Пауза на вдохе

Дорога до Воронежа во второй раз казалась короче, но в сто раз тяжелее. Машина Арсения плавно шла по трассе, и на этот раз в салоне не было того ледяного отчаяния, что в прошлый раз. Было лишь густое, осязаемое напряжение. Антон всю дорогу молчал, то и дело поглядывая на Арсения. Тот выглядел безупречно: белая рубашка, строгий джемпер, идеально уложенные волосы. Но Антон видел, как Арс перехватывает руль чуть крепче, чем обычно, когда навигатор пропел: «Вы въезжаете в Воронеж». — Попов, ты как на расстрел собрался, — попытался пошутить Антон, нервно крутя кольцо на большом пальце. — Хуже, Шастун. Я еду сдавать самый важный экзамен в своей жизни. И комиссия там — твой отец, — Арсений бросил на него быстрый, серьезный взгляд. — Если он попросит меня уйти, я не уйду. Даже не надейся. Двор пятиэтажки встретил их тем же запахом тополей и пыли. Когда они поднялись на четвертый этаж, Антон на мгновение замер перед дверью №42. Он посмотрел на Арсения, тот кивнул. Один длинный, два коротких. Дверь открыла Майя. Увидев их обоих на пороге, она прижала ладонь к губам. Глаза её мгновенно увлажнились, но она быстро взяла себя в руки. — Заходите. Быстрее, пока соседи не высыпали, — шепнула она, отступая в сторону. В квартире было жарко от включенной духовки. Пахло фирменным маминым пирогом с мясом. Из комнаты вышел отец. Андрей Степанович стоял, скрестив руки на груди, и внимательно, почти сканирующе изучал Арсения. Попов не отвел взгляда. Он стоял прямо, не вызывающе, но с достоинством, которое нельзя было не заметить. — Здравствуйте, — негромко произнес Арсений. — Здравствуй, — буркнул отец. — Проходите к столу. Остынет всё. Ужин был испытанием. Звяканье вилок о тарелки казалось оглушительным. Майя суетилась, подкладывая Арсению лучшие куски, а Антон сидел как на иголках, ожидая взрыва. Отец молчал, лишь изредка бросая короткие фразы о погоде и дороге. — Так, — Андрей Степанович отодвинул пустую тарелку и тяжело поднялся. — Арсений, пойдем. Покурим. Антон дернулся, чтобы встать, но Арсений едва заметно коснулся его колена под столом. «Сиди». На маленьком, заставленном банками с соленьями балконе было прохладно. Отец Антона достал пачку крепких сигарет и протянул Арсению. Тот взял одну, хотя обычно предпочитал что-то полегче. Щелкнула зажигалка. — Значит, актер, — отец выпустил густой клуб дыма, глядя на ночной Воронеж. — Сын мой из-за тебя от дома отрекся. Ты хоть понимаешь, что ты для нас как кость в горле? — Понимаю, Андрей Степанович, — Арсений затянулся, чувствуя, как крепкий табак обжигает горло. — Но он не из-за меня отрекся. Он из-за вашей нелюбви к нему настоящему уйти хотел. Я просто… я просто оказался тем, кто его поймал. — Поймал он, — горько усмехнулся отец. — А ты его не отпустишь, когда надоест? Когда карьеру новую строить начнешь? У него душа нараспашку, он же дурак, верит всему. Арсений повернулся к нему. В свете тусклой лампочки его глаза блеснули сталью. — Я ради него из самого успешного шоу страны ушел в никуда. Я ради него в судах полгода жил. Если бы я хотел его отпустить, я бы сделал это в той гримерке, когда мне предложили деньги и славу в обмен на его слезы. Но я выбрал его. И буду выбирать каждый день. Отец Антона долго смотрел на него. В этом взгляде было всё: недоверие, злость и… постепенное, тяжелое принятие. — Если хоть раз увижу, что он из-за тебя плачет… — Андрей Степанович не договорил, просто затушил сигарету о край жестяной банки. — Пошли в дом. Холодно. Когда они вернулись на кухню, Антон вскочил, вглядываясь в их лица. Арсений едва заметно подмигнул. Перед самым отъездом, когда отец ушел в комнату «смотреть новости», Майя отвела Арсения в сторону, в полумрак прихожей. Она оглянулась на дверь и быстро сунула ему в руку что-то маленькое, завернутое в носовой платок. — Это тебе, Арсюша, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Это дедушки Антона оберег. Он его всю войну пронес. Андрей про него забыл, а я хранила. Арсений развернул платок. На ладони лежал старый, потемневший от времени серебряный крестик на протертом гайтане. — Майя Олеговна, я не могу… это же семейное… — Бери, — она накрыла его ладонь своей, теплой и мягкой. — Ты теперь тоже семья. Береги его, Арсений. Он у нас один такой… нескладный, но золотой.Арсений сжал подарок в кулаке, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он кивнул, не в силах ничего сказать, и быстро вышел на лестничную клетку, где его уже ждал Антон.