, — счёл своим долгом предупредить Лю Цингэ. — Столько искажений опасно. — И парное совершенствование, конечно же, вылечит меня, — сарказм из него не просто сочился, лился потоком. — Нет, это только теория. — И поэтому я ради твоего удовольствия должен с тобой переспать? — При чём тут удовольствие? Это моя работа. Шэнь Цинцю не ответил, помолчал, задумавшись, окинул цепким взглядом. Задержался на лице. Непонятно было, что он увидел в Лю Цингэ нового, но сложил и убрал веер. И сказал: — Я согласен поговорить. Я буду задавать вопросы и, если пойму, что врёшь, то ты пожалеешь, что родился. — А драка? — разочарование Лю Цингэ было слишком явным. — Ты будешь бить больного человека? — Ты не считаешь себя больным. — Но ты считаешь. Теперь драться хотелось ещё больше, чтобы стереть это самодовольство с его лица. Обычно Лю Цингэ не сомневался и нападал, но Му Цинфан просил быть осторожным. Разочаровать его не хотелось, и Лю Цингэ отступил. — Хорошо. Без спарринга и парного совершенствования. Просто поговорим. Сейчас. — Ты не дашь отдохнуть после сложной миссии? — Ты… — Завтра. — Я ждал две недели! — Завтра с утра, — уступил Шэнь Цинцю. — С утра я переписываю книги. — Хорошо, — прошипел он сквозь зубы. — Сейчас, и ты больше никогда не ступишь на мой пик. — А если кто-то будет ранен? — Я притащу его к тебе лично. Мои условия или никаких, Лю Цингэ. Лю Цингэ согласился. Из Шэнь Цинцю был плохой хозяин. Любого, кого встречал Лю Цингэ в своей жизни, он мог назвать лучшим. В смысле, буквально любого, многие демоны угощали его свежезаваренным чаем. Отравленным, выжигающим внутренности и заставляющим меридианы гореть, но свежим и ароматным. Шэнь Цинцю предложил присесть и быть благодарным за это. Не было ни стула, ни подушки для гостя, только то, чем пользовался Шэнь Цинцю. — А у тебя не бывает гостей, да? — не удержался Лю Цингэ, пока садился за столик прямо на пол. Мысленно ударил себя по губам, это был его первый и последний шанс поговорить, и он уже портит отношения. Или как называется то, что нельзя испортить по причине отсутствия? Слова не уменьшали своей сложности, сколько бы Лю Цингэ не учился. — Сейчас тоже не будет, — подтвердил страхи Шэнь Цинцю. — Вы на Цяньцао разве не должны уметь работать в любых условиях? — Это Байчжань. — Я мог бы спутать, — а вот сам Шэнь Цинцю сел на подушку, расправляя полы одежды мягким движением. — Я туда и шёл, — признался Лю Цингэ. Все знали об этом, но Шэнь Цинцю даже его не знал ещё недавно. — Перепутал лорда. — Почему не сменил пик, когда понял? — Какая разница, где учиться совершенствованию? — Но ты решил учиться парному. — Меня выбрали, я не решал. Шэнь Цинцю снова посмотрел тем изучающим взглядом, что-то решая. Лю Цингэ молчал и ждал следующего вопроса, хотя сам хотел спросить очень многое. Например, что такого он там выглядывал в его лице. — Почему я? Считаешь меня слабым и нуждающимся в помощи? — Ты отказываешься драться, я не могу сказать о твоей силе. И тебе нужна помощь. — Мне не нужна помощь, я прекрасно справляюсь. Я своим трудом стал лордом Цинцзина. — Твои записи на Цяньцао не вмещаются в цянькунь. — Это проблема Цяньцао и вместительности цянькуней. — Могу я хотя бы проверить меридианы? — Нет. — Почему? Столько искажений не должно быть у одного человека. — Потому что, если бы был способ, мы бы тут не сидели, и я не выслушивал бы глупые просьбы. Или тебе открылись невероятные истины, известные лишь мастерам парного совершенствования? — Как раз их я хочу найти. — Ты собирался поставить на мне эксперимент?! — Исследование. Шэнь Цинцю закрыл глаза и медленно вдохнул. Хороший способ успокоиться, Лю Цингэ иногда сам использовал, когда попадались сложные пациенты. Или настойчивые. Или глупые. Он был сейчас всеми тремя, да? — Убирайся, — спокойно сказал Шэнь Цинцю. — Угрожать тебя избить бессмысленно, так что просто уходи. Угрозе избить Лю Цингэ бы даже обрадовался, но Шэнь Цинцю его перехитрил. Осталось только достать несколько свитков и листов, отдать ему и уйти и надеяться. Что Шэнь Цинцю когда-нибудь заинтересуется и не умрёт до этого. Попробовать с кем-то другим, с тем же Шан Цинхуа, может быть демоническая энергия на нём — это отравление или проклятье. — И что это? — Шэнь Цинцю брезгливо коснулся одного из свитков на столе. — Мои предварительные расчеты. Но они по записям, использовать без осмотра не стоит. Просто прочитай. И, если передумаешь, сообщи. А если меня не будет, то передай через Су Бинхэ. — Это кто? — Ты грозился его убить. — Это исключает только Нин Инъин. — Возможно, твои искажения из-за этого, не пробовал успокаивающие травы? Ученик, который приносил письма. Просто сердитый взгляд сменился на убийственно сердитый, и Лю Цингэ поспешил уйти. Потому что ещё немного и он вызывет на битву, видно же, что Шэнь Цинцю не прочь кого-нибудь избить. Драки по велению сердца, они самые лучшие. Если точно откажется, даже после изучения всех материалов, то вызовет. И закроет личный список всех повелителей вершин. (Не со всеми он дрался, пришлос засчитать лордов Аньдина и Цзуйсяня с парным совершенствованием. Тоже в какой-то степени сражение.) Нет, Лю Цингэ определённо нужно выпустить пар и пойти на охоту. Дать время Шэнь Цинцю подумать, а самому не сойти с ума от безделья. Спросит у Му Цинфана, нужны ли редкие травы из опасных мест, и отправится на пару недель в эти опасные места. А когда вернётся, попробует ещё, Шэнь Цинцю признал проблему, первый шаг сделан, осталось убедить его проблему решить. Или начать, получится или нет, никто не знал. Шэнь Цинцю не признал проблему, но узнал об этом Лю Цингэ только месяц спустя. Когда он вернулся с миссии, его ждал Му Цинфан с загадочным и довольным видом. — У меня для тебя подарок. — Пациент? — Разрешение на пещеры Линси! — Му Цинфан помахал бумагой с печатью главы секты. — Ты говорил, что хочешь. — А Шэнь Цинцю не отвечал мне? — Ого, ты говоришь не о тренировках. Нет, мне ничего не говорили. Жаль, хотя бы подлечить его немного. Перед медитацией в пещерах Линси нужно было отдохнуть и расслабиться, и Лю Цингэ пригласил Му Цинфана посидеть и поболтать вечерком у себя. Му Цинфан любил поболтать, обсудить интересные случаи и новые методики. Иногда они открывали вино, которое Лю Цингэ не пил, но держал для друга. За его отсутствие ничего серьезного не случилось, разве что один из пациентов стащил экспериментальный нефритовый жезл, работающий от ци, и не смог потом остановить. Ещё заходила Ци Цинци предупредить о Шэнь Цинцю. — А она откуда узнала? — Да кто их знает, откуда они всё узнают, — Му Цинфан никогда не признавал, что все слухи идут с Цяньцао. — У неё с шисюном Шэнем счёты, я бы поделил эти упрёки на девять. — Почему на девять? Так Лю Цингэ узнал, что первое имя Шэнь Цинцю было Цзю, созвучное с цифрой. Что в юности тот бегал по борделям. Что начал обучение слишком поздно. В голове уже появлялись новые расчёты с учётом возраста. Про бордель не особо верилось, слишком уж щепетилен был лорд Цинцзина в отношении секса. Му Цинфан заночевал у него, лень было идти к себе, а у Лю Цингэ всегда было место для него. Ещё с юности, когда оба засиживались допоздна с учебниками и заданиями. Тогда тоже шли слухи, что они встречаются, так что праздным разговорам они не верили без доказательств. Утром Лю Цингэ дал себе больше времени на переписание и переделал заметки для Шэнь Цинцю, чтобы не отвлекало во время медитации. Такое уже было, когда одного из пациентов пришлось передать коллеге и потом прервать медитацию, потому что постоянно было на уме. Не потому что не доверял, с тем адептом они вместе обучались и Лю Цингэ знал его профессионализм, просто так всегда с незаконченными делами. Он бы и сейчас отложил, если бы Шэнь Цинцю согласился и стал его пациентом. Но он не стал, даже записки не прислал, хотя ученик Су его караулил с упорством небесного демона. Отхватил от ученика Цинцзина. Победил. Пещеры Линси всегда были неприветливы к заклинателям, как и любое природное явление. Как дикий зверь, которого жалкие смертные хотели приручить. Медитация в них приносила больше пользы, только если ты шёл туда с чистым сердцем и разумом, свободным от насущных проблем. Лю Цингэ ступил туда днём, сразу как освободился, чтобы не добавилось ничего лишнего в распорядок. Нашёл своё любимое место, их тоже не стоило менять, чтобы не начинать каждый раз заново. Скинул верхнюю одежду и цянькунь, положил рядом. И погрузился в себя. Для него всегда было легко управлять ци. Почувствовать её течение по духовным венам, направить в нижний дяньтянь. Вдохи становились реже и глубже, в животе разгоралось тепло, накапливалось с каждым вдохом. Энергия пещеры окутывала тело, пока не проникая, но приятно щекоча кожу. В голове было пусто, только полное погружение в дыхание. Казалось, время остановилось, могло пройти несколько дней или мгновений, пока не наступал момент перейти к следующему шагу. Лю Цингэ сосредоточился на накопленной энергии, готовясь послать её в средний дяньтянь, когда почувствовал странное покалывание в пальцах. Неприятное. Раздражающее. Он медленно рассеял ци, останавливаясь. Покалывание не исчезло, стало сильнее, казалось воздух был наполнен чем-то тёмным и враждебным. Лю Цингэ открыл глаза, нахмурившись, с ним всё было в порядке. Это пришло извне. Странная ци накатывала волнами. Он встал, подобрал вещи, сосредоточился, определяя направление. Если в пещерах что-то происходит, продолжать было бы опасно. Хотя энергия была живая, человеческая, ци пещер отличалась прохладой холодного источника. Спустя пару поворотов Лю Цингэ вышел в грот, освещенный факелами. В центре на камне сидел в позе лотоса Шэнь Цинцю. Он стеклянным взглядом смотрел мимо Лю Цингэ, изо рта и носа тонкой струйкой бежала кровь. Рваное дыхание прерывалось и учащалось несколько раз. Шэнь Цинцю почти не двигался, только пытался распахнуть ворот. Они всегда действуют рефлексами, думая, что поможет. Если не хотят убить, искажения на всех действуют по-разному. Такие тихие всегда опаснее своей незаметностью. Если ты агрессивно пытаешься напасть, больше вероятности, что твоя же жертва тебя и выведет из этого состояния. Тихий приступ может убить, если не наткнуться случайно. Лю Цингэ первым делом успокоил свою ци, начавшую волноваться при виде Шэнь Цинцю. Медленно подошёл и присел на корточки, сравнявшись. Его даже не заметили, пока он не попытался дотронуться до руки и проверить пульс. Шэнь Цинцю дёрнулся, захрипел и чуть не свалился назад, вовремя подхваченный под затылок. Он узнал Лю Цингэ, хотел что-то сказать, но закашлялся кровью. Тело затряслось в судорогах. Лю Цингэ положил его на бок, подкладывая под голову свою одежду. Схватил за запястье, осторожно пуская ци. Шэнь Цинцю продолжало трясти, он пытался вырваться, непонятно из-за судорог или осмысленно. Духовные вены горели, энергия пульсирующими толчками пыталась прорваться и заполнить Лю Цингэ, забрать в такое же искажение. Будь он хуже в контроле, уже лежал бы рядом. (Или дрался, он не знал, какой у него тип, ни разу не падал.) Попытался пустить свою ци, чтобы стабилизировать, но наткнулся на полную разруху. Не так он собирался осматривать своего пациента, но теперь понял, что все те разрозненные записи были правдивы. Духовные вены Шэнь Цинцю были руинами и полным хаосом, гораздо большим, чем должно быть даже в искажении. Обмен энергией только усилит нагрузку, полноценное вливание разорвёт то, что осталось. О парном совершенствовании можно и не думать. Лю Цингэ задрал Шэнь Цинцю рукава и начал точечно пускать крошечные частички своей ци сливая перед этим с пещерной. Перешёл к среднему дяньтяню, сердце Шэня колотилось как сумасшедшее. Судорога прошла через тело и Шэнь Цинцю замер, напрягая все мышцы. Лю Цингэ проверил лёгкие и перешёл к верхнему дяньтяню. Провёл пальцами по переносице ко лбу, пуская чуть больше энергии, чтобы привести в сознание. Шэнь Цинцю обмяк и открыл глаза. Белки покраснели от крови, но взгляд был чистым и осмысленным. — Что за хрень ты творишь? — прохрипел он, выплёвывая тёмные сгустки крови. — Помогаю. — Неправильно. — До этого делали иначе? — Лю Цингэ не сильно, но удивился. Шэнь Цинцю кивнул. — Делали неправильно. Он опустил руку к нижнему дяньтяню, положил ладонь на живот. Через ткань хуже, но была мысль, что Шэнь Цинцю и на пороге смерти не разрешит раздеть. Он не разрешил даже начать. Едва Лю Цингэ коснулся, тот зашипел, резко рванул и попытался ударить. Начал вставать, но конечности тряслись теперь от усталости и упал почти сразу. — Никакого… — Шэнь Цинцю закашлялся. — Парного совершенствования, я понял. Это не оно. — В порядке, можешь… — и снова кашель. — Можешь уходить, дальше справлюсь. Лю Цингэ не сдвинулся с места. Не ушёл, но и не стал пока продолжать. Сейчас Шэнь Цинцю догонит эффект воздействия на верхний дяньтянь и разум поплывёт, оставлять его одного опасно. Да и встань он сейчас на ноги и бодро поскачи в сторону выхода, Лю Цингэ бы не бросил своего пациента. А теперь Шэнь Цинцю пациент и не отвертится. — Ты не уходишь. — А ты не справишься. Позволь мне закончить, иначе всё зря. — Почему ты меня преследуешь? Шэнь Цинцю звучал устало и с поражением. Упал на спину и раскинул руки, почти касаясь кончиками пальцев колена Лю Цингэ. Он счёл это согласием и коснулся запястья. Ци больше не бушевало, наоборот, замёрзло и лишь слегка колыхалось. Пожалуй, можно обойтись без дальнейших вливаний, но, Лю Цингэ порылся в цянькуне и достал пузырёк, тоник не помешает. Он вложил его в ладонь Шэнь Цинцю. — Я не преследую, я ушёл в уединение, чтобы дать тебе время подумать. Выпей и я больше не дотронусь. — Послал своего ученика за мной следить, — продолжал Шэнь Цинцю, будто не слыша. А может уже опьянел от ци и правда не слышал. — Это он сам. Слишком старательный. — Хочешь залезть ко мне в постель… — Парное совершенствование возможно без этого, — Лю Цингэ помолчал, а потом спросил то, что давно назревало. — Ты жертва изнасилования? У нас есть лекари душевных демонов. — Нет, хотя бы с этим повезло. Шэнь Цинцю был слишком спокоен по сравнению со всем предыдущим общением. Точно, началось, и пора прекращать расспросы. Это как пыльца правды в какой-то степени, а Лю Цингэ врач и состояние не критическое, он не может воспользоваться моментом. Отношения с пациентами, особенно в его сфере, всегда на доверии. — Выпей уже, я пока подумаю, как доставить тебя на Цяньцао. — Никак, здесь тихо и мирно, — Шэнь Цинцю с трудом выпил тоник, не вставая и не поднимая головы. — Холодный. Почему твоя ци такая холодная? Ни у кого не было холоднее, чем у меня. — Потому что не моя. Это энергия пещер, она эффективнее при умении управлять. У тебя не должно быть холодной ци. Потому что Шэнь Цинцю, конечно, тонкий и нежный на вид, но с женщиной при всём желании не перепутать. А энергия ян всегда тёплая. Возможно, из-за хаоса в меридианах что-то изменилось. Возможно, научили неправильно. Возможно, путь совершенствования не подходит. Причин много, их обсуждать не сейчас. — Ага, я… — Шэнь Цинцю зевнул. — Ты меня отравил? Так и знал, что ты воспользуешься. — Это успокаивающий тоник. Как бы странно ни звучало. — И займёшься парным совершенствованием на холодных камнях. — Да я теперь точно не займусь, тебе сначала надо в себя прийти. Лю Цингэ снова залез в цянькунь, выискивая шкуры. Они всегда там были, иногда специально, иногда забывал отдавать на Аньдин. Трогать Шэнь Цинцю он боялся, только начал находить подход, но дать теплую подстилку в самый раз. Шкур нашлось целых две, повезло, и одеяло будет. — Даже мастер парного совершенствования брезгует, — совершенно нелогично сказал Шэнь Цинцю, но шкуры послушно взял. Свернулся под ними в клубок, стараясь укрыться с головой. С головой Лю Цингэ запретил, нужен свежий воздух. Воздух в пещерах был не самым свежим на самом деле, но хотя бы больше не вызывал неприятные ощущения энергией искажения. Шэнь Цинцю заснул, вцепившись в шкуру-одеяло, а Лю Цингэ сел удобнее и начал медитировать. Не полноценно, сейчас не время отключаться от реальности, но достаточно, чтобы восстановиться и уже полным сил встретить своего пациента после сна. Сейчас бы ещё ученика Су, отправить Му Цинфану записку, чтобы подготовил уединённую палату где-нибудь вдалеке от всех. И много, много еды, восстанавливать Шэнь Цинцю без воздействия на меридианы. Если не сбежит, но Лю Цингэ упёртый, теперь не отстанет. После бала. Если раньше Лю Цингэ думал, что простой Шэнь Цинцю был невыносим, то теперь точно знал, что пациент Шэнь Цинцю намного хуже. Как он согласился на лечение, никто так и не понял, но вот они здесь. На Цяньцао, в дальней и недоступной палате, где Шэнь Цинцю испытывает терпение Лю Цингэ каждое мгновение. Сначала ему не понравилась сама палата, слишком ярко, солнце слепит глаза, слишком темно, ему неудобно читать, слишком много белого, будто он умирает, слишком мало белого, как тогда увидеть кровь. Почему никто не приходит его навестить, он соскучился по своей ученице, почему ты пустил Юэ Цинъюаня, он мешает мне выздоравливать. Ты должен принести те записи, которые давал, никто не должен заходить в мою хижину, сами думайте, как их достать. Он не хотел пустой рис, потому что невкусно, и он не хотел рис с добавками, потому что от них тошнит. И многое другое. Лю Цингэ пригласил Нин Инъин, Лю Цингэ прогнал Юэ Цинъюаня. Переписал те записи для Шэнь Цинцю ещё раз, устроил ненавязчивый полумрак и достал ночную жемчужину, если нужен будет свет. С учеником Су вместе составили меню, потому что желудок у Шэнь Цинцю был в таком же состоянии, как и меридианы. И всё это за два дня, потому что боялся, что пациент сбежит. Шэнь Цинцю с трудом ходил, это было очень разрушительное искажение, но был хитрым, как хули цзин, мог придумать способ. Су Бинхэ, сначала сделавший вид, что Лю Цингэ не говорил, что сам выберет ему пациента, и напросившийся на Шэнь Цинцю, теперь думал, как сбежать. Потом увидел Нин Инъин и решил остаться. Потом Шэнь Цинцю увидел, как он смотрит на Нин Инъин и приказал прогнать. Еду оставить, но ученика прогнать. На второй день, когда Лю Цингэ прогнал главу секты, Шэнь Цинцю согласился на обследование. Настоящее, с полным изучением духовных вен. Это был огромный шаг, честно говоря, Лю Цингэ и не надеялся. Думал, что приведёт к обычному состоянию, и Шэнь Цинцю прекратит лечение. Но теперь они сидели друг напротив друга и Лю Цингэ держал запястье и аккуратно пускал свою ци по меридианам. Шла с трудом. Было не так ужасно, как во время искажения, золотое ядро всегда помогает залечить самые страшные раны естественным образом, но достаточно, чтобы Лю Цингэ в который раз подумал, как он вообще жив. — Ты тёплый, — заметил Шэнь Цинцю после осмотра. — Не удивительно, что они пытаются затащить тебя в постель. Что бывает, если ты не хочешь? — Парное совершенствование возможно без секса, — это тоже было не в первый раз. — Просто так дольше и сложнее. — Ты это хотел мне предложить? — Очень не скоро. Хочешь покажу вычисления? После пещер Лю Цингэ немного подправил возможный вариант лечения, но пока никому не показывал. Учёл новую информацию, но ждал нормального обследования для корректировки. Сейчас можно обсудить вместе, тяга к контролю у Шэнь Цинцю была невероятно сильной. — Конечно, хочу. Я не соглашусь ни на что, чего не понимаю. — Мне нужно будет задавать вопросы. — Не ожидай ответов. Ответов и правда было мало. Одни вопросы Шэнь Цинцю игнорировал, на другие отчаянно лгал, думая, что не заметят. Те, что были правдивы, могли быть неполными. Сердился, грозился убить, иногда замолкал на шичэнь. Но потом просил информацию по парному совершенствованию, читал и предлагал варианты. Часто бесполезные и неправильные, о чём Лю Цингэ говорил с присущей ему прямотой и снова получал угрозы. Иногда его просто выгоняли и не желали видеть, иногда он проводил свой ритуал по переписыванию прямо в палате. Шэнь Цинцю был дикий, абсолютно непредсказуемый и самый интересный пациент в практике Лю Цингэ. Как пещеры Линси, только оказалось, что можно приручить. Просто дайте ему тангулу, это поможет ненадолго. Несколько раз их прерывали, пока Шэнь Цинцю был в настроении, и Лю Цингэ увидел образование его врагов воочию. Какая-то демоница решила напасть, пока чжанмэнь-шисюн в отъезде, но прервала их спор о влиянии трав на меридианы. Лю Цингэ вышвырнул её сам, даже не слушая предложения о поединках. Наступила пора возбуждающих фруктов и Лю Цингэ пару раз вызывали на помощь. Шэнь Цинцю не поленился, узнал имена всех причастных и провёл урок по различиям обычных яблок и яблок тумана в голове. С экзаменом в конце, который никто не сдал. А когда-то пионы страсти сам путал. Шимэй Пэн получила саркастичную речь и лекцию о согласии. Шэнь Цинцю очень щепетильно относился к согласию, Лю Цингэ подозревал, что слухи о борделе не такая уж и неправда, просто неправильно понятая. Ци Цинци попыталась заговорить о тех самых борделях и что Шэнь Цинцю позорит секту и спит с проститутками. Лю Цингэ ответил только: — Нет, я предлагал и мне отказали. — Ты не проститутка, шиди, — она посмотрела на него с жалостью. — Как ты это определяешь? — Проститутки зарабатывают тем, что… спят… за деньги… Она ушла жутко смущённая, но Шэнь Цинцю понравилось, когда Лю Цингэ ему рассказал. Признался, что ходил в бордель просто спать. Это было первое настоящее признание без вопросов от Лю Цингэ. Очередной шаг к доверию. (Как оказалось зря он так думал, некоторые лечебные отвары Шэнь Цинцю тайком выливал в цветок на окне. Цветок вырос до потолка, листьями можно было убивать просто накрыв кого-то, но Шэнь Цинцю пока не был убеждён в пользе отваров.) Самым большим облегчением было то, что после выписки Шэнь Цинцю сам пришёл на осмотр. То, что он ненавязчиво пытался выпытать, готовил ли сегодня Су Бинхэ лимонные пирожные, не в счёт. Лю Цингэ наконец-то победил бамбук.