После смены

      Стянув перчатки, бегло сбросив их в желтый пакет, Робби устало потер переносицу:       — Где Уитакер? — привычным голосом поинтересовался доктор у персонала.       — На улице. Его смена закончилась еще час назад. — со вздохом полным отсутствия какой-либо энергии, проговорила Сантос, после тяжелой смены, не упустив возможности с усмешкой выдать уже привычный комментарий о чужих отношениях, — Без папочки домой не горит желанием уходить.       Майкл выгнул бровь, не одобряя подобных шуток на работе, но непроизвольная усмешка все же сорвалась с губ и, скрыв ее кашлем, Робби лишь кивнул, будто благодаря за пояснение. Никто не говорил об их отношениях, никто точно не знал, но все догадывались, к счастью, предпочитая молчать и заниматься собственной жизнью. Скорее всего за спиной все и всё уже давно обсудили, возможно даже раньше, чем отношения доктора Робби в целом начались, но пока это не мешает их ежедневному хаосу — все в порядке.       Недолго думая, итак, задержался, Робинавич быстро сменил медицинскую одежду, надевая уже привычную толстовку и прощаясь вышел из здания больницы, тут же ловя взглядом знакомую фигуру, неосознанно улыбаясь:       — Почему домой не поехал? — буднично уточнил мужчина, любуясь как Дэннис вздрогнул от неожиданного появления, после улыбаясь, замечая кто его напугал.       — Я хотел с тобой, — это было правдой лишь частичной и Робби, разумеется, знал это.       — Это не твоя вина, парень, — спокойно проговорил мужчина, кладя руку на чужое плечо, не позволяя себе большего, зная, что они все еще около больницы.       Дэннис уже заказывает такси, не трепетая от чужих касаний как раньше.       — Я знаю.       Майкл без сомнений видел юношу насквозь, читал как открытую книгу, особенно эти глаза, глядя на которые расплакаться хотелось: очевидно Уитакер расстроен, расстроен настолько, чтобы его печальный вид заставлял сердце сжиматься. В их профессии смерть пациента вещь неизбежная, пусть все так же неприятная, а парень еще не научился не пропускать это через себя, со временем он научится, а пока...       Майкл прижал к себе юношу, крепко держа, отдаленно ощущая, как быстро начало биться сердце напротив, совершенно не заботясь, что их могут увидеть: они не на работе, они не на смене, а значит пусть все, кто против заткнутся и не лезут, в конце концов рабочие отношения и личные они никогда не путали. Если его Уитакеру нужна сейчас поддержка - он окажет ее и неважно приемлемо это или нет, все таки, зная на собственной шкуре, как херово может быть, Робинавич не стал бы игнорировать чужое поведение, особенно когда этот кто-то его Дэннис, особенно зная что тот страдал замалчиванием собственных проблем и мыслей в точности подобно Майклу. Два сапога пара, не иначе.       — Я здесь. Дэннис, ты бы его не спас. Такое бывает. Иногда... Иногда нам привозят пациентов, которых уже не вытащить, ты не чудотворец, ты не можешь излечить того, кого привезли умирать.       — Я мог... — пытался произнести Уитакер, на что получил мимолетный, практически незаметный поцелуй в лоб.       — Не мог. Я заведующий отделения, я проверял посмертный эпикриз, я видел его состояние, разумеется, я все проверил, и ты бы не смог спасти его при всем желании, максимум вытянуть на ЭКМО и ИВЛ и что потом? Ты бы продлил ему этим бессознательную жизнь на пару часов, не более, — Робинавич отпрянул, кладя руку на чужую щеку и заглядывая в еще грустные, но уже более осознанные глаза, — Ты сделал все что мог. Не доверяешь себе, так доверяй моим словам.       Может для кого-то эти слова не возымели бы эффекта, но Уитакер доверял своему доктору безоговорочно, а еще был умным мальчиком и головой понимал, что все что сказал Робби является правдой, винить себя дело гиблое, в их профессии это не поможет, это надо просто пережить и идти дальше, как бы тяжело не было.       До дома, перед этим, конечно, заехав в магазин, они доехали благополучно, не считая постоянных взглядов Дэнниса, что пытался разузнать, как прошел день самого Робби, однако тот, как и всегда, предпочитал улыбаться и переводить тему с "Робби... Все точно хорошо? Я слышал от..." на "Да-да, все правда хорошо, Уитакер, серьезно, я в порядке. Что хочешь на ужин?".       Это устраивало Майкла и, конечно, не устраивало Дэнниса, который уже был полноценным ординатором и продолжал свою "тайную работу", как называла ее Сантос, по "приручению закрытого меланхолика", что тоже было сказано девушкой. Уитакер же предпочитал считать это сближением с тем, кого он любит.       Официально жили они не вместе, но Дэннис стал настолько частым гостем здесь, что и вздохнуть было нельзя, не заметив где-то его вещи. Быстро перехватив пакеты, парень помчался на кухню, оставляя за собой Майкла, который устало снимал обувь, выдыхая. Для него день был не лучше, впрочем как и всегда, однако... Лёгкая улыбка проскочила на лице, когда вместо одиноких кроссовок он заметил и пару обуви Уитакера, а вместо пустой полки с пылью, стоящий цветок, купленный тем же парнем, который тот трепетно поливал, охраняя как зеницу ока, так-то весь дом теперь то там то здесь пестрил растениями, от которых Дэннис просто не мог отказаться, в угоду своему фермерскому прошлому; вместо холодного паркета теплые домашние тапочки, новый ковер, уже включённая на кухне любимая музыка Дэнниса из колонки, шум льющейся воды... Все это по странному заставляло расслабиться. Может это и называется домом? Прежде, вернее в своей прошлой жизни (коей Робби считал жизнь ДО Дэнниса) мужчина не задумывался об этом, воспринимая давящий шум своей квартиры и вечную бессонницу, как нечто правильное, теперь же он засыпал в теплой постели обнимая спящего юношу, с утра плотно завтракал домашней едой, а на обед хватал не первую попавшуюся срань из буфета, а приготовленную полезную пищу, Господи, да Майкл даже стал спать ночью без вскоков и чувства тревоги, а это достижение на A+, не иначе! Любовь не исцеляет, Робби знает, но присутствие Уитакера в его жизни определенно повлияло в лучшую сторону, настолько в лучшую, что Майкл даже согласился ходить к психотерапевту, правда в другом городе, подальше от дома и в полной секретности от знакомых и друзей, но если для Дэнниса это было маленькой победой и радостной улыбкой, для Майкла это было шагом, на который он не решался всю жизнь и не решился бы, отказался бы, отшутился бы снова, если бы не парень.       Подойдя к разбирающему пакеты юноше со спины, мужчина, поддавшись внутреннему порыву, обнял Уитакера, укладывая голову ему на плечо и беззвучно смеясь, ощущая кожей чужое непонимание:       — Ты правда хороший доктор, — объяснил Робби, размышляя над всем, что они прошли за не такой уж долгий период.       — А... Э, спасибо? — неуверенно поблагодарил парень, сбитый с толку.       Руки мужчины прошлись по чужой талии, намеренно сжимая и разжимая, после пробираясь пальцами под футболку и поднимаясь выше, практически невесомо оглаживая туловище. Дэннис не был худощавым или накаченным, его тело, по мнению, разумеется, Робби, было просто идеальным, он обожал касаться, проводить руками и губами, вот и сейчас не мог удержаться, соскучившись за столь долгий день без возможности лапать парня.       Когда-то давно Дэннис бы умер на месте от смущения, сейчас он только фыркнул от легкой щекотки, ощущая жар в районе щек и ушей.       — Может я сначала ужин приготовлю? — не сопротивляясь чужим касаниям на одном выдохе прошептал Уитакер.       — Ммм, можем просто заказать. Ты устал, я устал, мы могли бы потратить наши последние силы на нечто иное, — спокойно проговорил мужчина, целуя чужую шею от начала роста вьющихся волос и ниже, переходя после на плечи, плотнее прижимаясь сзади, точно давая понять свои намерения и совершенно ясно осознавая, какое влияние оказывает на молодой организм.       Дэннис, в силу возраста и какой-то непонятной для Робби одержимости старшим врачом, тут же развернулся, не играя в уговоры и с радостью принимая ласки, кладя руку на чужую шею, ведя выше, вызывая мурашки и сжимая волосы, притягивая Робинавича для поцелуя. Губы Уитакера разомкнулись, без сопротивления впуская чужой язык, быстро перехвативший инициативу в поцелуе; Робби не медлил, стянул чужую футболку, прерывая свою увлеченность ртом младшего и оставляя россыпь легких касаний на плечах и шее Дэнниса, чтобы позже вновь вернуться к губам и сцеловывать каждый тихий вздох. Робби поднял взгляд, беря чужой подбородок пальцами, наблюдая за Дэннисом. В его, Майкла, взгляде была усталость глубокая, тяжёлая, но под ней тёплое спокойствие, которое появлялось только тогда, когда они были дома.       — Иди сюда, — тихо сказал Робинавич, пряча за этой простой просьбой нечто совершенно иное, но определенно понятное Уитакеру.       Дэннис не спорил, прижался вплотную, ощущая голой грудью ткань толстовки Робби, оказываясь объятиях — медленных, крепких, надёжных, мужчина обнял его так, как держат что-то очень ценное: ладонь легла между лопаток, пальцы мягко поглаживали обнажённую кожу. Несколько секунд они просто стояли в тишине, Дэннис вслушивался в чужое дыхание и позволял себе полностью расслабиться, отпуская из мыслей привычную мешанину из информации о чужой жизни, медицинской истории, запаха антисептика и черт ещё знает, чего, чем пестрила их Питтсбургская неотложка. Робби беззвучно усмехнулся, все-таки он врач, так что ощутить, как мышцы под пальцами перестают быть такими железобетонно напряженными, было просто, Уитакер наконец дома и наконец позволяет себе оставить рабочие вопросы на работе.       Дэннис уткнулся лбом в плечо мужчины, от которого все так же пахло больницей: стерильным мылом, немного металлом инструментов, но под этим был знакомый, тёплый запах кожи и кофе. Робби снова провёл ладонью по его спине, вверх и вниз, медленно, почти убаюкивающе, но с нажимом, заставляя тело Уитакера вновь непроизвольно покрыться мурашками, доходя ладонями до талии, отстраняясь и оставляя быстрый, почти целомудренный, поцелуй на губах, затем коснулся губами виска — не торопясь, задержавшись на секунду дольше, чем нужно.       Уитакер всегда смущался такой нежности, которая накатывала на Робби в неподходящие моменты: казалось бы, все идет к сексу, с него стянули кофту, вполне ясно намекнули, но вот быстрые движения мужчины сменяются таким приливом тепла... Это было приятно, Дэннис не мог похвастаться особым отношением в детстве, он определенно не был кем-то, о ком заботились так, кого бы так ценили, так что всякий раз стоило Робинавичу растягивать их ласки переключаясь, как по щелчку с несдерживаемой похоти на трепетную нежность, Уитакер терялся, в хорошем смысле, ощущая себя нужным, что его не просто хотят, его любят. Взгляд парня задержался на лице Робби: на тонких морщинках у глаз, на бороде, на той спокойной уверенности, которая всегда заставляла его чувствовать себя в безопасности, что на работе, что дома, такой же уверенностью заряжался и сам Уитакер, с каждым днем действуя смелее.       Робби двинулся первым, отстраняясь, кладя ладонь на руку парня, переплетая пальцы, и без нажима ведя за собой, без слов, с одной лишь легкой улыбкой, свойственной только Робби, Дэннис был уверен. Их пальцы всё ещё были переплетены, так что это простое движение получилось почти ленивым:       — Пойдем.       Они прошли по коридору медленно, без спешки, не трудясь включать свет, так что в полумраке их шаги казались особо тихими, а воздух тёплым, немного густым после долгого дня. Когда дверь спальни закрылась, мир окончательно остался где-то снаружи, не смея мешать моменту. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, после длинной смены лица у обоих были усталые, но в этом усталом взгляде была та мягкость, которая появляется только рядом с тем, кому полностью доверяешь или кому хочешь и можешь довериться по собственной воле. Робинавич поднял руку и осторожно провёл пальцами по щеке Уитакера: кожа была привычно тёплая, по субъективным ощущениям самого Робби нежной, гладкой. Его ладонь задержалась на линии челюсти, большой палец медленно скользнул к подбородку, заставляя смотреть в глаза, ловя в этой полутьме яркие блики в чужом взгляде.       — Ты опять весь напряжён, — тихо сказал Майкл.       — Это... — Дэннис все же отвел взгляд, усмехаясь, — Иного рода напряжение.       Робби провёл ладонями по его плечам, медленно, словно проверяя, где всё ещё прячется усталость, пальцы мягко сжали мышцы у основания шеи, заставляя Дэнниса с шумом втянуть воздух.       — Я знаю.       Робинавич улыбнулся — той спокойной, чуть тёплой улыбкой, которая всегда появлялась у него около парня. Мужчина приблизился ещё на шаг, буквально ощущая чужое дыхание, позволяя смешаться со своим собственным. Губы коснулись сначала очень осторожно, опуская прошлую спешку, короткое, мягкое прикосновение, от которого по коже пробежала тёплая волна, заставляя сердце биться быстрее, в ожидании долгожданной близости. Второй поцелуй оказался чуть глубже, дольше, ладони Дэнниса скользнули по груди Робинавича, остановились на талии, забираясь пальцами под ткань толстовки.       — Сними, — сказал шепотом Уитакер, и кто Робби такой, чтобы противиться искренней просьбе.       Майкл стянул лишний предмет одежды, затем притянул парня к себе за ремень и провёл рукой по его спине — от лопаток вниз, медленно, оставляя за собой почти ощутимый след тепла, при этом вновь завладев ртом, проводя языком по губам, раздвигая их и ощущая судорожный вздох, после которого Уитакер ответил, впуская чужой язык и позволяя старшему мужчине прикусить губу, слегка оттягивая, чтобы после вновь поцеловать. В комнате становилось жарче, звук влажных поцелуев оглушал и без того возбуждённого Дэнниса, а после долгого дня каждое прикосновение ощущалось особенно остро: пальцы в волосах, дыхание у самой кожи, крепкая мужская ладонь, что сжимала его ягодицу сквозь ткань джинс. Уитакер тихо рассмеялся между поцелуями, немного смущённо, но счастливо, он осторожно притянул мужчину ближе, наслаждаясь вседозволенностью, утягивая того на кровать. Робинавич навалился сверху, располагаясь между чужих призывно раздвинутых ног, проводит ладонями по бедрам парня, подбираясь пальцами к ремню, звонко щелкая пряжкой и вытягивая его, бегло расстегнув пуговицу, приспуская джинсы вместе с бельем, снимая их непозволительно медленно, прекрасно зная, как сильно молодое тело желает более настойчивых прикосновений, но им двоим нравилось эта игра: Робби нравилось видеть, как его ординатор закусывает губу неотрывно следя за каждым движением; Уитакеру же нравилось осознавать какое влияние он оказывает на своего доктора, который, совсем скоро, потеряет себя от желания.       — Прикоснись к себе. — четко проговорил мужчина, больше не трогая чужое тело, оглядывая голодным взглядом.       Уитакер смущенно поджал губы, каждый раз испытывая необъяснимый стыд, когда Робинавич разглядывает его совершенно без зазрения совести. Парень нервно выдохнул, проводя рукой по торсу и ниже, красуясь, обхватывая член, истекающий смазкой и делая первые движения, из-под ресниц наблюдая за Майклом, не сводящим с него глаз. Мужчина наклонился, проводя языком по шее парня, слегка кусая, зная, что завтра у них выходной и оставлять лёгкие следы на видных местах ему никто не запретит... Не то чтобы ему в целом это кто-то когда-то запрещал.       — Не останавливайся. — скомандовал Робинавич, проводя руками по чужим бедрам, сжимая, поднимая одну из рук выше, чтобы затем сжать чувствительный сосок, продолжая оставлять россыпь засосов на открытой шее, спускаясь ниже, обводя языком чужую грудь, продолжая свой путь вниз, пока не остановился головой меж бедер и, перехватив ладонь Уитакера, заставил того запустить пальцы в свои волосы, чтобы после наконец провести языком по члену напротив, слизывая с головки предэякулят, с ухмылкой слыша как сверху доннеся не сдержавшийся стон.       Дэннис сжал в руке волосы, то ли отстраняя, то ли моля не останавливаться, задыхаясь, когда старший провел щекой по чужому бедру, прекрасно зная, насколько чувствительна кожа в тех местах и как Уитакер сходит с ума от ощущения бороды Майкла. Высунув язык, мужчина на пробу провел от основания члена парня к головке, вбирая ее в рот и опускаясь ниже, беря постепенно, углубляя с каждым новым движением головы, слыша рваные вдохи сверху и попытки Уитакера не сжимать ладони в волосах слишком сильно. На секунду отстранившись, Майкл дал себе отдыхаться, протягивая руку:       — Смазку, — коротко бросил он, собственно, Дэннису больше было и не надо, тот на ощупь потянулся вправо, беря с тумбочки смазку. Никто из них никогда не утруждал себя тем, чтобы прятать ее куда-то, оставляя на видном месте без излишних сложностей.       Парень вложил в протянутую ладонь бутылек, вновь кладя голову на подушки и шире раздвигая ноги, закусывая губу, когда первый палец вошел сразу на всю длину. Чтобы сбавить дискомфорт от проникновения, Робби вернулся к прежнему занятию, беря член парня свободной рукой и проводя по нему пару раз, после направляя себе в рот, уже немедля, беря на всю длину, тихо простонав, давая дополнительные ощущения, и поднимая глаза, встречаясь с уже нечетким, расфокусированным взглядом Дэнниса, кусающим костяшки, дабы не стонать слишком громко.       Майкл, вводя второй палец, ощутимо шлепнул юношу по бедру, замечая мурашки от этого действия у Уитакера, после они определенно это обсудят и, возможно, используют в полной мере:       — Не сдерживайся, — предупредил Робинавич, с одобрением возвращаясь к чужому члену, когда Дэннис действительно убрал руку ото рта, позволяя себе быть громким, — Хороший мальчик, — о, Робби точно знал, как доводить этого жадного до похвалы ординатора.       Когда в ход пошел уже третий палец и Уитакер нервно отдернул чужую голову от своего члена, просьба вырвалась сама собой:       — Давай.       — "Давай" что, Дэннис? — низким, властным тоном спросил Робинавич, приподнимаясь и скользя дорожкой поцелуев от пупка к груди и шее, сильно кусая за выступающую ключицу.       Устроившись между чужих бедер, почти нервно расстёгивая собственные штаны и спуская их резко, с бельем, освобождая от болезненной тесноты одежды член, Майкл продолжал медлить, зацеловывая лицо, проводя руками по чужим волосам, телу, бедрам, но не исполняя просьбу.       Дэннис зажмурился, пытаясь потереться о мужчину, пытаясь получить хоть какую-то стимуляцию, но услышал только хриплый смех около уха и последующий лёгкий укус, оттягивающий мочку:       — Ну уж нет, скажи это.       Парень положил руки на шею доктора, притягивая, сминая губы в поцелуе, сразу используя язык и не давая отстраниться, только испытав острую потребность в кислороде отстраняясь и все-таки шепча:       — Возьми меня, пожалуйста.       — Умница, — больше медлить Робинавич не собирался, удовлетворив свою ежедневную норму в смущении юноши.       Упираясь головой в плечо Дэнниса, мужчина раздвинул чужие ягодицы входя сразу на всю длину, быстро, не давая опомниться, двигаясь сильными толчками, вознагражденный за это громким не сдерживаемым стоном со стороны партнера. Дэннис любил сильно, любил легкую грубость, и он ее получал сейчас сполна, когда Майкл терял контроль, жаждая получить удовольствие. Уитакер таял от звуков издаваемых мужчиной, от тихих низких стонов, от ладоней, что так уверенно и сильно держали его, от тихого шёпота в ухо, от правильного угла, благодаря которому каждый толчок посылал по телу разряды тока, а горячее тело над ним было так близко, что с каждым движением его член получал дополнительную стимуляцию, заставляя предэякулят стекать на живот, оставляя влагу. А Робби все мало, он не может удержать руки при себе, касаясь и лапая все до чего может дотянуться, особое внимание уделяя бедрам и заднице Дэнниса, оставляя после своих ладоней красные следы, терзая своим ртом чужой, вылавливая каждый стон, каждый вздох парня, потянув за волосы и обнажая его шею, чтобы с очередным порывом оставить красочные метки кричащие о том что Дэннис занят, что он Робинавича и не чей больше.       — Майкл, о боже... — вырвалось из уст Дэнниса, с очередным толчком, перед глазами уже плясали мушки, а пальцы на ногах подгибались от подступающего пика, приближающегося с каждой секундой.       Робби с силой сжал чужое бедро, гортанно простонав, когда услышал собственное имя и эти мольбы, вылетающие с каждым новым стоном.       — Я... Я не могу больше...! — предупредил ординатор, не сдержавшись оставляя красные полосы от ногтей на чужой спине.       — Давай. — на выдохе прошептал Робинавич, ощущая как стенки ануса юноши плотным кольцом обхватывают его член, как парень дрожит под ним, как член, зажатый между телами, испускает сперму между ними, пачкая животы, и как Дэннис громко ахнул, закусывая губу, когда мужчина обильно кончил в него, придавливая к матрасу и делая еще пару медленных толчков, чувствуя дрожь по телу и капельку пота, стекающую по виску. Это было определенно хорошее завершение дня.              Уже после душа, смены постельного белья и проветренной комнаты, где теперь царил приятно прохладный ночной воздух, Дэннис лег рядом с удобно устроившимся мужчиной, опираясь на локоть и глядя на него спокойным, удовлетворенным и приятно уставшим взглядом. Пальцы Уитакера медленно скользили по чужой груди, не торопясь, почти рассеянно, будто он просто проверял, действительно ли тот рядом.       Робби поймал его руку, поднимая ее к губам и медленно целуя, заставив этим нехитрым действием юношу тихо посмеяться.       — Ты опять думаешь о работе? — спросил Майкл не смея повышать голос с низкого шепота, наблюдая как зрачки ординатора расширяются от этого тона.       Дэннис улыбнулся, отрицательно мотая головой:       — Нет.       — Тогда о чём? — уточнил врач, притягивая парня ближе, укладывая на собственную грудь и запуская руку в кудряшки Дэнниса, с особой внимательностью перебирая их, находя какой-то одному ему понятный сакральный смысл сия действия.       — О том, что ты выглядишь слишком довольным для человека после двенадцатичасовой смены в неотложке.       Робби тихо фыркнул:       — У меня есть причины.       — Какие же?       — Например… — Майкл лениво провёл пальцами по его волосам, зачесывая их назад, — …ты сейчас здесь, завтра выходной и я уверен, Сантос переживет, если ты останешься на выходные у меня.       — Ты знаешь, что смешно? — пробормотал Уитакер, позволяя глазам прикрыться, не комментируя прошлые слова мужчины, потому что, да, Господи да, очевидно он останется у него на выходных, по правде в доме Тринити он проводил уже на порядок меньше времени, чем здесь, к счастью подруга не обижалась, понимая, что для Дэнниса домом является именно квартира Робби.       — М?       — Мы каждый раз говорим, что после такой смены просто упадём и уснём.       Робби театрально вздохнул с притворной серьёзностью:       — И каждый раз этот план полностью проваливается. Ужасная дисциплина.       — Абсолютно, — согласился парень, сдерживая смех.       — Все, спи уже, герой смены.       Дэннис поерзал, видимо обдумывая этот вариант, но находя разговоры после секса более воодушевляющим занятием, а может, дело было в том, что он за последние три дня не общался с Майклом так, полноценно и спокойно, все таки разговоры на работе не могли восполнить его, Дэнниса, потребность в общении со своим мужчиной, да и времени, по правде, в больнице для этого было не много, в последнее время хаос бил по ним с особой силой. Спасибо всевышнему, что следующие два дня являются для них двоих заслуженным отдыхом.       Майкл провел ладонью от волос к щеке юноши, затем к шее.       — Я и пытаюсь, но ты мешаешь, — соврал Дэннис, вновь открывая глаза.       — Извини. Профессиональная привычка. Проверяю пульс, — также солгал Робби, не желая признавать собственный тактильный голод и постоянную потребность трогать партнера.       — Очень смешно, — фыркнул в ответ Дэннис.       — Он, кстати, учащённый, — отрешенно подметил Робинавич.       — Может, потому что один врач решил, что после смены вместо здорового отдыха надо заняться любовью?       — Ты не жаловался. Или ты хочешь сказать, что всё-таки недоволен?       — Я этого не говорил.       — Тогда что ты говорил?       Дэннис упрямо повернулся, так же ложась на Робби, но уже не смотря на него, пряча глупую, действительно по-детски искреннюю, счастливую улыбку.       — Я говорил, что пытаюсь спать.       — Ммм… — задумчиво протянул Робби, вновь кладя руку на чужую голову, успокаивающе поглаживая, — Звучит как слабое оправдание.       — Для чего?       — Для того, чтобы не признаться, что тебе просто нравится лежать на мне.       Уитакер все же не сдержался, тихо фыркая:       — У тебя слишком много уверенности. И слишком тёплая грудь, чтобы я мог лежать где-то ещё.       — Это медицинский диагноз?       — Конечно.       — И какое лечение?       Дэннис удобнее устроился, накидывая одеяло и укладывая руку поперек чужого живота, вплотную прижимаясь к Майклу, довольно вздохнув.       — Продолжать терапию: объятия. Регулярно.       Робби покачал головой, но всё равно обнял крепче, ладонью проводя меж лопаток парня, пересчитывая позвонки, находя такие ночи причиной, почему он все еще жив: лежать рядом с этим парнем, который скрашивает твой день, понимает тебя с полуслова и поддерживает любой диалог — идеально, даже если со стороны и могло выглядеть глупо, но для Робинавича не было ничего ценнее этих моментов, ценнее этих бессмысленных разговоров в полудрёме.       — Очень подозрительное лечение, — профессионально подметил заведующий неотложкой.       — Зато эффективное.       — Ты проверял?       — Прямо сейчас.       — И какие результаты?       Уитакер сонно улыбнулся:       — Пациент чувствует себя отлично, доктор тоже.       Робби улыбнулся, выключая включённый раннее светильник, подтягивая одеяло еще выше и забирая большую его часть, отрешённо понимая, что за ночь они все равно превратят кровать в кокон, из которого выбраться будет настоящим испытанием:       — Тогда закрывай глаза.       — Только если ты никуда не уйдёшь.       — После такой смены? — тихо усмехнулся мужчина, — Я даже пошевелиться не смогу, — Майкл фыркнул, оставляя легкий поцелуй на чужой макушке.       Через несколько секунд в комнате снова стало тихо, только их спокойное дыхание и мягкий шорох одеяла, и на этот раз сон действительно начал медленно забирать их обоих, оставляя события дня позади.