Набегалась, Грейнджер?

Гермиона открыла глаза, и реальность обрушилась на неё колючим холодом каменного пола. Голова раскалывалась, во рту стоял металлический привкус, а в ушах всё ещё звенел сухой хлопок оглушающего заклинания. Она попыталась пошевелиться, но онемевшие пальцы лишь бессильно царапнули шершавый гранит. Сколько она была в отключке? Минуту? Час? Вечность? Здесь, в подземельях, время застыло, как застоявшийся ядовито-зелёный свет, сочащийся из-за поворота лестницы. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, плесенью и резким, горьким запахом дорогого табака. — Ну что? Набегалась? — голос раздался сверху, обволакивая её ледяным спокойствием. Она с трудом сфокусировала взгляд. Драко сидел на ступенях прямо над ней, вальяжно раскинув ноги в тяжелых армейских ботинках, чья шнуровка казалась ей сейчас бесконечным лабиринтом. Он выглядел пугающе уместно в этом мрачном антураже: черный пиджак, водолазка, скрывающая шею, и серебряный кулон, тускло мерцающий в полумраке. Между его длинных пальцев дымилась сигарета, тонкая струйка дыма лениво поднималась вверх, растворяясь в тенях. Гермиона видела его лицо — бледное, острое, с глазами, в которых не осталось ничего от того мальчика, которого она когда-то знала. Теперь там была лишь холодная, расчетливая тьма. — Ты… — её голос сорвался на хрип. Она попыталась сесть, чувствуя, как по спине пробежал озноб. — Я, — лаконично подтвердил он, стряхивая пепел прямо на ступеньку рядом с её рукой. — Твоя маленькая игра в кошки-мышки закончилась, Грейнджер. Ты ведь знала, что этот тупик станет твоим финалом. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ни жалости, ни злобы — только хищное удовлетворение ювелира, нашедшего редкий, но строптивый камень. Гермиона прижала ладонь к груди, ощущая, как бешено колотится сердце под тонкой тканью мантии. Она была загнана в угол. В его угол. И тишина подземелий, казалось, начала медленно смыкаться вокруг неё, вторя каждой его глубокой затяжке. Драко медленно поднялся, и тень от его фигуры накрыла Гермиону, словно тяжелый бархатный саван. Он сделал шаг вперед, его ботинки глухо стукнули по камню, и вот он уже стоял над ней, зажав её бедра между своими ногами. В этом жесте было столько же угрозы, сколько и извращенного покровительства. ⠀ Грейнджер замерла, её взгляд метнулся к его пиджаку, где в разрезе внутреннего кармана на мгновение блеснуло знакомое древко её палочки. ⠀ Он молчал, изучая её сверху вниз, словно проверяя, не сломалось ли в ней что-то важное после его заклинания. Затем, не проронив ни слова, он протянул ей свободную руку. Пальцы в кольцах едва заметно подрагивали — от холода подземелий или от предвкушения, она не знала. Стоило ей вложить свою ладонь в его, как Драко резко дернул её на себя. ⠀ Гермиона вскрикнула, когда её грудь столкнулась с его твердой грудью, и она оказалась в кольце его руки. Драко не отпустил её. Напротив, он прижал её теснее, собственнически, и склонился к её лицу. Его нос медленно проскользил по её скуле к самым волосам. Он втянул их аромат — глубоко, жадно, будто пытался пропитаться ею до самого основания легких. ⠀ — Ты пахнешь страхом, Грейнджер, — выдохнул он ей в ухо, и от его голоса по её позвоночнику рассыпалось крошево льда. — И это твой лучший парфюм. ⠀ Он отстранился ровно настолько, чтобы вложить ей в губы свою сигарету. Гермиона, не отводя от него глаз, сделала глубокую, долгую затяжку. Дым обжег горло, но она не поморщилась. Подавшись вперед, она накрыла его губы своими, выпуская серую пелену прямо ему в рот. Это был поцелуй, пахнущий пеплом и поражением. ⠀ Драко глухо простонал, его пальцы до боли сжали ткань её мантии на талии. Он держал её так властно, будто вшивал своё имя под её кожу. А затем он выкинул сигарету и его рука скользнула к пиджаку. Он достал её палочку и, глядя ей прямо в глаза, медленно, почти интимно, опустил её в задний карман её джинсов. Его пальцы на мгновение задержались там, обозначая границы владения. ⠀ — Раз, — он разжал объятия, и холод подземелий тут же ворвался между ними. ⠀ — Два, — Малфой сделал шаг назад, растворяясь в зелёном полумраке лестничного пролета. ⠀ — ТРИ!!! — его голос ударил по стенам хлестким щелчком кнута. ⠀ Гермиона не ждала продолжения. Она сорвалась с места, чувствуя, как палочка бьет по бедру, а сердце вылетает из груди. ⠀ Охота возобновилась. Тень Грейнджер метнулась за поворот, и её шаги, частые и отрывистые, затихли в глубине коридора. ⠀ Драко не сдвинулся с места. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и медленно, с наслаждением, закурил новую сигарету. Теперь этот дым пах её поцелуем, наполняя легкие и смешиваясь с азартом погони. Он дал ей фору, и это было так… предсказуемо для него самого. ⠀ Гриффиндорское благородство? — самая нелепая из слабостей, что могла в нем зародиться. ⠀ Он бросил окурок под ноги, раздавил его носком тяжелого ботинка и, наконец, тронулся с места. Драко шел не спеша, его шаги были бесшумными, как скольжение змеи по мокрому камню. Он не искал её — он знал, где она. Он чувствовал её страх, её отчаяние, её невыносимый аромат, который она оставляла за собой, словно след из крошек ванили и книжной пыли. ⠀ Коридор сужался, своды становились ниже, а ядовито-зеленый свет — гуще. Здесь, в самом сердце подземелий, тишина была абсолютной, нарушаемой лишь сухим, ритмичным стуком её сердца, который доносился до него сквозь стены. Она спряталась в одной из заброшенных ниш, надеясь, что темнота укроет её. Глупая девочка. ⠀ Драко остановился прямо напротив ниши. Он не видел её, но знал, что она затаила дыхание, прижавшись спиной к камню. Он чувствовал, как вибрирует воздух от её ужаса. ⠀ — Я слышу, как ты дышишь, Грейнджер, — его голос прозвучал в тишине, как шелест сухих листьев. — Твое сердце колотится так громко, что заглушает даже мои собственные мысли. ⠀ Он медленно протянул руку в темноту. Пальцы в кольцах коснулись её плеча, и Гермиона вскрикнула — коротко и отчаянно. Она попыталась вырваться, но Драко был быстрее. Его ладонь сжала её запястье, а вторая рука обхватила её за талию, прижимая к себе. Он снова почувствовал её тепло, её дрожь, её невыносимое, манящее присутствие. ⠀ — Ну что, Грейнджер? Теперь набегалась? — его губы коснулись её уха, и от его дыхания по её коже пробежал озноб. — Я же говорил тебе: я никогда не промахиваюсь. ⠀ Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в её глаза. В них застыл ужас, но за ним… за ним он увидел что-то ещё. Что-то, что заставило его улыбнуться. И эта улыбка была самой опасной из всего, что она когда-либо видела. ⠀ — Твоя палочка у тебя, Грейнджер, — прошептал он, и его пальцы коснулись кармана её джинсов, где лежало древко. ⠀ — Ну же. Используй её. Покажи мне, на что способна «золотая девочка» в момент смертельной опасности. Или… или ты предпочитаешь, чтобы я показал тебе, что происходит, когда «кот» не просто догоняет, а решает, что «мышка» больше не должна никуда уходить? Гермиона замерла. Её дыхание сбилось, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В её глазах, отражающих ядовито-зеленый свет подземелий, Драко увидел не только ужас, но и вызов. Тот самый, который заставлял её бросаться в бой, даже когда шансы были равны нулю. Гриффиндорское упрямство, которое так его раздражало, сейчас… сейчас оно его возбуждало. Она медленно, очень медленно, потянула руку к карману. Пальцы коснулись гладкого дерева палочки. Она чувствовала, как вибрирует воздух от напряжения между ними, как сжимается кольцо его объятий. Драко не мешал ей. Напротив, он подталкивал её к этому решению, к этому последнему, отчаянному шагу. И когда Гермиона, наконец, выхватила палочку, её лицо исказилось от ярости и отчаяния. Она не стала тратить время на слова. Она знала, что с Малфоем не сработает ни одно стандартное заклинание. Ей нужно было что-то… что-то, что заставило бы его отступить. Она направила палочку прямо ему в грудь, туда, где под черным пиджаком и водолазкой билось его собственное, холодное сердце. Гермиона вскинула палочку, её губы уже начали формировать слоги заклинания, но Драко даже не шелохнулся. Он лишь чуть сузил глаза, и в тот же миг воздух вокруг них стал плотным, как свинец. — Петрифи… — её голос оборвался. Вместо вспышки света из её палочки вырвался лишь жалкий сноп искр, который тут же погас в тяжелой, удушливой тьме подземелий. Драко перехватил её запястье раньше, чем она успела осознать провал. Он медленно, с пугающей силой, отвел её руку в сторону, прижимая к холодному камню ниши. — Ты в моем доме, Грейнджер. Здесь магия признаёт только одного хозяина, — прошептал он, сокращая расстояние между ними до считанных миллиметров. Его свободная рука скользнула к её лицу, пальцы грубо и собственнически обхватили подбородок, заставляя смотреть прямо в его серые, стальные глаза. Гермиона тяжело дышала, её грудь вздымалась, касаясь его пиджака, а в глазах метался настоящий, первобытный страх, смешанный с чем-то темным, что она больше не могла подавлять. — Ты хотела напряжения? — Драко прижался к ней всем телом, чувствуя каждый изгиб, каждую дрожь её мышц. — Ты получила его. Теперь я возьму свою награду за то, что позволил тебе верить, будто у тебя есть шанс. Он резко дернул её за талию, впечатывая в себя, и его губы накрыли её рот в яростном, требовательном поцелуе. Это не было похоже на те нежности, о которых пишут в магловских романах. Это был вкус дыма, горького триумфа и необузданного желания. Его пальцы впились в ткань её мантии, сминая её, а колено властно раздвинуло её ноги, лишая последней опоры. Гермиона всхлипнула, но её руки, вместо того чтобы оттолкнуть, невольно вцепились в его плечи. Тьма ниши поглотила их, скрывая от мира всё, кроме лихорадочного шепота, треска рвущейся ткани и торжествующего рыка того, кто наконец-то окончательно присвоил свою добычу. Холод камня за ее спиной был ничем по сравнению с тем жаром, что исходил от него. Он чувствовал, как она дрожит, когда его губы впились в ее — грубо, без тени сомнения, сминая ее сопротивление. Она пыталась отвернуться, издала тихий звук, похожий на протест, но он тут же утонул в поцелуе. Он взял ее губы так, как берут города — с боем, не оставляя шанса на спасение. Руки Драко не знали жалости. Он рванул край ее одежды, обнажая шею. Ее кожа под его губами была как горячий шелк. Он вдыхал ее аромат, смешанный с запахом страха и возбуждения, и оставлял багровые метки на нежной плоти, клеймя ее как свою собственность. Пальцы Гермионы впились в его плечи, ногти царапали ткань пиджака, и это легкое сопротивление лишь сильнее разжигало в нем зверя. Он не стал снимать всё. В этом полумраке скрытность была частью их падения. Ткань ее мантии была отброшена, блузка разорвана, открывая доступ к груди, которая вздымалась так тяжело, будто она пробежала весь замок. Он накрыл ладонью ее сердце, чувствуя его сумасшедший ритм, а затем склонился, чтобы губами и языком истязать то, что уже принадлежало ему. Она всхлипнула, запрокидывая голову, и он почувствовал, как ее колени подогнулись. Драко подхватил ее, удерживая на весу, и заставил сесть на холодный выступ камня. Его пальцы, не знающие преград, скользнули ниже, туда, где ткань джинсов едва удерживала ее нетерпение. Когда он опустился на колени между ее ног, мир вокруг окончательно перестал существовать. Только запах сырости, отблески зеленого огня и ее судорожный вздох, когда он коснулся самого сокровенного. Этот поцелуй там, где она была наиболее уязвима, заставил ее выкрикнуть его имя, и этот звук эхом отозвался в пустых коридорах. Он поднялся, не сводя с нее горящего взгляда, и вошел в нее одним резким, властным движением, заполняя пустоту и заставляя ее окончательно сдаться. В этой проклятой нише, под сводами, видевшими тысячи грехов, они совершили самый сладкий из них. Ритм был рваным, дыхание — общим, а каждое движение — подтверждением того, что в этой игре «мышка» не просто поймана. Она растворена в своем Охотнике. …Она растворилась. Полностью. Без остатка. Каждое его движение было глубоким, медленным, почти невыносимым в своей осознанной жестокости. Драко не спешил. Он брал своё — методично, смакуя каждую секунду её падения, каждую судорогу её тела, прижатую к шершавому камню спиной. Его лоб касался её виска, дыхание обжигало щёку, но он не смотрел ей в глаза. Он следил за тем, как она ломается. Гермиона вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами плотную ткань пиджака и жар его тела, пробивающийся сквозь неё. Где-то в глубине сознания ещё теплилась мысль, что это неправильно, что она должна бороться, но каждое новое движение Драко стирало эту мысль, превращая её в белый шум. Её тело жило отдельно от разума — оно отвечало, подманивало и впускало его глубже. Он замер на мгновение, давая ей почувствовать пустоту, и тут же вошёл снова — резче, жёстче, заставляя её вскрикнуть и вцепиться ногтями в его спину. — Тише, — выдохнул он ей в губы, не то приказывая, не то успокаивая. — Ты хочешь, чтобы нас услышали? Она закусила губу до крови, чувствуя металлический привкус на языке. Ей было всё равно. В этот момент для неё существовал только он — его запах, его ритм, его тяжёлое дыхание, смешанное с дымом. Драко опустил ладонь на её бедро, придерживая, направляя, заставляя её двигаться в такт его желанию. Его большой палец прошёлся по внутренней стороне бедра, касаясь там, где она была особенно чувствительной, и Гермиона вздрогнула, прикусывая губу сильнее. — Не смей прятать это, — приказал он, перехватывая её подбородок и поворачивая к себе. — Я хочу слышать тебя. Она послушалась. Первый стон вырвался из неё тихо, надломленно, но когда он двинулся быстрее, срывая с губ новые звуки, они понеслись эхом по пустым коридорам. Камень холодил спину, но внутри неё горел пожар. Она чувствовала, как напряжение нарастает, скручивая низ живота в тугую пружину. Он чувствовал это тоже — по тому, как сжимались её пальцы на его плечах, как сбивалось дыхание, как её тело начинало подчиняться не разуму, а инстинкту. — Ещё, — прошептал он, почти касаясь губами её уха. — Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Чтобы каждый раз, закрывая глаза, ты чувствовала меня здесь. Она всхлипнула, запрокидывая голову, ударяясь затылком о камень, но не чувствуя боли. Было только это нарастающее, невыносимое, сладкое давление, которое он разгонял в ней снова и снова. — Драко… — выдохнула она, и в этом имени смешалось всё: отчаяние, мольба, проклятие и молитва. Он ускорился, чувствуя, что сам на пределе. Его руки сжали её бёдра до синяков, дыхание стало рваным, а каждое движение — почти грубым, лишённым контроля. Он хотел этого. Хотел, чтобы она разбилась о него вдребезги. И она разбилась. Гермиона вскрикнула, выгибаясь в его руках, когда волна оргазма накрыла её с головой, стирая границы между страхом и наслаждением, между ненавистью и чем-то, что она боялась назвать. Её тело била мелкая дрожь, пальцы судорожно сжимали его пиджак, а с губ срывались бессвязные звуки. Драко смотрел на неё. Впитывал каждую секунду её падения. А затем, перехватив её затылок ладонью и притянув к себе для поцелуя — глубокого, влажного, смешивающего их дыхание в одно, — он позволил себе последовать за ней. Его тело напряглось, выгнулось, и он кончил в неё с глухим стоном, который она поймала своими губами. Несколько мгновений они просто стояли так, прижатые друг к другу, разделённые лишь тонкой тканью его одежды и её разорванной блузкой. Её грудь вздымалась, пытаясь поймать воздух. Его лоб всё ещё касался её виска. Драко отстранился первым. Медленно, без резких движений, он вышел из неё, и она почувствовала пустоту — физическую, почти болезненную. Он поправил свою одежду, застегнул пиджак, и в его движениях сквозила та же хищная грация, что и в начале этой охоты. Гермиона осталась сидеть на холодном камне, тяжело дыша, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает что-то тёплое и липкое. Она подняла на него взгляд — мутный, потерянный, ещё не до конца вернувшийся в реальность. Драко стоял над ней. В одной руке дымилась новая сигарета, в другой он держал её палочку. Ту самую, которую несколько минут назад вернул ей как насмешку. Он щёлкнул пальцами, и её мантия взлетела с пола, укрывая плечи. — Поднимись, — сказал он ровно. — Охота окончена. Гермиона медленно встала, кутаясь в мантию. Она смотрела на него и не могла понять, что видит в его глазах. Тьму? Удовлетворение? Или что-то, что он сам боялся в себе признать? Он шагнул к ней. Протянул руку. Вложил её палочку обратно в ладонь, сжимая её пальцы поверх древка. — В следующий раз, — тихо сказал он, и в его голосе не было угрозы. Только усталость. — В следующий раз я возможно позволю тебе больше. Она сглотнула, чувствуя, как её пальцы сжимаются на палочке сами собой. — А если я не дамся в следующий раз? — спросила она тихо. Драко улыбнулся. Та же опасная, кривая улыбка. — Ты всегда даёшься, Грейнджер. Вопрос только в цене. Он развернулся и пошёл прочь, в зелёный полумрак лестницы, растворяясь в тенях так же бесшумно, как появился. Гермиона осталась одна. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри всё болело и горело. Она прижала палочку к груди, как единственное, что у неё осталось. В подземельях снова стало тихо. Только запах дыма и его губ на её коже напоминали, что это было на самом деле.