Ниневийская печь

Секунды, естественно, утекали бесшумно, но Даниил был уверен, что слышит мелкое постукивание секундной стрелки. Не было никакой стрелки. Даниил поглубже вдохнул и сходил Лe1, и только опустив фигуру на доску понял, что зря. Как-то он не в форме. Естественно, он не в форме. Пространство между ними, обычно наполненное шутками, идеями и приятельскими тычками в плечи и бока, покрылось слоем вулканического пепла ожидания и намерения. Даниил никогда не сочувствовал мёртвым, но сейчас ему было искренне жаль помпеян. Магнус нервно потряхивал ногой, сходил c4. Что это было зря Даниил не поймёт никогда. Пространство между ними было наполнено глубоким вакуумом и тишиной, а пространство в джинсах Даниила стремительно, стремительнее, чем ему бы хотелось, заполнялось его собственным твердеющим членом и тяжелеющими яйцами. Делу это не помогало. Надо хоть как-то сходить. Чёрные: Лс4, белые: Ke5, чёрные: Лxc4… тупость какая. Надо было думать. Позиция была проигранная, но Даниил скорее удавился бы, чем признал поражение прямо сейчас. Даниил старался дышать глубже, потом понял, что рубашка стискивала грудь, когда он так делал, старался дышать мельче, но тогда голова кружилась ещё сильнее. Рубашку он надел по двум причинам: чистые футболки кончились, и он брал рубашку на сборы специально для какого-нибудь этакого случая. Магнус был, в некотором смысле, рубахой-парнем (ага, смешно), и Даниилу гораздо больше пригодились спортивные штаны. Дресс-код не подразумевался, и здорово, Даниил ненавидел дресс-коды. Помимо того, что какие-то вымышленные и устаревшие правила навязывали ему внешний вид, так ещё и вид почти в ста процентах случаев был тупым и неудобным. Точно более тупым, чем любимые данииловы джинсы, и точно более неудобным, чем мягкая футболочка Левайс, которую он купил в Дохе за какие-то смешные деньги. В любом случае, лучше иметь в запасе белую рубашку, чем не иметь, решил тогда Даниил. Что заставило его надеть её сегодня сказать было затруднительно. Злой умысел может быть, может быть какая-то поздно проснувшаяся неуверенность. Сложно испытывать неуверенность по отношению к чуваку, с которым подрался через несколько часов после хоть сколько-нибудь личного знакомства. Легко испытывать неуверенность по отношению к самому сильному шахматисту в истории. Самый сильный шахматист в истории типажом Даниила не был совершенно. Даниил любил открытые добрые лица, запах Олдспайс Вульфтнёрн, прямые рассыпчатые волосы и карие глаза. Лицо Магнуса было почти ожесточённо-туповатым, волосы вьющимися и жёсткими на вид, а цвет глубоко посаженных глаз надо было высматривать. В прочем, Даниил высматривал. Может потому испытывал эту неуверенность. И почему мы только приняли за истину неуверенность? В этом наверняка был злой умысел. Да, злой умысел. Даниил, в конце концов, был чертовски хорош собой, и, надо было признать, рубашечка по фигуре его скорее красила, чем портила. Можно было надеяться на то, что Магнус отвлечётся на его длинную шею в вырезе рубашки. Какими бы ни были методы, выигрывать у Магнуса было приятно. Даже приятнее, чем мысль о том, как Магнус мог бы прослеживать глазами движение даниилова кадыка. Или мог бы спросить, не жарко ли Даниилу, и тогда он бы согласился и расстегнул ещё пуговицу. Или мог следить, как рубашка задирается на животе над низко посаженными джинсами, или как натягивается на груди, или, или, честно говоря, от одной мысли об этом и шею, и грудь, и живот покалывало от воображаемого взгляда глаз, цвет которых был всё-таки карим. Всё как Даниил любил. Даниил окончательно признался себе, что никакого злого умысла не было, когда этот этот гипотетический план сработал лучше, чем он мог рассчитывать. – Хочешь потрахаться? – Магнус произнёс это так, будто интересовался, не голоден ли Даниил, и нажал на часы. Ну Даниил и воспринял это как предложение пообедать. Что ещё ему было думать? – Если ты предлагаешь снять мне проститутку, я бы не отказался, – Даниил улыбнулся. Если Магнус рассчитывал отвлечь его разговорами про секс, у него ничего не выйдет. Даниил каждый день играл с ним, думая о сексе. Он хотел шахматы сильнее, чем, державшие слона, широкие прямые пальцы где-нибудь поглубже в своём теле. – Хотя я пока в состоянии терпеть, – часы щёлкнули под нажатием. Магнус поднял глаза и посмотрел на него, как на идиота. Он часто и много на кого так смотрел, но на Даниила – почти никогда. Даниил заинтересованно наклонил голову. – Я имею в виду со мной. Сердце пропустило удар, но Даниил только дёрнул головой. Ему послышалось. Или они неправильно друг друга поняли. Люди так делают, это нормально. Даниил почему-то чувствовал, что взгляд отводить нельзя. Но духу что-то ответить так и не набрался. – Ты глухой? – нос Магнуса симпатично сморщился. Щелчок часов. – Ты и я. Секс. Непонятно? – последнее слово прозвучало так, будто Магнус правда забеспокоился, что Даниилу не хватало английского, чтобы понять слово «секс». И слово «трах». Даниил вдохнул поглубже, откинулся на спинку стула. Ноги почти против его воли раздвинулись пошире, он тут же сжал их, закинул ногу на ногу, но всё стало только хуже. Сходил Лс1. с4, Лс4, Ке5, Лхc4, Кхс4. Даниил развёл ноги обратно. Развёл пошире, но ткань сраных любимых синеньких джинсиков, так выгодно подчёркивающих его худые ноги в любой другой ситуации, предательски надавила на член. Даниил прикусил щёку изнутри. Он что, зевнул ладью? Вулканическая пыль покрывавшая ресницы и кудри Магнуса, оседавшая на волосках в носу и мягкой плоти горла Даниила, оказалась статическим электричеством. В стране дождей стояла невыносимая духота, какая бывает только у Балтийского и Японского моря, когда круглыми сутками находишься в бане, и на камни постоянно кто-то подливает воды и пива, и пахнет сосной и хлебом, и даже жарче становится не сильно, просто дышать нечем. Быть грозе. И объясняя покалывание на скулах и ушах электрической напряжённостью, а влагу между лопаток водой в атмосфере, Даниил обнаружил в себе ощущение, имеющее мало общего с твердеющим членом в его штанах. Любопытство. А что ему будет, а? Даже если Магнус пошутил – разве могло теперь что-то помешать Даниилу поддержать шутку? Какого размера у Магнуса член? Сколько Даниил может сделать прежде чем Магнус попросит его остановиться, и что будет, если Даниил не остановится? Каковы наощупь его кудри и какова на вкус его широкая шея? Когда на их телах скопится заряд в ровно один кулон их оттолкнёт друг от друга с силой в девять миллиардов ньютонов. Какая сила потребуется чтобы их столкнуть? Каково это, когда тебя придавливает к колючему, мерзкого цвета отельному ковролину триста небоскрёбов Эмпайр-стейт-билдинг? Часы пискнули и Даниил дёрнулся. Член стоял пуще прежнего. В пору бы удавиться. – Ну как хочешь. – Нет! – вскрикнул Даниил по-русски, на короткую секунду, которой ему не хватило, чтобы нажать на часы, когда на его теле скопился заряд размером в кулон и кровь разорвала сосуды, а кожа слезла с мяса лоскутами, Даниил и правда не мог вспомнить ни одного слова в английском. Но часы уже пищали, и секунда быстро прошла. Что чувствовал пророк Иона, когда отказывал Богу? – Я хочу! Магнус, уже вставший с кресла, опустил к Даниилу голову. Они посмотрели друг на друга пару секунд, и Магнус фыркнул, провёл по лицу ладонью. – Заставил меня себя дураком почувствовать. Он что, обвинял его? Да Даниил скорее удавился бы, чем стал извиняться. – Ты меня, знаешь ли, тоже! – вскипел он и вскочил следом. Не нравилось ему, что Магнус над ним так нависал. Члену его нравилось, а ему самому – нет. – Ни с того, ни с сего! Я что, ноги по первому требованию должен раздвигать? – Я сказал «дураком», а не «шлюхой». Внутри Даниила что-то рванулось вперёд против его воли, и он толкнул Магнуса в грудь. Даниил отлично знал, какой крепкой была грудь Магнуса, и как твёрдо Магнус стоял на ногах, и если бы кровь не отлила от мозга так сильно, сообразил бы, что он впечатался в стену, только потому что сам того захотел. – Не заводись. Голос Магнуса обжёг Даниилу уши. Голос Магнуса был гораздо слаще кипящего на ложке над конфоркой сахара, и гораздо-гораздо горше текущего стоградусного асфальта; был нежным и был жестоким. Даниил слабо дёрнулся, когда Магнус мягко взял его запястья. Сухие большие ладони, крупные жестковатые пальцы, которые Даниил никогда раньше не чувствовал голой кожей. Они даже когда играли никогда друг другу руки не пожимали. Даниил отчётливо чувствовал сопротивление, с которым венка на его запястье пульсировала в палец Магнуса. Колени, твари, ослабли. И правда остыл ведь. Беспомощно ткнулся лбом Магнусу в плечо, и тут же пожалел, потому что от Магнуса пахло потом, Аксом и Магнусом. Даниил воспользовался тем, что его лица не видно и с силой прикусил губу. Даниил тяжело дышал Магнусу в шею, Магнус ровно дышал Даниилу над ухом. Магнус его вообще хотел? Или от делать нечего предложил? Что было в голове у апостола Фомы? – И ни разу не «ни с того, ни с сего», – искренне заворчал Магнус, будто ему и правда было неприятно. – Я намекал и приглашал, – левая рука его как-то оказалась на шее Даниила, чуть надавила, большой палец погладил край волос на затылке. Расстёгнутый воротничок вдруг стал казаться узким. – Как? – голос дал петуха. – Мы много обнимались. – Ты со всеми обнимаешься. – Нет, – соглал Магнус. – И мы много шутим про секс. – Ты со всеми шутишь про секс. – Нет, – солгал Магнус. – И я постоянно хожу с тобой обедать. – Ты со всеми ходишь обедать. – Нет, – солгал Магнус. – И мы с тобой много играем. – Ты со всеми много играешь. – Нет, – честно признался Магнус, и Даниил не нашёлся с ответом. Они постояли так какое-то время, Даниил пытаясь выровнять дыхание и не упасть, Магнус глубоко вдыхая запах волос Даниила. Они с Фрессом ходили купаться на обеде, и от Даниила наверняка всё ещё пахло мокрой псиной и горькой балтийской солью. Правая рука Магнуса сжала Даниилу бок, и его плохо повело, он почти упал на Магнуса, и к своему облегчению почувствовал бедром, что Магнуса заводят мокрые псины. Даниил был готов заскулить. Мог бы завилять хвостом – завилял бы. Ему было тринадцать, когда он впервые подрочил на Магнуса. Он тогда особо не представлял, как происходит секс между мужчинами – найти гей-порно в конце нулевых было сложнее, чем кажется, особенно на папином компьютере – и просто думал о том, как кудри могли бы щекотать его лицо, а пальцы сжимать его член. Потом они долго встречались со Стасом, да и вообще было не до этого, и вернулся Даниил к образу Магнуса только к семнадцати годам. Тогда Даниил уже отлично знал, чего хочет. Он хочет, чтобы Магнус его трахнул. Чтобы прихватил за волосы, опасно сжал шею, больно укусил в плечо, шлёпнул по жопе, пинком развёл ему ноги в стороны, и чтобы трахнул. Даниилу пару месяцев назад исполнилось двадцать два, и он испытывал, незнакомое для себя, одновременное противное и приятное чувство от того, что Магнусу приходилось его держать. Даниил, в принципе, не обиделся бы, позволь Магнус ему упасть. Чести и в том, и в другом было одинаково мало. Даниил одурел, во рту скопилась вязкая, кислая слюна, и так же, как не слушались ноги, не слушался рот. Ку-чи-са-би-ши. Рту одиноко. Рот идёт на свидание с шеей. Но Даниила не хватило на большее, чем провести по горячей влажной коже приоткрыми пересохшими губами и прижаться скромным поцелуем за ухом. Зато тело Магнуса отозвалось так, что у Даниила искры из глаз брызнули от восторга. Магнус стукнулся затылком о стену, чуть сполз, выгнулся навстречу и прижал посильнее, и Даниил обратил внимание на то, что нет между ними ни миллиметра свободного пространства, и ни одного заряда с эквивалентом девятьсот тысяч тонн не хватило бы, чтобы их разорвать. Разве что молния бы между ними ударила. Вот бы поскорее началась гроза. – Не думал, что ты можешь так долго молчать, – Магнус залез рукой ему под рубашку, и та почти слышимо отклеилась от мокрой спины. Даниила прошила дрожь, и он царапнул зубами Магнусу кадык. За открытым окном стояло плюс тридцать два, а руки Магнуса почему-то были спасительно сухими и прохладными. Мысли были слишком спутаны, чтобы Даниил смог сообразить, что это просто он сейчас вскипит. – Я тоже, – голос больше не срывался, просто сипел. – Не думал, что я могу так долго молчать? – Нет, то что ты первое сказал. Магнус тихо рассмеялся и как-то совсем по-хозяйски сжал Даниилу зад. Да у него сейчас кровь свернётся! Он качнулся, вжал Магнуса в стену ещё сильнее. То, как Магнус без проблем берёт, что пожелает, было почти так же восхитительно, как то, что Магнус пожелал его. Даниил ткнулся носом в его щёку, Магнус сделал то же самое в ответ, и Даниил скорее удавился, чем признался бы, что ему бы этого хватило. Скорее удавился бы, чем произнёс вслух – обними меня и поцелуй. Если бы только Магнус действительно мог прочитать мысли, и если бы только правда обнял и поцеловал, Даниил проиграл бы ему каждый из сотен следующих блицей, даже играя в свои лучшие шахматы, Даниил озвучил бы каждое слово, тошнотворно гниющее в желудке, лёг бы на спину и подставил живот, как самый тощий волчонок в помёте, лично уберёг бы каждого ниневийца, и может быть, просто может быть, обнял и поцеловал в ответ. Но Магнус только обвёл языком его ухо, поэтому Даниил, подавив вздох, просто спросил: – Мы ебаться-то будем? Магнус издал какой-то нечленораздельный звук, спрятал лицо в изгибе даниилова плеча. – А тебе так не терпится? – Да, – Даниил прихватил его за грудки, хотя это и имело мало смысла. Так же мало, как утаивать правду. – Я пиздец тебя хочу, Магнус. Я щас умру, правда, Магнус, ну, – низко забормотал он и предпринял попытку трахнуть ногу Магнуса, чтоб как-то снять напряжение, но оно только нарастало, но Даниил всё гнался, и всё тёрся, и всё хуже, и блять, он сейчас заскулит. – Умирать не надо. Всё произошло так быстро, что у Даниила чуть не разболелась голова, и натурально заболел живот от притока крови. Магнус перевернул их, прижал Даниила к стене всем весом, полез тискать задницу и бёдра, лизать шею, мял и ворочал его больше для своего удовольствия, чем для удовольствия Даниила. Даниил шикнул и заскрёб пальцами по плечам Магнуса, когда он прикусил Даниилу шею. Почти сразу же прикусил сильнее, и Даниил дёрнул его за волосы на затылке. – Осторожнее! – Тебе не нравится? – Магнус будто был искренне удивлён. Боже, у Даниила что, бегущая строка на лбу? – Нравится, – ещё и звучал так жалко, нет, Даниил точно убьёт себя, если не сдохнет раньше от кровоизлияния в мозг. – Но не хочу обманывать ребят. – Каких ребят? – Магнус широко лизнул его под подбородком, и Даниил прикусил свои пальцы. – Ну наших. Команду твою. Что я им скажу, если они спросят? – Да какая разница? – искренне равнодушно выдохнул Магнус и уже намеренно оставил засос. Большая, подумал Даниил. Большая разница. Мужики ни за что не упустили бы возможности пошутить, несерьёзно спросить, кто его избранница, и ждать серьёзного ответа. Он сделал бы вид, что смущён, и сказал бы, что она литовка; а когда Нильсен напомнил бы Даниилу, что он не говорит по-литовски, Даниил ответил бы, что во время секса разговаривать не обязательно. Да большая разница! Ложь никогда не была для Даниила сложной, но она всегда казалась пустой и бессмысленной, ненужной и отвратительной. Даниил всегда врал не поведя ухом, а потом не мог понять, зачем это сделал. Что ему было сказать парням про засос, если бы они спросили? А потом Магнус ткнулся сперва носом, а потом языком в яремную впадинку, и вместе с тем полез Даниилу между ног, его большая ладонь скользнула по животу на член поверх джинсов, легла плоско, надавила ребром на головку и пальцами на яйца. Магнус тискал его, как девку, вдруг понял Даниил. Ногу свело, и Даниил повис у Магнуса на шее, притираясь пахом плотнее к большой горячей ладони. Действительно, подумал Даниил, какая разница? Он потянулся расстегнуть свои штаны, но Магнус шлёпнул его по рукам. Да без проблем. Даниил стал расстёгивать штаны Магнуса, и Магнус охотно подмахнул бёдрами. Даниил был уверен, что ему не терпелось даже сильнее, чем Магнусу, и от предвкушения пальцы на ногах поджались. Даниил дёрнул ремень, уронил Магнуса на себя, и они хором застонали. Пальцы путались в пальцах, бесконтрольное вылизывание шеи не помогало, но когда Даниил справился, оно того стоило. Член Магнуса лёг в руку идеально. Он был даже лучше, чем Даниил себе представлял, а Даниил, блять, много представлял. Он на пробу провёл чуть сжатой рукой снизу вверх, и Магнус тут же захрипел, толкнулся обратно. Даниил сжал руку покрепче вокруг этого первоклассного, толстого, горячего, тяжёлого и отзывчивого члена и позволил Магнусу немного потрахать свой кулак. Пока Магнус отвлёкся, можно было расстегнуть свои штаны. – А ты мне дашь? – внезапно выдохнул Магнус Даниилу на ухо. – Что? – Даниил нахмурился, сбитый с толку. Он был слишком заворожен попыткой сделать Магнусу приятно. – Сейчас что ли? – Угум, – Магнус обнял его, и двигать рукой стало затруднительно. – Сейчас не дам, – Даниил старался звучать твёрдо, но сомнений было дохера. А если это разовая акция? Если Магнус не хотел его, а просто заскучал? Даниила устраивал статус секса со скуки, но это значило бы, что Магнус в следующий раз может найти кого-то посговорчивее. – Почему? В Данииле не было ничего больше собственных пальцев, сколько уже, четыре месяца, пять? А его пальцы – это не очень много. Точно меньше, чем этот член. Этот член… – Это опасно. – Давно тебя пугают опасности? – Магнус перехватил его одной рукой и вытащил из кармана гандон. – Ты меня что, на слабо берёшь? – Даниил и сам не разобрал бы, возмущался он или восхищался. – А тебе слабо? – Ничё мне не слабо! Магнус дёрнул вниз данииловы штаны, и тот готов был забрать свои слова обратно, чего не делал никогда раньше. Но сейчас его охватила такая неловкость, что кровь даже слегка оттекла обратно к лицу. Он не ожидал, что Магнус станет его… рассматривать! Зажмёт през в упаковке зубами, опустит глаза ему между ног и наконец потискает нормально. – Красивый хер. Даниил закрыл красное лицо обеими руками. – Спасибо. – Хочешь, отсосу тебе потом? Даниил неверяще поднял глаза. Магнус был дьявольски красив и ангельски честен. – Делай со мной что хочешь, – Даниил обнял его за плечи. – Давай, трахни меня. – Правда? – Магнус улыбнулся широко и искренне, и Даниил даже забыл, что они тут делают. Кудри взмокли и слиплись у корней, растрепались под пальцами во все стороны, натёртые губы раскраснелись, виски блестели, а тёмные глаза, в косом жёлтом свете вечернего солнца, пробивающегося через сосны и пока полупрозрачные тучи, казались зелёными. Зелёными не как лес, и уж точно не как изумруды и хризолиты, а как Балтийское море. Огромное прохладное Балтийское море, вот-вот прольющееся ему на голову… – Даниил? – М? – Секс. – Да, – Даниил прикрыл глаза и облокотился затылком о стену. – Секс. Но глаза тут же распахнулись, и Даниил, к своему стыду, пискнул. Магнус рывком приподнял Даниила, окончательно зажал между стеной и грудью, воротничок рубашки неприятно вжался в шею, а член Магнуса скользнул Даниилу по яйцам. Даниил хотел спросить, почему нельзя потрахаться на кровати, но Магнус с такой лёгкостью перекинул его на одну руку, что вопрос не имел никакого значения. В принципе, Магнус бестолку у него что-то спрашивал. Всё будет так, как он захочет. Воля Даниила имела мало значения. Член заинтересованно дёрнулся. Магнус пыхтел, как старенький компьютер, на котором пытались запустить Кингдам Кам, натягивая гандон, а Даниил висел на нём и в тупую дрожал. Старался дышать, будто член Магнуса его убьёт. Магнус потыкался головкой вслепую, потом помог себе рукой, и Даниилу пришлось покрепче обнять его руками, ногами и всеми фибрами своей мелкой душонки, чтобы не упасть и чтобы не умереть. Потому что член Магнуса его, блять, убьёт. На презике оказалась какая-никакая смазка, но её естественно было мало, тем более что член Магнуса всё ещё был идеального размера, идеального для нормального, подготовленного анального секса на кровати, с подушечкой под поясницей, а не когда Даниил зажат у стены, не доставая мысками стареньких вансов до пола, и чувствуя себя королём под шахом. В таких условиях это было практически исключительно больно. Но если бы Магнус сейчас дал заднюю, Даниил убил бы сначала его, а потом себя. Даниил старался дышать, но в дыхательные пути попадала только морская соль с шеи Магнуса и влажный горький пот Балтийского моря. И электричество. Магнус протолкнулся ещё чуть глубже. Электричество. Ещё. Электричество. Ещё! Даниил взвигнул, Магнус тут же зажал ему рот ладонью, и сам прикусил Даниила за плечо, чтобы не застонать. – Нормально? – Это всё? – Нет, ещё немного, – тяжело выдохнул Магнус, поудобнее перехватил Даниила, наконец по-человечески схватив его за задницу, и дал ему прочувствовать, где «всё». Так, Дань, держим себя в руках, плакать пока рано. Вообще плакать не надо! Секс. Просто секс. Господи, какой же хороший секс, как приятно. Они ещё ничего не сделали, но Магнус давил ему везде, где надо, и изнутри и снаружи. А ещё пах, как надо, выглядел, как надо, целовал за ухом, как надо, был сильным, как надо. Если бы Даниилу напомнили прямо сейчас про его типаж, он бы послал собеседников так далеко, как смог придумать. Знать он не знал ничего ни про рассыпчатые волосы, ни про Вульфтёрн! То, что Даниил естественно опускался на хер Магнуса под воздействием гравитации, было так потрясающе, что любое неудобство этой позы не имело никакого значения. Даниил поёрзал, пытаясь двинуться, но Магнус держал крепко. Потом Магнус двинулся сам, и стон запнулся об кадык в горле Даниила, да так и заглох. Они подышали ещё пару секунд, а потом Магнус толкнулся уже нормально, вышел почти по самую головку, вошёл по самые яйца, да ещё и с таким шлепком, что впору решить, что гроза началась. Даниил так и сделал, хотя бы потому что на секунду утратил зрение. – Ах! Магнус толкнулся ещё раз, и Даниил проехался по стене спиной, рубашка собралась на животе и упёрлась пуговицей под рёбра. Даниил рефлекторно попытался оттолкнуть Магнуса за плечи, но в руках не было сил, а в теле настоящего желания. – Боже, блять, как в тебе хорошо, – пыхтел Магнус, бездарно пытаясь нащупать темп, – в тебе просто охуенно, малыш, лучше всех. Темп никак не отыскивался, будто Магнус вообще впервые сексом занимался, зато компенсировался силой, с которой Магнус втрахивал Даниила в стену. Ещё и угол был такой… слезоточивый. Даниил хотел огрызнуться, но с каждым новым движением мог только унизительно пищать, как пятнадцатилетняя девственница, которую откупоривают на вписке под Виноградный День. Чувствовал он себя скорее мотыльком, нанизанным на булавку. Булавка с каждым движением давила на простату, а мотылька скоро стошнит собственными кишками, радугой и палангийским песком. – Магнус, – жалко хныкнул Даниил, обессильно утыкаясь лбом в магнусово плечо, – Магнус, быстрее. Магнус его то ли не услышал, то ли проигнорировал, то ли просто не смог. Как бы то ни было, Даниил скорее удавился бы, чем стал умолять. Движения не стали быстрее, но стали амплитуднее, плавнее и глубже, хотя куда уж было глубже. Даниил снова попытался двинуться сам, но Магнус подкинул его, перекидывая бёдра Даниила, связанные джинсами, себе на предплечья, и угол снова изменился. Даниил снова позвал Магнуса по имени, и тот сжалился, всё-таки стал трахать быстрее. Жопа просто горела. Живот тоже. Удовольствие жарко и мокро скапливалось между ног, и стоны, сначала тонущие в животе, потом сдавливающие горло, теперь всё-таки вырывались, не сдерживаемые даже частоколом кривых зубов. Магнус то шикал на него, то стонал сам. Ещё удовольствие скапливалось между сведённых лопаток, щекотно стекало прохладными каплями вниз по спине, а потом горячо пульсировало в копчике. Ещё удовольствие зудело в коре больших полушарий, вместо мыслей продуцирующих стекловату, от которой башка чесалась изнутри, ещё в мозжечке, где вместо рефлексов с жужжанием появлялась вата сахарная. Удовольствие переселило нервы из коленок, голеней и локтей, лишая контроля над ними, в член, грудь, бёдра и шею. Окно было открыто, но удовольствие наполнило комнату, как проточная вода аквариум, и Даниил либо научится дышать кислородом воды, либо утонет. Ещё удовольствие влажно дышало ему в шею, будто влажности было недостаточно. Ещё удовольствие, как ёбаное животное тянуло зубами воротничок, чтобы потеснее вжаться носом в яремную ямку, как мёдом там намазано было. Удовольствие хрипело на каждом толчке, на каждом толчке попадало, куда надо, а если не попадало, стискивало снаружи с такой силой, что становилось всё равно. И всё равно, пусть было не мало и не мимо, но было не то. Член давил на простату то слишком коротко, то слишком сильно, то с неравными промежутками времени, и у Даниила от этого всего сводило живот и свербило в носу. – Сможешь ноги мне на плечи закинуть? – Магнус запрокинул голову в попытке продышаться. – Очень хочу твои ноги себе на плечи. Какие охуенные ноги… – Смогу, если положишь меня на кровать. – Не хочу, – он капризно мотнул головой. – Ну и пошёл, – дыхания не хватало, – нахуй тогда. – Ну давай, крошка, – голос Магнуса был глубоким и коварным, как подземные течения и зыбучие пески. – Я же знаю, что сможешь. Даниилу будет стыдно потом от того, какой же шлюхой он был, для Магнуса и до Магнуса. Ебучей течной сукой, встал бы на задние лапки и гавкал на счёт, если бы Магнус потребовал, лишь бы получить хер. Он отвернул голову, прислонившись щекой к ещё прохладному участку стены, сделал вдох, покрепче обнял шею, опираясь на неё и, не без помощи Магнуса, закинул ему на плечи сначала одну голень, потом вторую, складываясь в его руках, как модная раскладушка от Самсунг. Теперь было ваще без шансов – в такой позе член проскальзывал внутри будто сам по себе. Даниил хныкнул. Потом ещё раз, потом почти откровенно завыл. Магнусу хоть бы хны. Жарко. Пить хочется. Больно. Жарко. Даниил потянулся рукой додрочить себе, но Магнус отпихнул его руку. – Почему? – голос осип, треснул. Глаза были на мокром месте, но даже в этом состоянии, Даниил скорее удавился бы, чем стал плакать. Тем более во время секса, тем более перед Магнусом. – Не хочу. – Я хочу! – Даниил попытался пнуть Магнуса, но Магнус, не теряя инерции, шлёпнул его по ляшке с такой силой, что Даниил абсолютно честно закричал. Даже стыдно не было. Было больно и было ужасно возбуждающе. – Я дам тебе меня дотрахать, дай кончить, ну Магнус! Магнус! Магнус его проигнорировал. Сильнее, чем кончить, хотелось, видимо, унижений. Хотелось немножко валидации, немножко сатисфакции, совсем чуть-чуть, на долю секунды, ту самую долгую долю секунды нажатия на часы, почувствовать себя так, как крайний раз он чувствовал себя в девятом классе, когда они со Стасом отмечали завершение турнира. Хотелось поцеловаться. До смерти хотелось поцеловаться. – Поцелуй меня. Магнус снова не отреагировал. – Магнус, поцелуй меня! Магнус сбился, толкнулся болезненно, потом остановился совсем. – Ты чё? – Устал. – Блять, ну Магнус. Даниил стукнулся затылком, потом стункулся посильнее. Мало же у него голова болела, а? – Магнус. – Ну что? Даниил закусил щёку изнутри. Это всегда было тяжело. Выигрывать людей на двадцать позиций выше него в топе было легче. Седьмой час в классику на пятый день турнира был легче. Вес неба на плечах, вес доспеха на голове, вес пророчества на груди был легче. Но Даниил втянул воздух через нос и сказал: – Пожалуйста. Тело Магнуса отрегировало моментально, бёдра сами по себе двинулись вперёд, потные ладони скользнули по потной спине, горло завибрировало от стона. – Пожалуйста, – голос сорвался, но это стоило ещё одного движения, – пожалуйста, пожалуйста, – и чудо свершилось, и воды Красного моря расступились, и Магнус поцеловал его. Магнус! Поцеловал его! Какой-то момент, полный спёртого дыхания и скромного стука капель по подоконнику, Даниил думал только об одном: что чувствовал Октавиан Август присваивая себе Средиземное море? А потом поцеловал Магнуса в ответ. Магнус смял ему губы, прикусил сразу обе, тут же полез языком в рот. Магнус целовался, как школьник, неумело и неловко, но Даниил был в шаге от оргазма просто от ощущения его языка у себя во рту. Даниил надавил языком на чужой язык, с силой провёл, и оба их языка завибрировали от утробного звука, который издал Магнус. Даниил продолжил. Лизались они, как в порнухе, слюна стекала по подбородку и шумно чавкала, Магнус как-то лениво двигался внутри, слишком сконцентрированный на происходящем во рту. Даниил ещё научит его целоваться. Это было даже лучше, чем если бы Магнус целовался отменно. Слишком резкие движения языка и слишком неуверенные движения губ создавали впечатление, будто не так уж и много, как казалось, у Магнуса было этих так называемых шлюх. А если и много, далеко не каждую из них Магнус целовал. Мало ли их разве было, таких, как Даниил, умоляющих Магнуса Карлсена их поцеловать? Мольбы окупились с лихвой. Даниил не пожалел бы, даже если упал бы на колени и в самом деле стал молиться. – Даниил, – Магнус шепнул, отстранившись, и Даниил рефлекторно потянулся продолжить поцелуй. – Ты чего? – Чего я? – Даниил шмыгнул носом, и понял, что всё-таки заплакал. Какой стыд. – Кончить хочу ужасно, – технически, это не было ложью. – Я тоже. Он медленно ссадил с себя Даниила под вялые протесты, поставил, но к счастью долго стоять не пришлось – коленки не будут функционировать ещё какое-то время. Магнус прихватил его за шею сзади и одним слитным рывком наклонил над спинкой кресла, которая моментально больно пережала живот. Магнус и тут помог, приподнял за бёдра и вернулся в его тело одним слитным и плавным движением. Слитные и плавные движения быстро кончились, и Ад вернулся. Рваные и сильные толчки высекали из горла Даниила всхлипы, как огниво искры из кремния. Пальцы на бёдрах были сжаты с такой силой, что останутся синяки, и о, Даниилу бы очень хотелось, чтоб остались. Магнус держал его буквально, как игрушку, натягивал на себя, как ему нравилось, и больно шлёпал за каждую попытку двинуться самому. Руки, которыми Даниил опирался на кресло подкосились, и он сложился, снова упираясь животом в спинку, но Магнус резко дёрнул его за волосы вверх. Слёзы снова брызнули. Яйца загудели. Магнус самым натуральным образом использовал его тело, но если это всегда так восхитительно, то Даниил и впрямь научится раздвигать ноги по команде. Даниил снова потянулся себя приласкать, но Магнус и на этот раз отпихнул его руку. Даниил застонал от боли. Как он и думал, член Магнуса его убьёт. Сколько они этим уже занимались? Сорок минут? Шестьдесят? Даниил был готов поклясться, что уже три долгих дня и три бесконечных ночи, одинаково чёрных и непроглядных. Ни конца ни края не видел. Утомлённое, гиперстимулироемое тело сдавалось, Даниил давно утратил чувство конечностей и вовсе не стоял, висел на чужих руках, лицо онемело и свело, даже захотел бы Даниил, не смог бы выразить ни одной эмоции, а между ног было так хорошо и так больно. Магнус отпустил его волосы, но не успел он упасть, как перехватил под горлом, и глаза откровенно закатились. По подбородку покатилась вязкая липкая слюна, но подобрать её Даниил был не в силах. В силах он был только скулить, дрожать и хотеть кончить. Господи, как же хотелось кончить. Хотелось ещё пить, но сильнее хотелось кончить. И лечь хотелось, но сильнее – кончить. Вопрос с самоубийством решился сам собой, какое счастье! Даниил просто кончит без рук и сдохнет от кровоизлияния в мозг! – Хватит! – по-русски завыл Даниил, язык ускользал от него. – Хватит! – снова не получилось. Даниил тяжело сглотнул, тяжело опуская голову и через силу глотая воздух. – Довольно! – слова всё-таки нашлись. – Перестань! Перестань, хватит! – зарыдал Даниил. – Я не могу! – сквозь заложенные уши казалось, что голос Магнуса тоже выражал страдание. – Не могу, в тебе так хорошо, Господи Христе, Даниил… Давай, ещё чуть-чуть, – Магнус наклонился, вцепился зубами в загривок, как самку удерживая Даниила за холку. – Я уже не могу, – голоса тоже не было. – Ну давай, – дыхание Магнуса сбивалось тоже, но он как заведённый будто правда физически не мог перестать трахать Даниила. И Даниил перестал противиться и упрямиться, покорно расслабился, лёг в пальцы белой пешкой, обнял руку Магнуса, лизнул ему палец, прогнулся в пояснице посильнее, сжался внутри. Магнус в ответ обнял его под животом и ласково зарылся носом в волосы. – Магнус. – Даниил. – Магнус! – неожиданно твёрдо сказал Даниил, как на суде отвечал. Кто играет лучше всех? – Магнус! – кто красивее всех? – Магнус! – кто лучше всех ебётся? – Магнус! – кто разобьёт тебе сердце? – Магнус! – о, и ты будешь просить добавки, ты будешь лизать ему ноги и умолять ещё разок пнуть тебя по лицу, Даня. Пеняй на себя, Даня. Ну, скажи, до кого тебе, по-твоему, нет никакого дела? – Магнус! Магнус, Магнус, Магнус, Магнус! Пожалуйста, Магнус! Пожалуйста! Магнус нащупал его руку. Магнус переплёл их пальцы. Магнус укусил его за шею. Даниил до крови прокусил щёку, но язык всё равно вывалился, Магнус тут же зажал ему рот, но сквозь мгновенно покрывшиеся слюной и соплями пальцы всё равно прорвался крик, коленки стукнулись друг о друга, глаза и голова уже болели от слёз, грудь болезненно сдавило, пониже пупка каждая метахондрия в каждой клетке завязалась в Гордиев узел, треснул второй поясничный позвонок и шейный пятый, лопнули рёбра, электричество брызнуло, и кровь разорвала сосуды, а кожа слезла с мяса лоскутами, и упала ему на голову Девятая Египетская Казнь, обратился пылью и пеплом проклятый город Карфаген, и все нееврейские города, Красное море сомкнулось над головой его, и Господь молчал, когда он позвал его и спросил – побудь со мной, Господи! но Господь молчал, затребовал – оставь меня, Господи! но Господь молчал, взмолился – нахуй иди, Господи! не надо любить меня, Господи, не надо злиться на меня, просто нахуй иди! но ничего Господь ему не отвечал, а если и отвечал что, то Даниил всё равно не слышал нихрена сквозь шум собственной крови в ушах и китовье чрево, и, кажется, у Даниила всё-таки случился геморрагический инсульт – и он кончил. Магнус еще секунд двадцать потрахал его обмякшее тело, так недавно бывшее жёстким, как стекло, и прочным, как кости, и кончил тоже. Когда он соизволил отдышаться и выйти наконец из Даниила, тот кое-как перевалился и лёг боком в кресло. Всё тело болело. Туман в голове постепенно рассеивался и тупую тяжесть в коленках сменяла легкость в груди. Даниил не понимал что это, пока из него не вырвался смешок, потом второй. Магнус посмотрел на него, наверное, желая дать Даниилу понять, что он придурок, но глаза были такими осоловевшими, футболка мокрой, а волосы сбившимися на одну сторону, что этот взгляд только посмешил Даниила сильнее. Восторг. С таким грохотом, что задрожали стёкла и поджилки, разверзлось небо и стало истекать сплошным потоком. Восторг. Сверкнула молния, и тень была такая, будто она ударила прямо между ними. Голая взмокшая кожа быстро остывала, но Даниил, как только почувствовал минимальную силу в конечностях, сорвал с себя эту ёбаную рубашку через голову, а отрывалась она от спины, будто была приклеена коркой подсохшей крови. Он её ссожёт. Или вставит в рамку. Он пока не решил. Магнус, уже натянувший штаны, кинул ему влажные салфетки, а сам уселся в кресло напротив. Даниил снова вперился в него глазами. Не знал, почему. Просто наглядеться не мог. Сейчас, когда Магнус сонно моргал на него, удобно подогнув под себя одну ногу и опершись скулой на костяшки, Даниил думал, что этого достаточно. И захотелось выиграть у Магнуса в блиц ещё разок, загодочно молчать, пока Магнус не изъест его вопросами, ещё немножко погрызться за доминирование. Даниил подогнул ноги к груди, раснушнуровал одну кеду и снял вместе с ней одну штанину. – Поцелуй меня. Магнус пару секунд потупил ему куда-то в переносицу, а потом лениво сполз с кресла на пол, перегнулся через стол и правда поцеловал. Даниил резко сел, отопнул стол, фигуры покатились по полу, и Даниил уселся на Магнуса верхом. – Ты минут десять назал умолял перестать. – Я не умолял, – Даниил потянул футболку Магнуса вверх, и Магнус поддался. – Умолял. – Знаешь, не всегда, когда парень, которого ты трахаешь, просит остановиться, нужно останавливаться. – То есть я всё правильно сделал? – Нет, ты повёл себя жестоко. – Но тебе понравилось. – Но мне понравилось. – Тогда мне почаще вести себя жестоко? Даниил снова захихикал, и они снова поцеловались. И гореть тебе пламенем, древний город Ниневия, вдыхая сквозь удавку на горле подумал Даниил. Пророчествуйте сами.