Калейдоскоп чувств

— Эрен, предупреждаю в последний раз: этого лучше реально не делать. Без наказания ты точно не обойдёшься, и поверь, оно будет весомым. — Да брось, Микаса! Хватит всегда быть такой серьёзной. И тем более, Ханджи пообещала, что прикроет нас. Присоединяйся! — Что-то не хочется... Ладно, сам будешь расплачиваться за свои решения, может, после такого захочешь думать дважды, — взглянув на него в последний раз, она уходит, еле заметно покачивая головой. — Посмотрим, — он ухмыляется, убирая последние тряпки для мытья окон на самый верхний ящик, туда же отправляются и несколько пачек мыла. — Ханджи, моя часть выполнена! — Ага! — слышится откуда-то из другой комнаты. — Я тоже всё! — до его слуха доносится громкое копошение, бормотание, возня, и, наконец, лидер отряда появляется в его поле зрения. Он соскакивает с табуретки и даёт «пять» хитро улыбающейся Зоэ, из той же комнаты вскоре выходит и Саша, довольная их совместной проделкой, также отбивает своим подельникам «пять», уже предвкушая лицо капитана Леви и посмеиваясь. Моблит, — не принимающий в их «операции» участия, но с любопытством наблюдающий, — прислонившись к стене, хоть и немного улыбается, но не выглядит впечатлённым: видимо, разделяет мнение Микасы, понимая, что за такое капитан по головке их не погладит уж точно. Даже если бы смог дотянуться. Всё началось с того, что Ханджи, ведомая своей неуёмной тягой к приключениям и желанием, наконец, похихикать, расслабиться после всех их экспедиций за Стены, вспоминает о том, что сегодня Аккерман уезжает в город, пополнять продовольствие. И действительно, когда она с утра интересует у Эрвина, — как у того, кто всегда знает его местонахождение, — в здании ли Леви, он отвечает отрицательно. Пришедшая в голову идея кажется ей гениальной: спрятать весь чистящий-моющий инвентарь в самые верхние шкафчики и сделать вид, что он куда-то пропал. Обычно, в тот же выходной, когда Аккерман отправляется в город, позже он заставляет всех отмывать их штаб-квартиру, — под его чётким надзором, ведь: «если вам, баранам, не указывать, как всё делать, перемывать придётся». Предложив эту блестящую идею таким же безбашенным, как она сама, младшим товарищам, — неважно, что по итогу из них соглашается всего двое, это её не сильно расстраивает, — и заручившись их поддержкой (они соглашаются без промедлений), Зоэ довольно скоро завершает всё, что задумывала; с помощью Йегера и Браус эта шалость ощущается ещё веселее, чем ей казалось изначально. Когда всё оказывается выполнено, они ещё раз договариваются держать рот на замке и делать вид, что ни к чему не причастны. Расходятся трое с довольным видом, мысленно хихикая. Леви возращается чуть раньше обеда. Саша и Эрен, ожидающие еду на кухне, на секунду переглядываются, но быстро отводят взгляд, — боятся, что любое мгновение, и улыбку будет не сдержать, а там начнутся расспросы, и Аккерман мгновенно выведет их на чистую воду. Приём пищи проходит относительно спокойно, в любом случае, ничего выбивающегося за рамки их повседневности не происходит: Браус пытается стащить порцию Кони, в итоге в небольшой потасовке они чуть не переворачивают стол, но обходится без жертв: один взгляд Леви останавливает всё. Наконец, наступает час икс. Трое заговорщиков украдкой обмениваются взглядами. По завершении обеда Леви обводит собравшихся в столовой взглядом и сообщает, что ждёт всех через десять минут у чулана с инвентарём, готовых к генеральной уборке. С разных сторон стола раздаются тяжёлые вздохи, ворчание, но все понимают, что заведённого порядка им не изменить: лишь трое из присутствующих, не согласных с этим, пытаются подавить ухмылки. Обитатели штаб-квартиры собираются в назначенном месте, чтобы получить инвентарь и приступить к уборке, но вместо тряпок и мыла наблюдают лишь пустой чулан, — даже метла куда-то исчезла, — и хмурящегося Аккермана. Вокруг тишина, — никто не может позволить себе выдавить хоть слово. Микаса буравит взглядом старательно не замечающего повышенного внимания к себе Эрена. Капитан медленно оборачивается на присутствующих. — Итак... — тянет он. — Кто-нибудь хочет рассказать, что здесь, чёрт возьми, происходит? — от его взгляда по коже бегут мурашки, и хочется сознаться во всех грехах, но молчание не нарушается. Через пару секунд всё-таки выступает Ханджи: — Кажись, всё пропало куда-то. — она чешет затылок с непринужденным видом. — Я это и без тебя заметил, четырёхглазая. Зоэ пожимает плечами. — Может, титаны украли... — слышится негромкое из толпы; кто-то крякает от смеха, но быстро успокаивается под тяжёлым взглядом капитана. — Тогда всё отменяется, а? Мыть ведь нечем. — предлагает Ханджи, и 104-ый отряд согласно шумит. — Чёрта с два. Закатив глаза, он расталкивает малышню и хочет начать осматривать все шкафы, находящиеся на этаже, а если потребуется, то и во всём замке, ведь чует: что-то здесь определённо нечисто, — и вдруг замечает приоткрытый, — как на зло заговорщикам, — верхний ящик с торчащими оттуда тряпками. Зоэ, Йегер и Браус тут же замирают, сглатывая. — Это ещё что такое? — раздаётся тихо, но все понимают, что это начало бури. В ответ гробовая тишина. — Вы шутить надо мной вздумали? Я спрашиваю в последний раз... — Это всё Эрен предложил! — неожиданно выкрикивает Ханджи, безуспешно подавляя улыбку, из-за чего она выходит перевёрнутой. — Что?! — вопит он, поворачиваясь к ней всем туловищем. — Вы же говорили, что прикроете нас с Сашей! Что за подстава?! — Эй! — вскрикивает девушка, ударив его в плечо. — Зачем же сразу и меня сдавать?! Мог бы хоть время потянуть! Между тремя разгорается заварушка, все почти забывают о Леви, но он успешно это исправляет: хватает Зоэ и Йегера за уши и тянет вниз, от чего те охают и кривятся, вынужденные согнуться в три погибели. Саша мысленно благодарит всех богов за то, что у Аккермана нет третьей руки, чтобы продемонстрировать всё своё негодование и на ней. — Вы... — шипит он им в лица, — я не буду разбираться, кто всё затеял, но это не значит, что я просто так вас отпущу. По итогу, Леви заставляет всех троих зачинщиков тянуться до полок без табуретов и иных подручных средств, чтобы спустить всё нужное назад, «раз уж вы вздумали шутить по поводу роста, то прочувствуйте всё на своей шкуре», — им приходится карабкаться, тянуться изо всех сил, подпрыгивать, но выполнять приказ. Когда Йегер достаёт из одного из шкафчиков метлу и спускает её вниз, Аккерман не отказывает себе в удовольствии ощутимо пристукнуть черенком по его щиколоткам, от чего тот шипит и подпрыгивает на одной ноге, поочередно хватаясь то за одну, то за другую, пытаясь приглушить боль. В качестве же финального наказания... «Вы перемоете здесь всё сами. Втроём, без помощи других. Для остальных же это будет поблажкой за то, что они имеют мозг, — пускай отдохнут сегодня. Уровень чистоты я проверю, даже не думайте отлынивать».

***

— Микаса... Я не чувствую ни рук, ни ног... — хнычет он, прижимаясь к чужому плечу. — Я же сразу тебя предупредила, а ты не поверил. — девушка вздыхает, но без возражений кладёт ладонь на его голову, медленно поглаживая. Он что-то довольно бубнит в ответ на ласку, прикрывая глаза, и продолжает: — Ну, кто ж знал, что... — Я думаю, Ханджи всё так и затевала. Она просто хотела повеселиться. — Это ты называешь весельем?! У меня до сих пор колени ноют! Я даже не представляю, сколько часов у нас на всё это ушло! — Ну, каждый отвлекается от мыслей по-своему. Может, именно на такой исход она и надеялась. По крайней мере ей точно было весело. Она устремляет взгляд вдаль, о чём-то задумавшись, но вскоре вновь возвращается в реальность и оставляет поцелуй на лбу Эрена, ещё какое-то время продолжая перебирать пальцами волосы. — Иди спи. Тебе нужно отдыхать.

***

— Эрвин, я работаю с идиотами. — он прижимается к груди Смита, вздыхая и обхватывая одной рукой его туловище. Хочется простого покоя. Разве он слишком много просит? — Ну, ты часто любишь это повторять, — добродушно усмехается он, обнимая Леви. — Они вздумали насмехаться надо мной, ты представляешь!.. — его возмущению не было предела. В основном он не показывает свои эмоции, но наедине с любимым человеком в каких-либо масках нет необходимости. Скрываться просто не за чем, поэтому он пользуется этой возможностью. — Зато ты хорошо поиздевался над ними в ответ, разве нет? Леви на секунду задумывается, но через пару мгновений всё-таки кивает, слегка улыбнувшись уголком губ и закатив глаза. — Это было заслуженное наказание. Но, в целом, ты прав. Ты бы видел их несчастные лица. — Вот видишь. Каждому было по-своему весело, не находишь? Просто в разные моменты действа. Я думаю, нам всем нужно иногда отдыхать от всей этой... От всего. — Возможно... — тянет он, вздыхая. — Но то, что придумала Ханджи — дерьмовая идея. — Да, над методами нужно подумать... В любом случае, — он медленно наклоняется к чужому лицу и неторопливо целует в губы; после неохотно отрывается, смотря прямо в глаза, — Ты — это ты. И я рад, что ты такой, какой есть. Неважно, кто там что говорит или делает. Леви засыпает с улыбкой.