Лолита из Ривервью-Парк

Иногда мне кажется, что в Аду уже никто и не помнит как жилось до всего этого. Словно та личность из далекого прошлого была стерта и заменена на набор пороков. Словно никто не страдает по ушедшему и потерянному.  Кто-то искренни наслаждается  бессмысленностью новой жизни, кто-то придумывает новые смыслы. Но если посмотреть на картину в целом — мы все выглядим жалко.  Может быть отсюда и рождается ненависть к другим? Мир кривых зеркал, где мы видим друг друга в собственных отражениях, в попытках сыграть худшую версию себя. А может мы ненавидим других за собственную неполноценность?  Карикатурное поведение, стереотипное мышление. Как если вырвать живую часть и оставить оболочку. Потому что мертвым место среди мертвых, и приходится оставлять на Земле свое бьющееся сердце.  Мне нравится мысль, что какая-то часть нас продолжает существовать среди людей. Что мы не исчезаем вместе с нашим телом. Та тонкая нить позволяет вспомнить, как ветер ощущался на коже, как солнце слепило глаза, как звучали сухие листья под ногами.  Стук шагов по деревянным ступенькам, скрип открывающейся двери, запах яичницы на завтрак и тихие, отдавленные голоса на фоне.  Мысленно, я возвращаюсь в дни моей юности и дышу тем воздухом, которым дышала та незнакомка с голубыми глазами и лентой в волосах, развивающейся на ветру.  За пару лет до ранее повествующих событий случилось то, что непременно должно было привести меня к детективу в придорожном кафе с документами в руках.  Как известно, молодые и симпатичные девушки в небольших пригородах имеют довольно печальную судьбу — их улыбчивые портреты долго пылятся на полках школьных коридоров, чтобы те вечно могли наблюдать, как их сверстники готовятся к экзаменам, влюбляются, постепенно взрослеют и покидают родные стены, а мертвые глаза недавних учениц провожают тех с последним звонком и остаются наедине с тишиной пустых школьных коридоров.  Иногда они всплывают в старых выпускных альбомах, продолжая жить призраком на чердаке. Забавно, но, на фоне своих одноклассников, они всегда выглядят моложе и невиннее. А может только в несправедливости смерти мы можем увидеть чистое торжество молодости и красоты? Или это навязчивая попытка забыть их изуродованные, разложившиеся тела?  Вопрос стоит острее, когда за картинкой прячется часть твоих собственных воспоминаний. Застывшее лицо вдруг начинает меняться. Оно хмурится, и на нем выступают еле заметные морщинки. Ухмыляется и смеется, когда происходит что-то забавное. И с губ слетают обрывки ваших разговоров.  В моей истории это была Ванесса Лоуман.