Between knives and kisses [Между клинками и поцелуями]

Эндрю и раньше бывал здесь. Часто слонялся, пока был ребёнком, вместе с деревенскими мальчишками вокруг недавно отстроенной церкви и прилежащей к ней колокольне, когда сбегал от заботливой кормилицы, нынешней гувернантке, Бетси во время прогулок в саду у фамильного имения Миньярдов. Изредка она же водила его вместе с Аароном на воскресные проповеди местного священника Лютера. Тем не менее, здесь, вдали от шумной и праздной жизни аристократов и бремени, давящего на будущего графа, старшего сына и наследника именитого рода Миньярдов своей ответственностью и тяжестью, находится было отнюдь не плохо. Более того, Эндрю даже нравилось прислушиваться к тишине, которую порой нарушали птицы своим щебетанием или колокола своим звоном. Гораздо позже он успел познакомиться и с Рене Уокер, приемной дочерью одной из монахинь. Та часто подкармливала бедняков, голодных крестьянских детей и сирот, заходящих в близ церкви и колокольни. Эндрю смог разглядеть её силуэт среди остальных девушек из церковного хора. Прямо сейчас она понуро склоняла голову вместе с остальными монахинями и исполняла погребальное песнопение. Её волосы, которые чаще всего он видел распущенными и струящимися по плечам, теперь были забраны в тугой хвост на затылке. Более простая одежда сменилась на традиционные одеяния. Миньярд скривился, чувствуя, как к носу все сильнее приближался неприятный запах благовоний и жжёных свечей. Бетси Добсон рядом с ним поджимала губы, стараясь смотреть куда угодно лишь бы не на тело покойного короля. Эндрю не видел его лица. Более того, он с трудом мог уловить глазами кончики бледных и окоченелых пальцев. Немногим временем позже все находящиеся в церкви, от простых слуг до высокопоставленных чиновников, выйдут наконец из душного помещения на улицу, чтобы окончательно успокоить умершего с миром, закопав бездушное тело в землю и поцеловав предварительно в морщинистый лоб. — Такова традиция, граф Миньярд, — сухо говорила ему этим утром бывшая кормилица, помогая служанке застегнуть железные пуговицы на чёрной жилетке. — Поцеловать покойного, особенно правителя, высочайшая честь, — пробормотала Бетси напоследок, похлопав воспитанника по плечу. Эндрю тогда лишь мрачно кивнул, стараясь не задумываться о том, что через несколько часов ему все же придётся присутствовать на похоронах монарха, целовать его мёртвую тушку, вслушиваться в молитвы, слёзы, плач и искусно подобранные слова, которые должны были растрогать присутствующих. Впрочем, сейчас он полностью разделял своё же мнение. Зажжённые свечи медленно горели, заставляя воск тонкими струйками стеками по их стану, пока пряный запах ладана поднимается от кадил. Помимо звучного песнопения, Эндрю слышит кашель стариков, редкие всхлипы приближенных слуг, шорох одежд. В помещении полумрак, такой тягучий и густой, что ему ненароком хочется закрыть глаза и оказаться где угодно, лишь бы не в душной церкви. Но нарушаемый тонкими лучами света, еле-еле пробивающимися сквозь небольшие окна-бойницы. Светлые проблески падают кусками на пол и макушки некоторых людей. Задумавшись, граф Миньярд совсем не заметил, как все собравшиеся начали понемногу выходить на улицу, собираясь продвигаться ближе к кладбищу королевской династии и их могилам. Бетси аккуратно ткнула своим локтем его в бок, слегка укоризненно глядя на него. — Время самих похорон, — тихо бормочет та. Эндрю рассеяно кивает, подставляя женщине свой локоть.

***

Натаниэль старается смотреть куда угодно, только не на могилу бывшего короля. Пономари в тёмных подрясниках, которые пару минут назад выносили заколоченный белый гроб с золотыми вставками и механическими движениями закапывали его в землю, сейчас негромко переговаривались между собой настолько беспечно, что некоторым казалось, что ни одного из них, в какой-то степени, совершенно не волнует новая смерть, пусть даже и правителя. На холодном камне могильной плиты каллиграфически было вырезано: — Здесь покоится *** II, правитель королевства ***. Будьте милостивы к нему, Господи, ибо не назвать его виновным без суда, — бормочет Веснински под нос. Далее, еще одна надпись, но уже на латинском, который Натаниэль начал изучать еще в детстве под надзором строгой Лолы с тяжелой рукой. «Domine, ne intres in judicium cum servo tuo. Requiem aeternam dona ei, et lux perpetua luceat ei» — холодная надпись без излишеств. Все по лучшим канонам традиций королевской семьи. Что-то подобное было написано и на остальных могильных плитах. И вырезанная фреска с одинаковым фамильным геральдическим львом в увесистой короне. «Ничего необычного...» — Натаниэль, — холодный голос матери за спиной. Точно такой же холодный, как могила, морозная ночь или вода в проруби. Ужасно. — Лошади уже запряжены. Мы ждём только тебя. Платье матери чёрное. Траурное. Тяжёлое. Он был уверен, что это не единственный слой её одежды. Оно совсем отличалось от тех, которые Натаниэль видел на картинах, где женщина, одетая в светлые развивающиеся ткани, молча натягивала небольшую улыбку и сжимала ручку кресла, пока Натан, её муж, отец её сына, склонялся над ней. — Тебя отец послал за мной? — Нет, — сухо отвечает Мэри. Её волосы собраны в чересчур вычурную и высокую причёску, тонкими пальцами, обернутыми перчатками в шелковые перчатки, она придерживает своё платье, чтобы не наступать на подол, расшитый роскошными рюшами и кружевами. Идеальная жена. — Тем не менее, прошу тебя не задерживать повозку. Кучер ждёт, Натаниэль.

***

– Итак, все в сборе? Тогда объявляю совет открытым! Фраза гулким эхом отразилась от богато украшенных стен переговорной залы, привлекая всеобщее внимание. Взгляд каждого мигом устремился на приближенного погибшего короля. В руках он держал пока что свернутый свиток пергамента, ожидая полной тишины для продолжения речи. Когда тихий гомон и ропот успокоились, а помещение погрузилось в звенящую тишину, придворный заговорил: – Являясь главным приближенным Его Величества, осмелюсь взять на себя ответственность провозгласить последнюю волю короля. – Мужчина средних лет аккуратным движением развернул свиток, фокусируя свой взгляд на золотых строчках. – Кхм, кхм… «Раз вы слышите содержание этого письма, то я, великий правитель королевства ХХ, уже скончался. К моему и всеобщему сожалению, я не смог оставить наследника престола по ряду причин, известных моему близкому кругу людей. Мне бы не хотелось пускать управление государством на самотек, поэтому осмелюсь взять на себя ношу продолжения участия в жизни королевства и выскажу свою последнюю волю: я считаю, что занять мое место должен… – приближенный выждал недолгую паузу, – один из сыновей приближенных семей чиновников, Натаниэль Веснински или Эндрю Миньярд. Прошу не оспаривать мое мнение и любым, разрешенным в наше время, способом решить, кто больше достоин титула короля государства ХХ». С полминуты все находящиеся в зале стали настолько тихими, что, казалось, даже дыхания не было слышно. Полное отсутствие звуков резало слух, а тишина начинала наводить угнетающую атмосферу. Спустя некоторое время послышался низкий мужской голос с возрастной хрипотцой: – Что значит: «Один из…?» Мне казалось, что наш король достаточно умный человек, и он должен был назначить наследником престола только одного! Да как он посмел сравнивать Натаниэля с этой сироткой? – Прошу не оскорблять Его Величество! – грозно вмешался приближенный. – Такова его предсмертная воля, и никто из нас не имеет права высказывать что-либо против. – Будьте так добры, господин Веснински, следите за словами, – начала защищать своего подопечного Бетси Добсон, услышав прозвище, которым мужчина одарил младшего Миньярда. Натаниэль наблюдал за набирающей обороты суетой скучающим взглядом. Иногда его отец слишком яро отстаивал его и свою фамилию и нередко перегибал палку. То, что он остался единственным живым другом короля, делало его одной из ключевых фигур в иерархии государства. И, конечно, Натан не забывал этим пользоваться в полной мере. – А, что, разве я не прав? Младший Миньярд, услышав эти слова, резко подскочил с места, стремясь добраться до стола напротив. Но, к сожалению или к счастью, сидящие рядом перехватили его за локти и силой усадили на место, несмотря на то что тот неслабо брыкался. Его взгляд, казалось, порубил бы на несколько частей каждого, на кого бы упал. Это были острые осколки льда, пробирающие кожу холодом и мурашками. Миньярд просто полыхал алым пламенем гнева, грозясь устроить настоящий пожар (или кровавое стрельбище). Еще одна колкая фраза со стороны отца, и драки не избежать. – Отец, не стоит. Мы здесь не за этим собрались, – попытался успокоить закипающего яростью сэра Веснински Натаниэль, немного дернув его за ткань рукава. – И правда, переброситься парой фраз мы можем и после, – снисходительно согласился Натан с ядовитой улыбкой на лице и вернулся на свое место. Совет продолжился. Столы, за которыми сидели представители чиновничьих семей Миньярд и Веснински, располагались ровно друг напротив друга, в абсолютно разных концах достаточно большого помещения. Тем не менее напряжение между семьями ощущалось почти физически. Отцы Натаниэля и Эндрю были близкими друзьями короля, при этом их отношения между собой сложно было назвать даже товарищеским. Насколько известно Натаниэлю, между ними всегда была вражда, начиная еще с детства, когда они в первый раз оказались во дворце. Они постоянно устраивали перепалки, ввязывались в драки, в буквальном смысле делили маленького короля. Во взрослом возрасте почти ничего не изменилось, наоборот, масштаб только увеличился: обычные кулаки и сбитые костяшки переросли в настоящие войны и кровавые побоища, которые король так старательно пытался прекратить. Эту же вражду навязывали наследникам с самого их рождения. Учитывая то, что Эндрю был старше Натаниэля на целый год, то, соответственно, и ненавидел его на год дольше. Когда младший Миньярд уже знал значение слова «презрение», Веснински только учился говорить. Когда один начал заниматься верховой ездой, другому оставалось только с завистью ожидать начала своих занятий. В то время как блондину с глазами орехового цвета уже было позволено держать оружие, и он мог спокойно управлять им на высшем уровне, парень с медными волосами и ледово-голубыми глазами мог использовать только грубую силу и надеяться, что его не пристрелят в один солнечный день. Несмотря на то что они практически не виделись и даже не были знакомы лично, отвращение друг от друга оказалось будто врожденным и настолько ядовитым, что, когда они случайно пересекались в широких и длинных коридорах дворца, одним только взглядом могли прожечь дыру. Поэтому даже сейчас, когда Натаниэль и слова не сказал в сторону Миньярда, тот обращал весь свой гнев именно в его сторону. Скорее всего, это было вызвано не столько тем оскорблением, а скорее тем, что отец защищал сына и так смело выдвигал его кандидатуру. У Эндрю-то родители погибли, осталась только Бетси Добсон, которая, по слухам, правда заменила ему мать. Она слишком хорошо относится к этому белобрысому засранцу, учитывая его неконтролируемый и ужасный характер. Такого человека невозможно вытерпеть никому, так что же такого она в нем нашла, почему не позволила отдать в приют при дворе? – Ну и что вы предлагаете-то? – задал насущный вопрос какой-то седой мужчина из середины зала, когда с начала совета прошло около двадцати минут, а решение так и не было выдвинуто. Атмосфера накалялась с каждой секундой, с каждым новым словом, вылетавшим изо рта очередного придворного или приближенного. Каждый честно высказался на счет сложившейся ситуации, знатно облил грязью обе семьи, претендующие на трон, и, конечно, не предложил ничего стоящего, ни одного действительно стоящего внимания решения Натаниэль еще не услышал. Он с уставшим вздохом подпер кипящую от шума голову и ненадолго прикрыл глаза. Как же ему хотелось уже поскорее отсюда уйти, но он не мог. Не имел права. Тем более, ему же нужно было узнать, что именно он в итоге станет новым правителем и официальным наследником престола, а не тот низкорослый придурок. И кем он только себя возомнил, в открытую пялясь на самого Натаниэля Веснински все заседание? – Тому, кого вы так яро защищаете, видимо, совсем не интересно участвовать в разборках. Сладко спится, м? – сказал один из сторонников Миньярда, на последних словах обращаясь к самому Натаниэлю. – Было бы лучше, если бы вы все заткнулись. Голова уже трещит от ваших бессмысленных криков, – спокойно ответил Натаниэль, нисколько не поменяв свою позу, лишь приоткрыв глаза. За такой дерзкий ответ он, конечно же, потом получит наказание и взбучку от отца, но его правда не устраивает то, что сейчас происходит. Они все будто малые дети, ей богу. – За все время не прозвучало ни одного дельного предложения. Так что здесь может быть интересного? – Ты! Как ты смеешь разговаривать со старшим в таком тоне? – разгневался мужчина и дернулся в сторону Натаниэля, но его вовремя остановили, предотвращая назревающий конфликт. – Давайте так, – звонко прозвучал голос Бетси Добсон, заставляя окружающих затихнуть и прислушаться к предстоящей речи, – Я думаю, что ребята могут пройти некоторые испытания, по результатам которых мы и определим нашего будущего господина. После ее предложения в зале вновь поднялся шум и началось бурное обсуждение: – И что они будут делать, на мечах драться или, может, устроят догонялки на лошадях? Ну не смешите! – А по-моему очень даже интересная идея. – Сколько испытаний будет достаточно? – … Совет больше не был похож на поле боя, где каждый был готов разорвать глотки друг другу. Наоборот, все прислушивались к мнению окружающих, постепенно решаю судьбу двух молодых людей. – Совет принял решение, – разнесся громкий голос приближенного, – Натаниэль Веснински и Эндрю Миньярд будут обязаны пройти три испытания на интеллект, выносливость и силу, по результатам которых вновь будет созван Совет ради вынесения вердикта и провозглашения одного из кандидатов новым королем. Собрание окончено…

***

— Король совсем спятил на старости лет. Раздался раздражённый голос матери, сидящей сбоку от Натаниэля. Та недовольно закрыла своё лицо элегантным веером. Она прикрыла глаза, стараясь сохранить ровное лицо перед остальными графами, расправляя складки на лбу, но сын, пожалуй, был единственным, кто заметил лёгкую испарину, появившуюся от волнения, на нём. Мэри изящно взмахнула веером, метнув взгляд на Миньярда и его бывшую няньку. — Что отец Миньярдов, что его первенец. Оба ироды, — фыркнула та. — Кучер направился заправлять карету. Скоро отправимся в поместье. Не уходи далеко, Натаниэль, Лола должна будет прийти за тобой. Он рассеяно кивнул матери, наблюдая, как та развернулась и, в окружении своей верной служанки, направилась ближе к выходу, не обращая внимания на шёпот, раздающийся от сплетниц. — Веснински явно принесли больше пользы королевству, чем Миньярды, — говорила одна дама. — Леди Рейнольдс, а мне кажется, что совсем наоборот, — отвечала другая. — Обе семьи прославлены. Да и не всегда в лучшем свете, скажу я вам, — понуро бормотала третья. — Я наслышана, что жена бывшего графа Миньярда, посмела изменять своему супругу. А граф Веснински отличился своей жестокостью на недавнем суде. Благодаря его словам одного бедняка казнили. — Это всего лишь слухи. — Но ведь откуда-то они появились. Значит, был повод. — Бедняк сам накликал на себя беду. Сам проявил инакомыслие в вере, сам и поплатился за свой грех. Это было ясно и без графа Веснински, он просто закрепил доказательства в виновности казнённого. — Право вам! Все мы знаем, как вы глазки строите Лорду Натану. — Верно-верно! — А вы отчаянная дама, знаете ли. — Графиня Веснински вас живьём сожрёт и не подавится, если вы будете проявлять себя, как женщину, что мечет на роль супруги. — Она стальная леди, ну вы знаете. Вряд ли будет терпеть измены муженька. Да и Веснински ваш... — Прекратите нести глупости! Ни в какие... Ни в какие жёны я не мечу. Полно вам! — Ну да, ну да... «Сплетницы божевольные», — раздражённо подумал Натаниэль, вставая со своего места и разминая затёкшие ноги. Переговорная зала выглядела сногсшибательно. Вокруг стоял запах жжёных свечей, воска и сырого камня. В узкие окна-бойницы скупо лился свет тонкими лучами, оставаясь золотистыми следами на каменном полу, выложенном из гладких плит, и трибунах, где сидели семьями графы, графини и их наследники. Эти самые трибуны делились на несколько секторов, в зависимости от того, насколько обеспечена и влиятельна семья в светских кругах. А центре помещения — помост из тёмного дуба в три ступени, к которому вела алая дорожка из сукна. Рядом дубовые скамьи, на которых ранее, во время собрания, сидели советники в строгих чёрных камзолах с узорчатой серебряной тесьмой у краёв, кружевным стоячим воротником. До этого собрания, он побывал в этом месте всего один раз. Ему, кажется, было около пятнадцати (совсем еще юнец), когда граф и графиня Миньярды скончались. Пересекая горы, их лошадь, которая была запряжена в карету, вышла из управления кучера, и они сорвались, упав вниз к острым скалам. Несмотря на их смерть и желание некоторых похоронить семейную пару, территории их графства жадные лорды поделить-то хотели между собой быстрее, чем тела умерших погрузят под землю и нынешний священник отпоёт вместе с хорошим заупокойные песнопения. Из старых обрывков воспоминаний Натаниэль помнил то, как вступалась за своих воспитанников мисс Добсон и то, как та, решительно глядя в глаза самому королю, просила дать ей, одной из самых близких и приближенных людей к умершему графу и его наследникам, временное регентство над родом Миньярдов, пока малолетний Эндрю, на правах старшего сына, не получит титул своего покойного отца к собственному совершеннолетию, или собрать нескольких человек для создания регентского совета. Веснински припомнил то чувство удивления и некоторого уважения, которое испытал к бесстрашной женщине. Отец в тот день был слишком недоволен, проклиная «чертовку Добсон», что разрушила его планы, на протяжении нескольких часов после собрания, а затем отправил Натаниэля на очередную изнурительную тренировку. Мать в то время была слишком занята, чтобы отвлекаться на бестолкового сына. Ромеро был слишком беспечен. Лола была слишком жестока. Острие меча слишком хорошо заточено. А его руки слишком дрожали. Были слишком ослаблены. Натаниэль еще долго оправлялся после того, как холодный металл пронзил его левое незащищённое плечо насквозь, оставляя после себя яркий белёсый шрам, выделяющийся незаживающим пятном на коже. Впрочем, это лишь переизбыток прошлого. Сейчас... Сейчас не время ворошить этот жгучий комок мёртвого прошлого. Стоило задуматься о настоящем. Натаниэль еще раз вдохнул, натянул добродушную улыбку и поспешил ретироваться из переговорной залы ближе к боковому коридору. Здесь было пусто. Не было ни серьёзных советников, ни надоедливых сплетников, желающих обсудить друг с другом столь лакомую новость. Два наследника, претендующих на из враждующих родов. Только редкие факелы на стенах, длинный коридор, резная дверь позади него, скрывающая за собой лицемерных змеев. Он прислонился вспотевшим затылком к прохладному дереву, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Шёпот, насмешки, неуверенность в правильности выбора короля в претенденты на престол и корону, взгляды, что скользили с головы до ног. Мерзко. Чужие слова жужжали под черепом, словно надоедливые мухи. Натаниэль провел ладонью тяжело вниз по лицу, желая дождаться Лолу и быстрее отправиться в поместье, чтобы смыть с себя всю грязь и попытаться забыть те навязчивые мысли, что преследовали его. Открыл глаза. А потом замер. В конце коридора, у самой дальней стены, рядом с бойницей, стоял человек. Тусклый свет из окна падал на его профиль тонкой линией, охватывая собой скулу, висок, подбородок, краешек плеча и волос. Веснински, не задумываясь, узнал его практически мгновенно. Но не потому что был знаком. А потому что совсем недавно видел его в переговорной зале, когда чужой силуэт мелькал на противоположной трибуне. Прямая спина, на которую, поверх белой накрахмаленной рубашки, был небрежно накинут камзол без рукавов. Меж тонких бледных губ сжата трубка. Светлые растрепанные волосы. Вот он, весь образ графа Эндрю Миньряда. И он тоже смотрел на него в ответ. — Лорд Веснински, — раздался чужой голос с хриплым баритоном. Ухмылка, что расцвела в ту же секунду на губах Миньярда, не предвещала для него самого ничего хорошего. — Вы... — сухо начал Натаниэль, выпрямляясь. — Вы хотели меня о чем-то спросить? Эндрю выгнул бровь — жест, который обычно выражает удивление, но сейчас это вышло почти насмешливо. — Спросить? Нет, мне это ни к чёрту не сдалось. Посмотреть — да. Интересно же, кто будет моим конкурентом на ближайшее время. И я думал, что вы окажетесь... крупнее. — Крупнее? — И фигурально, и буквально, — пожал плечами тот. — Тем не менее, вы стараетесь заходить в зал так, чтобы вас не заметили, и все внимание досталось отцу. Правильная тактика для слабого игрока, которого можно быстро вывести из строя. Натаниэль почувствовал, как внутри закипает жгучая злость и зарождается желание захлестнуть этой злостью графа Миньярда. — Ваша фамилия сегодня прозвучала несколько раз. И только один из них прозвучало в хорошем контексте. — И... Кто это говорил? — прокашлялся Натаниэль, сдерживая все переполняющее его раздражение. — Моя нянька. Она говорила, что у вас хорошая выправка, — Эндрю немного помолчал. — Впрочем, мне кажется, что она ошиблась. — Извините, — начал Натаниэль, — но как это понимать? — его недоуменный взгляд опустился на лицо человека, стоящего в паре метров от него, поглощенного полумраком помещения. На секунду юному Веснински показалось, что губы Эндрю исказились в притворной улыбке, а глаза стали острыми, словно недавно заточенное лезвие меча. Озорной огонек сверкнул в его взгляде, предвещая неладное. И, нет, Натаниэлю не показалось… — Оу, неужели я затронул хрупкую натуру молодого господина? Приношу свои великодушные извинения. Слова лились из уст Эндрю, словно мелодия, плавно появляющаяся под ловкими пальцами лютниста. Юноша немного поклонился, заведя одну руку за спину, в извиняющемся жесте. Но затем резко поднял лишь голову, позволяя золотистым локонам волос немного откинуться в сторону, и добавил: — Но не от всего сердца. Гнев мигом вспыхнул ярким пламенем в груди Веснински, грозясь вот-вот выплеснуться наружу. Он крепко сжал кулаки, оставляя следы от ногтей на внутренней стороне ладони. По спине пробежали мурашки от такого наглого поведения его собеседника. Нахальный тон сказанного только усиливал ненависть к этому человеку и его фамилии. Тем не менее Натаниэль не произнес ни слова, пытаясь сдержать бушующий ворох накопившихся эмоций. Он думал, что если откроет рот, то конфликта не избежать, а портить репутацию сразу после окончания заседания было не лучшим вариантом. Ему оставалось только грозно смотреть в сощуренные в ухмылке глаза перед собой, гордо подняв подбородок. Веснински был несколько выше Миньярда, что придавало ему некой уверенности и превосходства в данной ситуации. Однако Эндрю продолжал прожигать взглядом молодого человека, вновь распрямив грациозную осанку. Казалось, он нисколько не стремился скрывать свой гнусный характер, а, наоборот, желал показать всем свою истинную дьявольскую сущность. Скрестив руки на груди, он вновь заговорил. — Что, молчишь? Ах, точно! Как же я мог так бестактно забыть, с кем веду диалог? Кошка сразу встрепенулась и поджала хвост, как только заметила перед собой угрозу в лице свирепого пса. Как я и думал, ты трус, Веснински. Последние слова Эндрю произносил практически по слогам, а его улыбка становилась только пронзительней. Юноша явно провоцировал своего противника, обращаясь с ним так надменно. Натаниэль, сжав челюсть от невыносимой ярости, с большей силой сжал кулаки. Кровь в венах закипала, но он смиренно сдерживал свое желание наброситься на Эндрю с кулаками. Они аристократы, как никак, им не положено драться вне поля боя. — Ну что ж ты молчишь, м? Так ведь совсем неинтересно. Натаниэль не смог больше терпеть эту мерзкую гримасу на его лице, решив стереть ее своим внезапным ударом. Костяшки пальцев пришлись ровно по челюсти, из-за чего голова блондина с силой повернулась в сторону. Его светлая кожа, казавшаяся более темной в тусклом освещении, покрылась ярко-красными пятнами. Пара капель алой крови осталась на руке Натаниэля. Он не планировал бить настолько сильно, но так было даже лучше. Тяжело дыша, он смотрел на потерявшего былой настрой Миньярда, который поднес пальцы к рассеченной губе. Некоторое время он смотрел на свои испачканные кончики пальцев, взгляд его помутнел, улыбка исчезла. Ответная атака не заставила себя долго ждать. Мощный удар пришелся прямо по животу. Натаниэль согнулся от удушающей боли. Вскоре над ухом послышался неприятный голос. — Так значит ты у нас любитель поразмахивать кулаками. — Говорит тот, кто только языком чесать умеет. — Ого, заговорил. Не ожидал услышать сегодня от тебя хоть что-то. Поздравляю, можешь считать, что превзошел мои ожидания. Натаниэль метнулся к нему и, грубо схватив за белоснежный воротник дорогого одеяния, приподнял его так, чтобы было легче смотреть друг другу в глаза, без возможности отвести взгляд. Их носы находились на расстоянии нескольких миллиметров, а ожесточенное дыхание обжигало кожу. Тонкая струйка крови, которая появилась из вновь потревоженной свежей раны, потянулась по подбородку Миньярда, а затем плавно продолжила течь по руке, сжимающей ранее выглаженную ткань у горла молодого лорда. Руки Эндрю вцепились в чужие запястья, безжалостно царапая кожу. Его ноги слегка оторвались от земли, что позволило ему использовать их как оружие против соперника. Эндрю пытался выбраться из мертвой хватки Натаниэля, размахивая ногами во все стороны. Когда он попал по колену Веснински, Натаниэль рефлекторно отпустил его. Но в тот же момент он яростно схватил Миньярда за горло и припечатал к ближайщей каменной стене с характерным звуком удара тела о поверхность. Он вновь поднял его на уровень глаз, при этом перекрывая ему поступление кислорода. — Ха-а… ты, ублюдок, как ты вообще смеешь ко мне прикасаться, трусливое ничтожество. Да какой из тебя получится правитель, когда ты проблему словами решить не можешь, а сразу накидываешься на человека, будто сорвавшись с поводка, — говорил Эндрю охрипшим голосом. Давление на горло усилилось, и хватка на запястьях Натаниэля тоже. Эндрю не уступал ему по силе, заставляя неметь напряженные конечности. Казалось, что кровь скоро совсем перестанет поступать к кистям рук и их придется ампутировать из-за непригодности. — Как ты посмел назвать меня трусом?! — сквозь зубы процедил Натаниэль. — Ты не имеешь права ни обсуждать меня, ни тем более говорить со мной, особенно в таком тоне. Это неуважение ко всему великому роду Веснински. Ты понятия не имеешь, каких усилий нам стоило добиться такого статуса, который имеем сейчас. — Говоришь так, будто сам приложил к этому руку. — Да ты… — начал Натаниэль, но был прерван неожиданным ударом между ног. Внезапная вспышка боли пронзила все тело, заставляя колени неистово дрожать. На мгновение он потерял равновесие, но не позволил себе упасть прямо на глазах у врага. Миньярд, в свою очередь, активно захватывал воздух ртом, восполняя потерянное количество кислорода и запасаясь новым для продолжения спора. Натаниэль кое-как держался на ногах, беззвучно взвывая от боли. — Что здесь происходит? — раздался громкий женский голос, эхом отражаясь от стен пустого коридора. Натаниэль не мог не узнать его обладателя. Когда он попытался что-то ответить, из его горла раздался неразборчивый хрип. Боль постепенно отступала, но организм Натаниэля еще не до конца восстановился. Лола подошла, цокая невысокими каблуками балеток по паркету. Она оглядела последствия недавнего инцидента придирчивым взглядом, оценивая масштабы нанесенного ущерба. — Мой господин, с Вами все в порядке? — женщина помогла подняться Натаниэлю, придерживая его под руки. — Неужели этот наглый мальчишка посмел тронуть молодого лорда? Отряхивая подол одежды, Натаниэль устремил гневный взгляд на все еще пытающегося отдышаться Миньярда. Тот раскинулся на полу, откинувшись спиной на каменную стену. Из его губы все еще текла кровь, а на шее красовались свежие отметины, которые наверняка превратятся в ярко-фиолетовые синяки на следующий день. Было заметно, что он пострадал больше, но Натаниэля это нисколько не волновало, точно также, как и Лолу, которая, убедившись в безопасности своего подопечного, подошла к блондину, легонько пнув его острым носом балеток. — Уважаемый, будьте добры, держите свою ярость при себе и не распускайте руки. Не создавайте ни себе, ни другим лишних проблем. Я буду Вам премного благодарна, – она сделала подобие реверанса, ухватившись за длинные края платья, а затем, подхватив Натаниэля под руку, удалилась в противоположную от Эндрю сторону, оставляя его темный силуэт в лунном свете.

***

— Мой господин, могу я войти? — вежливо поинтересовалась Лола, приоткрыв покои Натана Веснински. Тот жестом дал согласие и женщина вошла в просторное помещение с роскошным интерьером. Крупный мужчина сидел за письменным столом, держа перед собой небольшой свиток пергамента. Рядом с ним в чернильнице находилось перо. Возможно, он был занят написанием письма или важного документа. — Я пришла Вам доложить об одной неприятной ситуации, которая случилась несколько часов назад, — начала она. Натан повернул голову в ее сторону, давая понять, что готов к разговору. — Ваш сын пострадал от рук младшего Миньярда, который набросился на него с кулаками. Я лично видела, как это произошло. К счастью, молодой господин не получил серьезных ранений, но я сопроводила его до лекаря, убедившись в его благосостоянии. — Где сейчас Натаниэль? — спросил глава семьи Веснински грубым и властным голосом. — Отдыхает в своих покоях. — То есть лорд Миньярд посмел поднять руку на члена рода Веснински? — Именно так, мой господин. Я предполагаю, что теперь, после объявления о борьбе за титул, враждебность семьи Миньярд с каждым днем будет только расти. Вам не кажется, что им нужно поумерить свой пыл? — Предлагаешь начать действовать уже сейчас? — Натан лукаво посмотрел на свою подчиненную, верно служившую ему не первый десяток лет. — Господин, Вы же прекрасно знаете, что лучшая тактика – это нападение? — Лола ухмыльнулась, заметив, что мужчина перед ней выражал полное согласие с ней своим довольным выражением лица.

***

Сколько Натаниэль себя помнил, кабинет отца, графа Веснински, всегда выглядел так. Слишком пугающе и потрепано для детских глаз тогда ещё мальчишки. Позолота давно потускнела, слившись цветом со старой бронзой, медь на старых канделябрах окислилась, окрашивая те в зелёный. Свет, едва проступающий через длинные тёмные портьеры, падал лишь на огромный отцовский стол, на бумаги с непоставленными печатями, на бутылку дорогого вина, выдержанного несколько лет, отблескивая на резном стекле. Подарок от очередного Лорда, чтобы задобрить, вероятно, нового союзника. Все в лучших традициях. Массивный камин из чёрного мрамора и камня у стены с неестественно алыми языками огня. Несколько картин с ужасающими сюжетами. Голова чучела диковинного зверя над дверью. Здесь всегда, даже отдалённо, но чувствовался запах металла, трав и дорогого табака, который отец так любил выкуривать за работой по вечерам в обществе Лолы или ДиМачио. Никогда матери. Пол из морёного дуба, до блеска натёртый сейчас. Но Натаниэль помнит совсем иное. С самого детства он смог припомнить чужие разводы и редкие следы запёкшейся крови на дорогом, даже раритетном, ковре, который выкупал его прадед у торговца из-за рубежа. Эта самая кровь, принадлежавшая отшельникам, которые своим видом вызывали лишь рвотные позывы у дворянства, ворам, позарившихся на территории графства Веснински, неверным жёнам его вельмож и приближенных к нему людей, неугодным слугам, должникам, конкурентам. «Знали бы люди, знал бы народ, знали бы те Сплетницы, кто скрывается за его маской» Лола любила такие вечера, когда привязанный (кто бы это ни был, начиная ложно обвинённой, невинной женщиной с полными глазами слёз, которая умоляла не трогать её, заканчивая очередным разбойником, который разорил несколько селений графства) пытался кричать в тряпку, что затыкала рот, пока её собственный брат, Ромеро, или она лично перерезали чужие сухожилия, горло, медленно водили кончиком острого кинжала по коже, оставляя незаживающие раны. Потом они долго смеялись, распивали лучшие вина, ром или виски, пока жертва молча рыдала, пока билась в тугих путах. Отец часто присутствовал. Иногда он, не отвлекаясь на крики, стоны, мольбы и всхлипы, заполнял очередные бумаги, ставил печати или подписи. Иногда забавлялся, прося экзекутора надавить клинком в каком-нибудь месте посильнее, где-нибудь полоснуть им новую рану или дать пощёчину. Иногда же сам принимал участие, заставляя своих подчинённых дрожать либо от возбуждения и благоговения, либо от страха. Чаще всего последними были мелкие сошки и прислуга, вроде уборщиц или поваров. Но порой он отдавал бразду правления и полную власть в руки Лолы. Тогда наступал настоящий кошмар. Натаниэль был просто рад, что не находится на месте её жертв. Мать никогда не была свидетелем жестокости своего супруга и его приближенных. Она в принципе не была тем человеком, который наслаждался проведённым в его компании временем. Мэри с трудом-то близнецов Малкольм терпела, а уж на большее рассчитывать не стоило. Не после тех событий прошлого, о которых в поместье Веснински старались больше никогда не говорить. Зато он сам всегда присутствовал там. Был главным зрителем, пока кто-нибудь измывался над жертвой. Лола часто садила его посреди комнаты, пока истязаемый находился напротив него, обвязанный толстыми верёвками. Она часто шептала всякую мерзость ему на ухо, изредка прикусывая кончик ушной раковины, поглаживая его плечи или шею. Говорила, что он безумно похож на своего отца. Говорила, что... Натаниэль вздрогнул, когда ножки стула противно скрипнули по полу. Отец. Натан встаёт со своего кресла, хмуря брови, отчего между ними и на лбу залегли глубокие морщины. Однако Лола рядом выглядит слишком... Расслабленной. Слишком умиротворённой для той, что, вероятно, уже доложила о драке с графом Миньярдом, и той, что всегда была готова упасть в ноги своего Господина и расцеловывать собственными губами подолы его накидки. Натаниэль почувствовал, как внутри него вновь зарождается то липкое чувство, что всегда преследовало его наедине с отцом или в обществе его верной помощницы. — Лола, ты уверена, что Миньярд был зачинщиком драки? — начал отец, совсем не обращая внимание на сына. Лола, стоящая поодаль, быстро закивала. — Да, мой Господин! Я застала вашего наследника, защищающегося от нападавшего на него графа Миньярда, когда тот наносил удар. Ложь. Чистая ложь. Натаниэль все ещё помнил окровавленные и рассечённые губы Эндрю Миньярда, свои пальцы и ладони, что мёртвой хваткой сжимали чужую бедную шею. И помнил тупую боль между ног от его удара. Он хотел было возразить, но вовремя успел прикусить кончик своего языка. Возмущаться и подвергать сомнению слова Лолы в её собственном присутствии было, словно... Подписать себе приговор. — Хорошо, Лола. Ты свободна. Женщина сделала плавный реверанс, кинула последний взгляд на Натаниэля и наконец вышла из кабинета, предварительно прикрыв за собой двойные дубовые двери. Тишина, прерываемая потрескиванию поленьев в камине. — Подойди, — приказал Натан. И Натаниэль повиновался. Он не мог не ослушаться его. Не мог просто допустить хотя бы единой мысли об этом. Каждый шаг давался с трудом и отзывался тупой болью в колене, по которому и пришёлся один из ударов Миньярда. — Ещё раз. Что произошло? Натаниэль сглотнул вязкую слюну. — Отец, я... — он запнулся, подбирая нужные слова. — Отец, граф Миньярд оскорбил меня и мою честь. Назвал трусом. Сказал, что я не достоин быть наследником рода Веснински. — И ты ввязался в драку? — холодно усмехнулся Натан, отворачиваясь от сына и вставая лицом к окну. — Отец... — Какая жалость... Я думал, что воспитал тебя умнее. — Он спровоцировал меня! — резко выпалил Натаниэль. — Вестись на провокации - удел для слабых. Натаниэль стиснул зубы. Он знал, что повёл себя глупо, самоуверенно и опрометчиво. Но с другой стороны, что ему оставалось? Наблюдать за этим ублюдком, который насмехается над его семьёй, точнее, тем, что от неё осталось? Наблюдать за его ртом, из которых выливаются столь гнусные и непотребные слова? Нет. Он не мог себе это позволить, даже если ненавидел родовое имение, отца и все, что было сказано с ним. Будь его воля, он бы врезал не только Миньярду, но и всем сплетницам, пускающие грязные слухи. — Ты, кажется, забылся. Ты — Натаниэль Веснински, моя кровь и плоть. Мой единственный наследник древнейшего рода, — продолжил Натан. — Твои предки сидели здесь, в этом самом кабинете, ещё до того, как Миньярды начинали отстраивать свое маленькое поместье. До того, как их сыновья взяли в руки меч, а дочери были желанны для женихов из чужих домов. До того, как у них появилась власть, — он заложил руки за спину, так и не поворачиваясь к сыну. — Ты не имеешь права опускаться до его уровня. Ты должен быть выше. — Простите, — выдавил Натаниэль, опуская голову. — Простить? — усмехнулся Натан. — А ты заслужил этого прощения? — спросил он, подняв бровь. Страший прокашлялся. — Тем не менее, я не требую твоих извинений, они мне к чёртовой матери не сдались. Я требую того, чтобы в следующий раз, ты не оставил ни одного свидетеля. Чтобы ты не позволял этому отродью манипулировать твоими эмоциями. Чтобы ты в следующий раз расправился с ним. — Расправился? — глухо спросил Натаниэль, резко подняв голову. — Расправился. Ты не ослышался, Младший. Младший. Натаниэль вздрогнул. — Но это ещё не всё. Теперь, Младший, ты должен понять кое-что очень важное. Ваша драка в коридоре — еще цветочки, по сравнению с тем, что ждёт дальше. Старый король был дураком, если думал, что два враждующих рода могут уступить друг друга в борьбе за корону. — Я не хочу войны, — резко выдал Натаниэль, чьи слова вырвались раньше, чем он успел подумать. Натан замер. Развернулся корпусом к сыну и посмотрел на него таким тяжелым и холодным взглядом, что по телу его ненароком пробежали мурашки. — Не хочешь войны? — переспросил Натан. — А кто тебя спрашивал, мальчик? Неужели, ты правда думаешь, что в этом вопросе у тебя действительно есть право голоса? Нежели ты не внимал мои ранее сказанные слова, так я повторю их еще раз. Ты — наследник древнейшего рода. Ты гордо носишь фамилию Веснински. Ты претендуешь на трон, на корону. И теперь ты говоришь мне, что не хочешь войны? — Я просто... — «Просто», — сымитировал слова сына Натан, скривившись. — Ты будешь воевать, — отрезал тот. — И ты будешь побеждать. Если проиграешь — Миньярды не остановятся на троне. Уж я это знаю. Нянька-то его змея хитрая. Да и слышал я, что наследник, младший сын, собирается породниться с родом Маккензи. И тогда, они заберут у нас все: наши земли, наш дом, наше имя. И тебя, и меня, и твою мать. Думаешь, этому миньярдовскому отродью хватить великодушия, чтобы не мстить за рассеченную тобой губу? Натаниэль молчал, чувствуя, как слова отца забираются прямо пол кожу. Он вспомнил взгляд Миньярда в коридоре дворца. Насмешливый, даже озорной, но острый, как клинок или меч, который готов поразить противника. Отец прав. Эндрю Миньярд не простит ему унижение, не простит и эту глупую драку. Точно также, как и сам Натаниэль. — Вы правы, отец... — пробормотал младший. — Я вас понял. — Вот и отлично, — Натаниэль в свете свечей смог разглядеть появившийся оскал на лице у Натана. — Лола начала составлять от моего лица письмо графу Миньярду. С рассветом, гонец отправиться в поместье Миньярдов. Мы уже начали собирать войска. — Свободен, — бросил отец, садясь за стол и разворачивая новый свиток. — Завтра будет долгий день.

***

Покои Натаниэля находились в восточном крыле поместья — достаточно далеко от отца, чтобы не слышать криков тех, кого приводили к нему на допрос, и достаточно близко к покоям матери, чтобы всегда можно было вовремя явиться к ней по первому зову. Родители, после его рождения, всегда спали в разных комнатах, насколько он знал, от того, что Мэри было противно даже от одного вида своего законного супруга. Впрочем, кажется, это было очень даже взаимно. Она практически всегда была одинока. Чаще всего она сидела в своих покоях в окружении книг, свитков или небольшой, но богато украшенной, лиры, которую ей, по рассказам, подарил в отрочестве (до того, как она покинула отчий дом) её младший брат. Изредка к ней присоединялась на чашку чая или бокала выдержанного вина её верная служанка, что прибыла в дом Веснински вместе со своей Госпожой после вхождения в семью, свадьбой, прислуживала тогда ещё юной леди Мэри, когда сама была отороком, и теперь сопровождала графиню Веснински на каждом мероприятии. Натаниэль закрыл дверь в свои покои и прислонился к ним лбом, вздыхая ароматный запах дерева. Война. Настоящая война. Не детские игры и потасовки, не словесные перепалки, не драки в коридорах, а кровь, смерти, грязь. И все это ради трона и золотой побрякушки на голову. Все ради власти. Натаниэль подошёл к большому окну, находящегося напротив его собственной кровати. За стеклом простилался большой вечерний сад, залитый лучами уходящего солнца, с длинными рядами розовых кустов. Нелюбимые цветы матери. Сейчас, где-то в другой части города, в своем поместье, граф Миньярд, возможно, тоже смотрит за стекло на свой сад под окнами. «А есть ли он вообще у него?» — вспылала мысль в голове Веснински. «А хотел бы этот ублюдок войны?» Наверняка хотел. Такой человек, как Миньярд, наверняка хотел чужой крови на своих руках и смертей. «Да какой из тебя правитель», — Натаниэль фыркнул. Слова, сказанные с такой уверенностью... Граф, видимо, самый что ни на есть настоящий глупец, который уже видел себя, облаченного в парадный фрак, меховую накидку и корону, на троне. Где-то вдалеке пробили колокола. Он отошел от окна и небрежно бросил свой камзол на кровать. В зеркале напротив отразился молодой юноша в мятой рубашке и залегшими тенями под голубыми глазами. Слишком уставший для того, кому только двадцать. — Будет же проклят тот день, когда я родился под фамилией Веснински. В ответ огонь свечей в канделябрах насмешливо качнулся.

***

Часами позже. Поместье Миньярдов. — Зря ты пришел ко мне только с рассветом, а не сразу как приехал. Бетси мягко провела небольшой тряпкой, пропитанной травяной настойкой, по рассечённой губе старшего воспитанника. Она делала это молча, практически с каменным лицом, однако, поджатые в тонкую полоску губы и движения рук выдавали её беспокойство. — Надо было проветриться, — Эндрю пожал плечами, вспоминая ночную прогулку на лошади по ближайшим полям и лесу. — Эндрю, — напряжённо начала наконец говорить Добсон, откладывая в сторону ткань. — Не хочешь объяснить, что это было между тобой и наследником Веснински? — Слухи расползлись так быстро? — криво усмехнулся Эндрю, поморщившись от боли. — Защита чести, семьи. Что-то такое. — Вас подслушала молодая леди из обедневшего рода. Она растрепала всем обо всем случившемся. Женщина покачала головой. — Ты вцепился в него, как уличный кот, который мечтает ободрать шерсть соперникам. Я слышала, что ты сам начал его подначивать, а когда получил сдачи — не успокоился. Это не защита, а глупость. Обычно мягкая Бетси, кажется, действительно злилась и негодовала. — После того, как ты назвал его трусом? — она выгнула бровь. — Меня беспокоит не ваша драка, нет, это следовало ожидать рано или поздно. Меня беспокоит лишь отец наследника Веснински. Он так просто это не оставит. — Пусть только попробует, — огрызнулся Эндрю, но без прежней уверенности, что раньше сквозила у него в голосе, и откинувшись на стул. — Иногда, Эндрю, мы не выбираем, воевать нам или нет. Они оба замолчали. Эндрю уставился в потолок, задрав голову повыше, а Бетси тяжко вздохнула, положив смоченную тряпку на ближайший стол. — Би, если все же Веснински примет меры, ты позаботишься об Аароне? — спросил в тишину граф. — Совсем скоро он приезжает из Академии, не хочу, чтобы он видел этот кошмар. Отправишь ему письмо, чтобы он задержался в городе вместе со своей ненаглядной? — Я воспитывала вас обоих с детства, Эндрю. Я всегда стараюсь о вас заботиться. И письмо отправлю, если хочешь. А что до всего остального... — голос женщины дрогнул. — Не говори так. Ты будешь жить. Ты победишь. — Прими правду такой, какая она есть. Они вновь замолчали, однако, ненадолго. В дверь помещения быстро застучали. — Мой Господин, моя Госпожа, прибыл гонец от графа Веснински! Он ждёт вас в переговорной. Эндрю и Бетси переглянулись. Война. Она была уже на пороге.

***

Нынешний день не предвещал ничего хорошего. Кажется, погода полностью соответствовала враждебной атмосфере, царившей в королевстве последние дни: небо затянулось темными, непроглядными тучами, а резкие порывы ветра противно пробирали до мурашек, несмотря на многослойное одеяние. Бетси помогала Эндрю нацепить доспехи, беспокоясь о нем как о родном сыне. – Не переживайте, я вернусь с победой, – уверял ее Эндрю. – Безусловно, я верю в твои силы, милый. Но ты можешь сильно пораниться. – Какая же это война без ранений – так, детская перепалка, – отмахнулся он. Женщина лишь тяжело вздохнула, понимая, что спорить в этой ситуации было бесполезно. Перед выходом она обхватила лицо Эндрю своими теплыми ладонями, притягивая к себе. Кажется, Бетси шептала молитву, благословляя своего названного сына нежным поцелуем в лоб. Она не смела его более задерживать, приложив руку к своему сердцу, наблюдая за удаляющейся фигурой в серебряном одеянии. Сев на вороного коня, Эндрю галопом поскакал в сторону бескрайнего поля, к которому уже собирались многочисленные войска вражеских сторон. Оно было достаточно удалено от главного замка, обеспечивая безопасность всех непричастных к стремительно приближающейся междоусобице. Армия рода Миньярд количественно практически не отличалась от армии рода Веснински, ну, может, слегка уступала. Эндрю, являясь прямым и единственным оставшимся в живых представителем семьи, шел во главе тяжелой кавалерии, направляясь прямиком на противника. Вдалеке виднелись конные войска Веснински, предводителем которых оказался сам Натаниэль. Эндрю удивился, почему же не его отец вел за собой людей в броне? Возможно, они вновь что-то замышляли, чтобы минимизировать влияние противника на них. Да уж, грязная игра точно была в духе этой семьи. Честно сказать, Эндрю впервые участвовал в полноценной войне и совершенно не понимал, какая стратегия могла стать выигрышной. Тем не менее его подчиненные и сторонники возлагали на него большие надежды, что вселяло хоть каплю уверенности в его юную душу. Ему не хотелось так рано умирать. Остановившись в нескольких метрах напротив Натаниэля, Эндрю смотрел прямо в его холодные глаза сквозь тонкую щель его блестящего шлема. Кровь кипела от одного вида этого жалкого зрелища. Он мог поклясться, что Натаниэль испытывал огромное волнение, сотрясаясь от этого мелкой дрожью по всему телу. Кто подпустил этого ребенка к оружию? Между ними на коне вышел посланник короля, занимающий нейтральную позицию. Его задачей было объявить начало военных действий, а затем покинуть поле предстоящего боя. Как только заявление было им озвучено, от былого приличия не осталось и следа. Рыцари обеих сторон понеслись в атаку с устрашающими криками. Казалось, будто земля сотрясается от их резких движений. Вокруг послышался лязг металла и свист пролетающих над головами стрел. Впереди предстояло кровавое сражение и большие потери.

***

Конечно, Эндрю не рассчитывал на быстрое завершение сражения, учитывая масштабы военной подготовки и колючее напряжение, царящее между семьями Миньярд и Веснински в последние десятилетия. В воздухе пахло озоном, кровью и потом. Вдалеке взверели боевые трубы протяжным и низким гласом. Крики раненых и умирающих разносились эхом по всему полю, смешиваясь с ржанием лошадей и лязгами мечей. Эти звуки пробирали до костей. Эндрю, вжавшись в седло вороного жеребца, чувствовал соленый привкус пота на губах, тяжесть доспехов, ставших вдруг второй кожей за время войны, и этот запах — запах железа, который пропитывал всё вокруг. Эндрю рубил мечом наотмашь, не разбирая лиц, рассекая чужую вражескую плоть с отвратительным, чавкающим звуком. Не была бы война, он бы обязательно скривился. Лишь гербы на чужой одежде говорили о том, что перед ним не союзники, а враги. Где-то неподалёку один из его рыцарей упал, словив стрелу меж глаз. Зато рыцарь с чужим гербом на груди, напоролся на копье. Справа горела осадная башня и лагерь, где временно жило их войско. Сколько прошло времени с начала битвы, когда рано утром, на рассвете, на них напали рыцари Веснински? Час? Может быть, два? Его конь, его верный друг, на котором Эндрю занимался верховой ездой с самого детства, захрипел под ним и рухнул, пронзённый четырьмя стрелами одновременно. Он едва успел вынуть ноги из стремян, рассеяно рухнул на землю и резко вскочил. Меч практически рухнул из рук, но он успел схватить его в последний момент, чувствуя, как ноющая боль отозвалась в плече и позвоночнике. — Миньярд! — донеслось до него сквозь грохот и шум битвы. Он обернулся. Натаниэль Веснински. Когда только он успел пробиться сквозь кавалерию Миньярда? Он стоял рядом с грациозным молочно-белым жеребцом, глубоко дыша и держа свой меч в одной руке, а в другой клинок. Покрытый чужой кровью и пеплом, он совсем не выглядел на двадцать. Шлема на нем не было, отчего медные локоны прилипли ко лбу, а глаза, о боже, эти глаза, словно отражающие воды всех морей, горели ярким огнём и лихорадочным блеском. — А я думал, ты предпочитаешь сидеть в шатре вместе с глупой мамашей и отцом-трусом, пока ваши люди умирают за трон, — усмехнулся Эндрю, сжав рукоять меча. Лицо Натаниэля побледнело, отчего в следующую секунду его меч обрушился сверху на Миньярда тяжёлым, рубящим ударом. Эндрю принял его на свой собственный меч, едва удержав равновесие. Веснински оказался крепче, чем думал граф Миньярд. Он ушел в сторону, пропуская чужой меч мимо себя, и тут же атаковал в ответ, целясь в незащищенное горло. Натаниэль с трудом, но успел подставить кинжал. Металл взвизгнул, высекая стопы искр. Лица оказались в опасной близости друг от друга. — Твой отец послал тебя сюда умирать, — прошептал Эндрю, навалившись на Натаниэля, что есть сил. — Пока ты здесь, в крови, поту, копоти, держишь меч, убиваешь моих рыцарей, пока тебя ранят, твой отец отсиживается в тылу, в безопасности. Миньярд видел бешенство в чужих глазах, его расширенные зрачки, сбившиеся дыхание, что обжигало кожу горячими потоками. Натаниэль, вероятно, мог разглядеть жесткую складку у губ Эндрю, капли чужой крови на его скуле и безумный блеск в глубине его темных зрачков. — Заткнись. Я здесь для того, чтобы побеждать, — ответил враг сквозь стиснутые зубы и резко оттолкнул от себя противника. Эндрю отлетел на несколько шагов, но устоять смог. Грудь ходила ходуном, а руки предательски задрожали — скоро он не сможет даже взять меч, не то, что сражаться им. — Ублюдок! — вырвалось из рта Натаниэля. Кажется, он ненавидел Эндрю лютой ненавистью, но между тем, хмуро ловил каждый его вздох во время каждой битвы, каждый взмах сильной руки, сжимающих гравированную рукоять меча. Граф заметил как струйка крови медленно стекает по чужому виску, смешиваясь с потом. Эндрю криво усмехнулся, чувствуя, как ветер дует на его оголенное от порванной кольчуги плечо. И когда она только успела? — Силён, гадёныш... — А ты, похоже, даже не умеешь держаться в седле спокойно. — Если бы ваши!.. Где-то сбоку раздался звенящий звук натягивания тетевы. Эндрю не успел сообразить, лишь успел краем глаза уловить тёмную вспышку и услышать свист, прорезующий воздух. А затем последовала острая, обжигающая боль, ворвавшаяся в правое плечо, в то самое, оголенное от тяжёлой кольчуги. Боль обожгла его так сильно, что на несколько мгновений мир потерял все краски. Эндрю вскрикнул. Меч выпал из его ослабевшей руки, глухо звякнув об оземь. Он замер, глядя на торчащее древко из плеча. Кровь тут же начала быстро пропитывать ткань рубашки, растекаясь по ней пятном. С губ сорвался сдавленный хрип. Ранение не смертельное, но лучник из войска Веснински точно знал куда целится. Однако Натаниэль, державший до этого меч на готове, резко опустил его, замерев в одном положении. Его глаза расширились, пробежавшись по телу Эндрю, его раненному плечу и лицу, а затем в сторону, откуда прилетела стрела. Там стоял один из рыцарей отца, натягивая лук вновь с ещё одной стрелой. Видимо, целясь в голову графа. — Стоять! — вскрикнул Натаниэль. — Прекращаем бой и возвращаемся в лагерь. Практически все наши погибли, — Веснински глянул на Эндрю краем глаза. Лучник опустил оружие, недовольно хмурясь. — Но ваш отец... — Плевать! Возвращаемся в лагерь. Боевые трубы взревели вновь, предотвращая явно не последнюю битву. — Мы могли бы все закончить, Ваше Превосходительство, — услышал вдалеке голос того самого лучника Эндрю сквозь шум и звон в ушах. Кажется, он совсем не заметил, как Веснински и его малочисленное войско уже начали покидать поле. Видимо, союзники Миньярда хорошо постарались. Эндрю оперся коленями в землю, свободной рукой же принялся зажимать рану. — Еще раз, мы отступаем, — холодно ответил ему Натаниэль, уже сидя на своем жеребце. — И только попробуй доложить об этом отцу. Голова с плеч полетит сразу же.

***

Ночь была на удивление тихой и спокойной. Натаниэль смог выбраться подальше от боевых действий, чтобы передохнуть. Он брел по лесной тропе, окруженный редкими хвойными деревьями, которые источали приятный аромат. Под его ногами легонько шуршала трава, а звезды начинали загораться на безоблачном небе. Спустя какое-то время таких бессмысленных брождений, он наткнулся на небольшое здание. В темноте было сложно разобрать, какого оно было цвета и чем служило. Подойдя ближе, Натаниэль поднял голову, устремляя свой взгляд на верхнюю часть постройки. Он разглядел приглушенный блеск отражающегося лунного света от какой-то поверхности. Вероятно, это была колокольня. Его предположения подтвердились, когда он отворил заросшую и полусгнившую деревянную дверь, поднявшись по такой же лестнице. Колокольня была давно заброшена и частично разваливалась, но Натаниэль все равно вышел на верхнюю открытую площадку. Он осторожно обогнул разномастные колокола, заметив небольшой балкончик, на котором уже кто-то находился. Темный силуэт выглядел напряженным. Плечи были приподняты, человек почти не двигался. Лунный свет мягко падал, создавая перед Натаниэлем завораживающий призрачный образ. Человек стоял к нему спиной, облокотившись руками о деревянные перила перед собой. Казалось, неизвестный был невысок, но крупно сложен. Его фигура оставалось неподвижной даже тогда, когда послышались шаги со стороны Натаниэля. Он решил подойти к незнакомцу, узнать, что же он делает в такой глуши в столь поздний час. На удивление, он даже не вытащил меч из ножен, хотя ладонь находилась рядом с рукоятью на всякий случай. Приближаясь, его образ становился все более четким, постепенно становились видны детали одежды и светлые волосы. Железное обмундирование и оружие на поясе свидетельствовали о том, что это был воин. Он явно заметил чужое присутствие, но все равно не реагировал, будто знал, кто пришел. В ту же секунду Натаниэля осенило: этот балкон находился прямо над той дверью, через которую пару минут назад он вошел, не заметив человека наверху. Неужели, они были знакомы? Каково было удивление Натаниэля, когда он, наконец, узнал знакомые черты лица в незнакомце. Эндрю Миньярд стоял все в той же позе, наблюдая за звездным небом со слегка приподнятым подбородком. — Ты меня видел? — решил поинтересоваться Натаниэль, проверяя свою теорию. — Да, — коротко признался тот. Насколько же его зрение было острым? Между ними снова повисла тишина. Шелест листьев от легкого ветерка и уханье сов создавали уединенную атмосферу. Кроме них двоих вокруг никого больше не было. Натаниэль повторил позу Миньярда, устремив свой взгляд наверх. Неожиданно его взору предстала падающая звезда, за которой молниеносно пронесся яркий хвост. Кажется, Натаниэль впервые увидит звездопад. — Успел загадать желание? — вдруг раздался знакомый голос слева от него. Это не было насмешкой, скорее, Эндрю проявил ленивый интерес. Натаниэль вздрогнул от удивления и неожиданности, повернув голову к нему. Его аккуратный профиль был очерчен светлым ореолом. Лунный свет лишь подчеркивал все внешние достоинства этого человека. — Нет, — и это было правдой. Он вновь отвернул голову. Какое-то время они снова молчали. Каждый из них думал о чем-то своем. Эндрю плавным движением подпер щеку ладонью, сложенной в кулак, а локоть разместил на высоких перилах. Натаниэль вспомнил неприятные события, что произошли совсем недавно. — Как твое плечо? — спросил он, все еще всматриваясь в темноту над собой. — Все в порядке. — Честно? — Честно. Неожиданно, Эндрю повернул на него голову, но Натаниэль не повелся на эту провокацию, старательно избегая встречи глазами. Ему не хотелось смотреть на того, кто пострадал от рук армии его отца. Тем не менее Эндрю не долго смотрел на него, вскоре отвернувшись. — Знаешь, я ведь тебя не ненавижу. Тело Натаниэля будто прошибла молния. Что он сейчас услышал? Ему точно не показалось? Ведь Эндрю сказал это настолько тихо, что его голос, казалось, был унесен ветром в противоположную от Натаниэля сторону. Он, ошеломленный, повернулся к нему и встретился с его взглядом. Тот уже смотрел на него, кажется, удивившись реакции Натаниэля. Эндрю усмехнулся, будто в этой ситуации было хоть что-то смешное. — Я тут подумал, а ведь эту ненависть и неприязнь друг к другу нам прививали с рождения старшие, наверное, не желая восстанавливать хорошие взаимоотношения между семьями даже в будущем. Пусть мы с тобой и не так много разговаривали, но я успел понять, что ты совсем не такой человек, каким тебя описывают, — признался Эндрю, пожимая плечами. Натаниэль был озадачен внезапной откровенностью со стороны Эндрю. Он не находил слов для ответа, лишь смотря на него, изумленно хлопая глазами. — Признаюсь тебе еще кое в чем. Я совершенно не хочу становиться наследником престола, Натаниэль, и даже думаю сдаться, чтобы ты занял это почетное место. С каждым новым словом Эндрю шокировал Натаниэля все больше. Вырвавшись из оцепенения, его грудь сжалась от невыносимого чувства. — Как ты можешь такое говорить? Нужно обязательно бороться до конца, чего бы тебе это ни стоило. Ты уже потерял столько человек и ресурсов, так почему у тебя снова должны что-то отнимать? Если это важная вещь, то ты должен ее достичь, — говорил Натаниэль с упреком, не желая видеть слабость в этом человеке. — Так в том то и дело, что для меня это не имеет значения. — Для чего же ты вступил в бой, если не собираешься идти до конца? — Потому что такова воля покойного короля, а еще я единственный сын и наследник семьи Миньярд, который готов взяться за это дело. Мой брат, Аарон, наотрез отказывается быть связанным с политикой. У меня не было права отказаться, когда твой отец объявил мне войну, — ответил Эндрю безразличным голосом. Натаниэль нахмурился, сведя брови к переносице. Так значит, Эндрю терпел боль и унижения на поле, даже если не хотел получить трон. Может, его просто забавлял сам факт того, что он будет сражаться с Веснински, поэтому и согласился. — Натаниэль, ты правда хороший человек, и только с твоей помощью королевство расцветет и станет самым могущественным. Ты рожден быть воином и предводителем, ведущим за собой толпы людей. Я на такое не способен. — Не правда. Я знаю, какой ты, когда держишь оружие в руках. И я уверен, что ты справился бы с ролью правителя не хуже меня. Натаниэль подошел к нему ближе, настолько, что мог чувствовать его теплое дыхание на своей коже. У него не оставалось сил на полноценный гнев, но упрекнуть Эндрю за то, что тот так рано сдается, было необходимо. Они установили зрительный контакт, и никто не осмеливался его нарушить. Медовые глаза Эндрю стали темными, как смола, и невероятно прекрасно блестели при слабом освещении. Их взаимоотношения постепенно улучшались. Может, вскоре их семьи станут союзниками и больше никогда не посмеют приставить острие ножа к горлу друг друга. Краем глаза Натаниэль заметил движение в темном небесном океане. Это была новая падающая звезда. Он невольно бросил на нее взгляд, повернув голову в ту сторону, и с искренним интересом наблюдал за ее движением, словно ребенок. «Скорее бы все наладилось», — пронеслось у него в голове, озвучивая его настоящие желания. — На этот раз успел? Натаниэль вернул свое внимание на человека перед собой. Он был немного выше Эндрю, хоть и младше. Радостно кивнув с улыбкой на лице, он ответил: — Успел. Они находились в опасной близости друг от друга, практически касаясь носами. Эндрю будто не моргал, отчего-то затаив дыхание. В следующую секунду он немного подался вперед, накрывая губы Натаниэля своими. Он распахнул глаза от потрясения. В который раз за последние минуты он удивляется? Поддавшись чувствам, он прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Губы Эндрю были потрескавшимися и сухими, но такими теплыми, будто пытались согреть всего Натаниэля разом. Это было что-то необычное, то, что вызывало новые ощущения и заставляло живот сжиматься от удовольствия. Эндрю не отступал, продолжая неистово целовать его, слегка прикусывая нижнюю губу. Они не отрывались друг от друга ни на секунду. Не только губы Эндрю оказались удивительно теплыми, но и руки, что легли на талию Натаниэля, притягивая того еще ближе. Сам же Натаниэль закинул свои руки на плечи блондина, обнимая его за шею. Кончиками пальцев он касался коротких мягких волос на затылке, осторожно перебирая их, не осознавая, что именно делает. Он полностью отдался ощущениям и ситуации, получая невероятное наслаждение. Натаниэль никогда бы не подумал, что целоваться с кем-то могло быть настолько удивительным и головокружительным занятием. Эндрю легонько прикоснулся к губам напротив, завершая долгий поцелуй, когда у них совершенно не осталось воздуха. Его выражение лица казалось удивительно спокойным, но таким мягким и приятным, что не хотелось отводить взгляд. Уголки губ Натаниэля невольно поползли вверх, а руки все также обвивались вокруг шеи Эндрю. — Ты украл мой первый поцелуй, — пожаловался Натаниэль, будто Эндрю и правда совершил серьезное преступление. — Я очень этому рад, — ответил он, улыбаясь в ответ. Эта ночь стала самой счастливой в жизни Натаниэля.

***

За эти несколько мучительных дней Эндрю ужасно вымотался. Мышцы адски болели, на его теле было множество травм, а голова взрывалась от бесконечных мыслей, не дающих ему покоя. Кажется, он настолько привык к звуку ударов и виду алой крови, что он уже не обращал на это внимание, даже если рядом погибал кто-то из рыцарей. Они с Натаниэлем сейчас находились не так далеко друг от друга, но каждый был занят армией противника. Похоже, они, не сговариваясь, дали немую клятву о том, что больше не нанесут друг другу беспричинный вред. Их взгляды лишь изредка пересекались на долю секунды среди кровавого побоища, находя утешение и поддержку. Это новое чувство было чуждо, поэтому Эндрю не знал, как на это реагировать. Сейчас главной задачей было закончить войну, желательно без потерь, что, конечно же, было невозможным. Он никак не мог представить себе исход событий, в котором они с Нилом оба остались живы, приняв мирное решение о наследстве. Но также в его голове и не укладывались мысли о смерти Нила. Он точно не хотел, чтобы этот человек погибал от рук его армии, и уж тем более от его собственных. Враги окружали, нападали, угрожали и клялись убить его голыми руками, но Эндрю не поддавался на уловки, умело разбираясь с противником в считанные минуты. Бесчисленные войска Веснински все никак не заканчивались, а ряды армии семьи Миньярд, казалось, наоборот, все сокращались. В отличие от могущественного рода, у Эндрю не было такой большой поддержки и человеческих ресурсов, что знатно осложняло задачу. Может, выхватить Натаниэля из толпы и предложить перемирие, настояв на его кандидатуре? Сейчас это казалось самым правильным решением. Эндрю, ни секунды не медля, начал искать глазами знакомую фигуру, которую не смог бы спутать ни с кем. Конечно, тот был в шлеме, но ярко-голубые глаза явно выделялись среди серо-красной массы. Параллельно отбиваясь от острых мечей и уклоняясь от стрел, он смог выцепить взглядом рыжую макушку. Натаниэль, что, снял шлем? Или, может, он лишился его в драке? В любом случае, это было небезопасно. Эндрю мигом бросился к нему, расталкивая всех на своем пути. Железная броня на их телах сохранилась лишь частично, но находиться без шлема было хуже всего – кто знает, в какой момент тебе в голову может прилететь стрела или что похуже? Было сложно пробираться сквозь дерущихся людей, иногда приходилось использовать оружие и грубую силу, спасая свою шкуру от вражеских рук. Тем не менее Эндрю смог приблизиться к цели на таком расстоянии, чтобы тот тоже смог его узнать. Вокруг Натаниэля было меньше людей, но атмосфера была более угнетающей, а ситуация опасней. Чтобы побыстрее все уладить, Эндрю тоже снял свой шлем, безжалостно откинув его в сторону и направившись прямиком к Натаниэлю. Кусок железа со звоном отлетел в сторону, а шаги Миньярда по сырой от пролитой крови земле были уверенными. Он был решительно настроен. — Натаниэль! — крикнул Эндрю, привлекая его внимание, и поднял руку вверх, чтобы он быстрее его заметил. Тот, видимо, прекрасно его услышал, быстро обратив на него внимание. По мере приближения Эндрю заметил, что Натаниэль нахмурился, не понимая, зачем он ему понадобился. Отвлекшись на секунду от боя, противник тут же попытался напасть на него, но реакция юного Веснински была быстрее, и он смог противостоять стремительно летящему на него мечу. Звонкий скрежет пронзил слух. Схватка продолжалась, а Эндрю становился все ближе, его шаг ускорился. Беспокоиться было не о чем – Натаниэль был прирожденным воином. Через полминуты он доказал право обладания таким званием: рыцарь армии Миньярда был повержен, испуская последний вздох. Брызги крови попали на лицо Натаниэля, но он лишь вытер их тыльной стороной ладони, только размазывая их. Эндрю это показалось забавным, и он издал тихий смешок, поднимая уголки губ в легкой улыбке. Не имея перед собой преград, Натаниэль направился навстречу Эндрю. Вскоре между ними осталось всего несколько шагов, а их взгляды встретились. Всего через мгновение лицо Натаниэля исказилось, а глаза округлились в удивлении. Его тело непроизвольно дернулось, что было очень странным. Он опустил голову, Эндрю повторил за ним. То, что предстало перед взором, повергло его в шок – грудь Натаниэля была насквозь пронзена длинным острием меча. Из глубокой раны мигом начала сочиться кровь, а меч вдруг исчез из его груди. Натаниэль закатил свои невероятные голубые глаза, теряя сознание и падая на землю. Эндрю мгновенно подбежал к нему, чтобы подхватить и не дать разбиться. Он не дышал. Нет, этого не может быть. Это какая-то ошибка. Может это сон, нет, кошмар. Тело Натаниэля обмякло в объятиях Эндрю, из-за чего ему пришлось сесть, укладывая раненого на колени и придерживая его за спину. Лекарей на поле боя, конечно же, не было, поэтому звать кого-либо на помощь было бесполезно. Эндрю смотрел на закрытые веки Натаниэля, не давая его голове упасть. Он крепко держал его, чувствуя, как его кровь пропитывает одежду и стекает на землю. Перед ним стоял тот самый рыцарь, держа окровавленный меч в руке. Он пытался отдышаться, приглаживая прилипшие ко лбу волосы из-за пота, предварительно сняв свой шлем. Когда один из претендентов на трон оказался убит, бои вокруг понемногу начали утихать. Кажется, многие находились в шоковом состоянии. Но сейчас это нисколько не заботило Эндрю. Ему было важно только бездыханное тело, лежащее на его руках. Они совсем недавно нашли общий язык и прониклись друг другом. Возможно, для Эндрю их поцелуй стал чем-то большим, чем просто временное влечение. Кто знал, как сложилась бы их жизнь, успей он предложить перемирие. Ах, если бы не этот рыцарь, появившийся из ниоткуда, Натаниэль был бы жив. Будь Эндрю немного внимательнее, он бы определенно оттолкнул бы его в сторону, подставляя под удар собственное тело. Он бы точно пожертвовал собой ради него. В груди что-то неприятно закололо. Было ощущение, словно у Эндрю только что отняли жизненно важный орган, без которого дальнейшее существование было невозможным. Но на самом деле это была всего лишь частичка души, что внезапно загорелась ярким и теплым светом прошлой ночью. Тем не менее он все равно остался без него, официально став единственным наследником престола. Теперь власть королевства была в его руках, он выиграл ненавистный бой за очерненный титул, хотя даже не хотел этого. — Не волнуйся, я взойду на трон и продержусь там как можно дольше, изо всех сил укрепляя и совершенствуя наше королевство, только ради тебя. Я тебя не подведу, Натаниэль, — прошептал он настолько тихо, что никто из окружающих не смог бы разобрать и слова. Это обещание он пронесет с собой через долгие годы.