пушки вместо масла

Как-то раз Сиба сказал ему: — Господи, какая же ты сука. Как тебя только земля носит? Потом они подрались прямо на глазах у господина Касена, два взрослых мужика, но тот только повздыхал и закатил глаза, словно они были нерадивыми детьми, а не людьми высшего эшелона. Выгнал из двоих из кабинета, лишил премии, и потом Азами ехидно посмеивался, мол, ну и ну, о чем вы, два осла, думали. Потом Сиба покинул «Камунаби» (к сожалению, его не уволили), а Изару продолжил строить свою карьеру тут. У него не было особых амбиций — тех, за которые стоило бы рвать жопу — но у него были идеи, что он должен был сделать, и, если честно, этим идеи были крайне трудновыполнимы, потому что их организация больше напоминала плохо смазанный механизм, который того и гляди обещал развалиться. Но так было в любом правительственном учреждении (он просто об этом знал), и оттого он не жаловался и просто делал свою работу: проводил собеседования, выискивая таланты получше, принимал участие в инспекциях, собачился с коллегами, а потом допоздна сидел с бумагами. И иногда выпивал. Как же без алкоголя? Один раз он встретил в баре Сибу, этого разгильдяя, и уже хотел было на него гавкнуть, но как-то не сложилось, и они просто выпили вместе, попутно перемыв косточки всем коллегам. Сиба тогда закурил, поделился своими сигаретами и зажигалкой — конечно же курил он какую-то дешевую херню — а потом с философским видом заметил: — Это как в той книжке… Есть люди, которые жаждут делать вещи ради блага, в основном всеобщего, а есть мистики, которые морочат всем головы красивыми речами, но на самом деле они лишь пользуются дарами первых… — Значит, ты считаешь, что я из вторых. Не вопрос, но факт. Сиба солнечно улыбнулся. — А разве не так? Сколько раз мы с тобой ругались из-за Рокухиры? — Если бы он отдал мечи нам, то трагедии бы не произошло, — сухо заметил Изару, а потом затянулся. Прошло полгода с убийства Рокухиры Кунисигэ и похищения магических клинков. Сиба ничего ему не ответил, просто взглянул пристально, и Изару подумал — да, он об этом знает. Незачем ковырять старые раны еще и еще. Все равно ничего не исправить. Потому они вдвоем докурили, потом выпили немного и разошлись по своим делам. Сиба, наверное, мстить, а Изару нужно было работать. Но он хорошо понимал, о чем говорил Сиба, потому что читал ту книгу, и, хотя она показалась ему сущим бредом, в ней были некоторые неплохие идеи. В «Камунаби» было полно людей, которые просто тратили бюджет на свое существование в этих четырех стенах. Они проедали зарплаты, но по факту не делали никакой важной работы. Если секретари хотя бы знали расписания, то некоторые охранники буквально спали на посту. Бесполезные создания. Были ветераны, которые получили места просто за достижения на войне, но сейчас никуда не годились. Итики было их жаль; он говорил, что они должны были помочь людям, благодаря которым страна выстояла, но ответ был известен всем — страна выжила лишь благодаря Соге Акемуре, который решил, что оставлять вообще кого-то из вражеского стана слишком опасно. Сумасшедший, кричали врачи, а Изару думал — а псих ли он на самом деле? Это сыграло им на руку, конечно. Свалить весь грех на одного человека. Но порой он думал — да, стране нужны жертвы, чтобы существовать. И хотя Сога поступил аморально и устроил им сраную головную боль, все же, остались лишь внутренние проблемы, без попыток кого-то отомстить. Мстить-то стало и некому. Работа в правительстве — это вечно торг с совестью. Он знал об этом, когда шел сюда после армии. Понимал это, когда отправлял молодых парней на убой, потому что выбора не было — оставались лишь они. Вспоминал об этом раз за разом, когда листал архивы с фотографиями убитых. Страна была огромным голодным монстром, который требовал больше жертв, потому что история всегда строилась на костях. Когда они убьют «Хисяку» и достанут мечи, когда заставят оставшихся четверых (пятерых, если договорятся о Соге, хотя Изару был против — радикальные решения были плохи в моменте, но даже у него были границы допустимого, и лучше бы Соге оставаться реликтом прошлого, сидящем в карцере внизу) вернуться к работе, то страна выдохнет. А пока они просто откупались от преступников молодой кровью. Касен жаждал решительных действий. Изару это знал. Они как-то раз говорили об убийстве Рокухиры, и тогда Касен произнес: — Если потом это даст нам возможность задействовать клинки, то это не такая уж и ужасная жертва. Потом добавил: — Так случается. Герои погибают, а потом нам приходится использовать их смерти ради благого дела. Изару хотелось сказать: да, с мертвыми уже не поспоришь, а Сиба и Азами, его два приятеля, это примут, хотят они этого или нет. Изару также подумалось: ты говоришь так, будто приложил к этому руку, спокойно и словно клинки уже у тебя в руках. Но он ничего не сказал, просто вздохнул. Болтать с высшим руководством о таком было неприятно, потому что эти люди (Итики и Яцуру) были из породы людей, что мыслили глобально, но могли зацепиться за что-то в твоей речи и потом докопаться. Мол, а чего это вы тут думаете, что Сога Акемура был не так уж и не прав? Это же аморально, бесчеловечно и вообще против общих принципов гуманизма. Или наоборот: ага, сомневаетесь, что он поступил верно? Хотите, чтобы у страны появилась еще одна проблема? Эти типы меняли свои позиции так резко, что гоночный болид мог посоперничать с ними в скорости принятия решений. Когда Рокухира Тихиро прибыл в штаб на допрос, он увидел в нем все того же Рокухиру Кунисигэ — оперирующего моралью, а не логикой, придурошного юнца с честью и наивно-правильными установками в голове. Когда Самура Сеити оказался предателем, Изару только закатил глаза. Все эти придурки были в общем-то одинаковыми. Лишь одно в голове — ах, я все сделаю сам… Ему не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять, что Самура что-то замышлял, потому что большего моралиста нужно было поискать. Потом Самура убил Рокухиру Тихиро, и Изару подумал — черт, может, это отличная возможность забрать меч от сопляка и вручить его человеку, что не был столь наивен? Только вот Рокухира не умер, а состояние Урухи было тайной. Морг молчал. Разбирали его на куски, что ли, по указке высшего руководства? Он размышлял об этом, когда сидел в своем кабинете и мешал кофе с джином — сокровенный запас хомячка на такой вот черный денек. Смотрел на ворох документов, помешивал все ложечкой, а сам думал — ну и говно. Он даже не повернулся, когда рядом раздался тихий хлопок, а в нос ударил запах озона.; Сиба сел рядом, и Изару, не поворачиваясь к нему, буркнул: — У тебя вся рубашка в крови. — Это не моя, — заметил Сиба, а потом, словно девчонка из старых фильмов, сел на стол. — Это что, кружка с кошками? Изару, с каких пор ты у нас одинокая домохозяйка? Да, кружка была с кошками. Отличная, между прочим, кружка. Пару раз падала со стола и все выдерживала. Покрепче, чем некоторые коллеги, и тем более понадежнее какого-нибудь Самуры Сеити. Изару пожал плечами, отпил немного, а потом протянул бурду Сибе — тот отказывать не стал и опрокинул ее залпом. — Мне кажется, ты вроде бы уволился, и больше тебе в штаб нельзя, потому что ты у нас гражданский. — Итики-сан нанял меня для охраны одного упрямого сушиста, — фыркнул Сиба, и Изару закатил глаза. Ну конечно. Чтобы этот хитрый гном не воспользовался столь сильным ресурсом? Он был умнее, чем некоторые могли себе вообразить. — А что, не нравится? Тогда я останусь с тобой подольше. Мне так нравится смотреть на твою кислую рожу, прямо душенька радуется. Изару было все равно; ему нужно было работать. Потому он схватил первую попавшуюся папку, однако сколько бы он не смотрел на ровные колонки текста, все расплывалось — мыслями он был совершенно в другом месте. Теперь у них над головой развернулась вечная ночь, потому что Самура Сеити бдил. Используют «Синути» — он поймет и устроит тут дестрой. Задействуют Рокухиру — скорее всего тоже. Надеяться на одну лишь Кагари Хиюки было бы глупо. Сиба продолжал сидеть рядом, рассматривая кружку. Кровь на его рубашке давно высохла. Изару хотелось сказать — хватит своими грязными руками лапать мою посуду, но он решил больно ткнуть в другое место: — Рокухиру Кунисигэ убили три года назад. Как давно ты знаешь о сыне? — А тебе-то все расскажи, — фыркнул Сиба, и Изару не стал скрывать, что закатил глаза. — Тогда толстую жопу свою моего стола убрал. Сиба аккуратно поставил кружку обратно. Под ногтями у него тоже была высохшая кровь. — С самого его рождения. — Ну дела. Мы тут крыс ищем в штабе, а вот сидит самая жирная. — Скажи я таким людям, как ты, о мальчике, вы бы использовали его, чтобы шантажировать Рокухиру. — И сделали бы из него члена общества, а не дикаря с магическим мечом в руке, — огрызнулся Изару. — Ты его натаскал на убийства, да? Охренеть. Просто взял и слепил еще одного придурка, который из-за своего морального компаса потом чокнется как Самура или Сога. Если бы я был Рокухирой, я бы тебя придушил на месте. — Я знаю, что поступил плохо. Голос Сибы звучал пусто, без лишних эмоций. Он пронаблюдал за тем, как Изару достал еще коньяка, а потом пошел ставить чайник. Нужно было больше кофе. К счастью, у него в офисе было все для долгого обитания тут в попытке разобрать все документы. Алкоголь сюда тоже входил. Не нужно было обладать глазами на затылке, чтобы понять, что Сиба сверлил его взглядом. — Что ты думаешь об этом всем? — О чем? — лениво отозвался Изару. Чайник закипал слишком медленно. — Обо всем, что случилось в последние годы. — Ну, это вопрос на подумать, конечно. Он развернулся; Сиба сложил руки на коленях, и Изару подумал — да, будто бы постарел. Еще бы, сопляк помер у него на руках. Сам он больше гадал, отдаст ли он меч сынку Рокухиры, потому что с одной стороны, тот сказал правду тогда, у них не было никого более опытного, чем он, плюс он знал нюансы про клинки, с другой — он только что умер, а Сиба порой был как курица-наседка. Но эти пятна крови на рубашке… Что, когда Рокухира помер, все еще хуже было? Но Изару не стал этого спрашивать. Он был прямолинейным ублюдком, но были моменты, когда стоило помолчать. Даже он это знал. — Весь мир будто слетел с катушек. В организации полно кротов противника, а враг действует непредсказуемо. Чтобы кто-то в здравом уме рассуждал о том, стоило ли задействовать Акемуру? Безумие. С учетом, что кто-то слил данные о местоположении Рокухиры, полагаю, крыса завелась среди наших сраных коллег… Коррупция, бездействие… В общем, думаю, скоро нас ждут либо массовые чистки, либо реорганизация «Камунаби». Че, если второе случится, вступишь в наши ряды опять? — Если мне разрешат бить тебе морду. Изару продемонстрировал средний палец, и Сиба глухо рассмеялся. — Если тебе так не нравится, почему не ушел? — А кто, если не я? — Изару схватил чайник, а потом смешал бурду в кружке еще раз. Первым отпил Сиба и похвалил джин. — В конце концов, именно такие люди, как я, и берут на себя ответственность. Остальные только и могут, что важно кивать головой или трястись в углу от страха. Понабрали, блин, по объявлению. А ты что? — он отпил сам. — Ты же самый первый взбесился. Устроил ту драку. Мне потом зуб пришлось на протез менять, ублюдок. — Ути-пути, зубик бо-бо? — Я сейчас плесну тебе кофе в лицо. Сиба улыбнулся, но как-то натянуто. — Эти люди убили моего лучшего друга, травмировали ребенка, за чьей жизнью я наблюдал с рождения, а теперь хотят устроить вторую войну, чтобы покалечить второе поколение молодняка. И все это пока наша чудесная организация сидит и бьет баклуши, пока в ее чреве ползают крысы. Тебе реально нужно говорить, что я об этом думаю? — Изару пожал плечами. Слегка любопытно ему все же было. — Ничего, что стоило бы озвучивать в этих четырех стенах. — Но все же, ты опять тут. — Как ты сказал? Именно такие люди, как я, в итоге берут на себя ответственность. Но тоже не самый тут белый и пушистый, — в голосе Сибы промелькнули вкрадчивые угрожающие нотки. — Ты хотел убить Тихиро. — Я этого и не скрывал. Мне одного Рокухиры было достаточно, второй — это уже слишком. — Он сделал больше, чем вы за эти три года. Ну, тут не поспоришь. Завалить дельца оружием и уничтожить аукцион, который мозолил всем глаза двести лет — это надо постараться. Но этот пацан… Его взгляд, его слова, его действия… Очередной Самура Сеити в процессе рождения, который сначала работает, как нужно, а потом начнет ныть. Сколько таких уже было? У Изару нет столько пальцев, чтобы сосчитать. — В любом случае, он не умер. Точнее, умер не от моей руки. На, выпей, — Изару снова впихнул Сибе кружку в руки. — Смысл говорить о долге? Мы с тобой оба знаем, какая у нас тут прогнившая конторка. Просто я еще пытаюсь сделать из нее что-то стоящее, даже если ради этого мне потребуется подраться уже с Азами. Посмотрим, что случится в дальнейшем. А ты все равно ушел. Ответа не последовало, но Изару знал, что услышал бы. Да, я ушел, но я все еще так беспокоюсь. Сиба — реально как курица-наседка. Он во время войны вертелся вокруг Рокухиры, а теперь явно нашел себе новый объект, вокруг которого мог носиться, словно послушная псина. Когда Сиба допил кофе с джином, Изару забрал кружку и мельком взглянул на нее. На одном из фарфоровых котов остались следы крови. — Ответственность… — он поднял взгляд. — Об этом можно подумать позже. Не так уж долго нам осталось ждать. А теперь, ради бога, иди и прими душ. И смени рубашку, попроси у своего драгоценного Азами другую. Нельзя ходить в таком виде, распугаешь людей. Кто еще кроме тебя будет ночами напролет сидеть рядом с твоим пацаном? А, мамулечка? — Если я подерусь с тобой во второй раз, я не буду приносить извинений, — предупредил его Сиба, но ничего больше не добавил. Он поднялся на ноги, а затем остановился, начал рыскать по карманам. Ах, точно. Он же был курильщиком. Еще до того, как они орали друг на друга каждый день, они порой ходили в курилку вместе. Обычно в здании штаба было запрещено дымить, но Изару было глубоко насрать на эти правила в такой момент. Он достал свои сигареты, протянул Сибе, и вдвоем они закурили от одной зажигалки. В воздухе повисло молчание и запах дыма. Затем Сиба криво улыбнулся ему и показал два пальца, а следом растворился в пустоте, оставив после себя лишь искры от сигареты. Несколько мгновений Изару смотрел ему вслед, размышляя, почему из всех людей единственными самыми надежными тут оказались болваны, вроде Сибы или Азами, а потом отошел к столу и забарабанил по нему пальцами. Затем уставился на кружку с кошками. Ответственность… Сложное слово для этих коридоров. Когда в дверь ему постучались, он резко обернулся и задел кружку рукой, и та упала вниз. Когда же она разлетелась на кучу осколков, внутрь кабинета просунулась любопытная голова секрета, который тут же извинился, а Изару смотрел на эту чертову кружку, до этого никогда не бившуюся, и думал — сначала кружки, а потом к черту полетит вся организация.