Помни меня, если даже забудешь

Искажение реальности «Иногда человек теряет не любовь. Он теряет право её помнить. И тогда прошлое превращается не в свет… а в боль, которую нельзя доказать». В палате пахло озоном, дезинфекцией и застоявшимся страхом. Этот запах въедался под кожу, мешая дышать. Чонгук сидел на краю неудобного стула, его плечи поникли, словно на них обрушился весь свод небес. Он выглядел сломанным — по-настоящему, безвозвратно. Его пальцы, дрожащие и ледяные, сжимали ладони Тэхёна с такой отчаянной нежностью, будто тот был сделан из тончайшего, уже треснувшего фарфора. Чонгук подносил его руку к губам, запечатлевая поцелуи на каждом суставе, на каждой линии жизни. — Пожалуйста… — шепот сорвался на хрип, глаза застилала соленая пелена. — Только не уходи снова. Тэхён шевельнулся. Его губы, сухие и бледные, как пергамент, тронула слабая, почти призрачная улыбка. Взгляд его был затуманен лекарствами, но в самой глубине зрачков теплилась прежняя искра. — Ну, малыш… не плачь… — голос Тэхёна походил на шорох сухой листвы. Он сделал вдох, который дался ему с видимым трудом. — Ты же… поймал меня. Мир для Чонгука в этот миг замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось в рёбра, как пойманная птица. Поймал… Перед глазами вспыхнули огни фар, визг тормозов и тошнотворный звук удара металла о металл. Он представил Тэхена в той аварии. — Не поймал… — выдохнул он, и этот звук был полон такой невыносимой горечи, что воздух в комнате, казалось, похолодал на несколько градусов. Тэхён медленно, превозмогая слабость, повернул голову. Его глаза встретились с глазами Чонгука, и в этом контакте было больше боли, чем в открытой ране. — Тогда… в той аварии… — каждое слово стоило ему титанических усилий. — Просто когда я падал в темноту… тебя уже не было рядом. Эти слова вошли под ребра Чонгука медленно, как ржавый нож. Без крика, без эффектных жестов — просто глубокая, тупая тишина, в которой рушились остатки его оправданий. — Я вам задолжал разговор… — Тэхён отвел взгляд к потолку, где монотонно мигала лампа дневного света. — Всем вам. Я ведь приехал тогда, чтобы содрать эту кожу… рассказать правду. Вы не те друзья, которых я имел право оставить в этой лжи. Он снова посмотрел на Чонгука. В этом взгляде смешались остатки былой страсти и пепел долгого забвения. — Ты… не тот человек, которого можно просто стереть. Но я… — он запнулся, и его голос упал до едва различимого шелеста. — Но я забыл. Меня заставили забыть. «Самая страшная дистанция между людьми измеряется не километрами и не годами разлуки, а тишиной, в которой один уже всё простил, а другой так и не узнал, за что его проклинали».