Ты навсегда останешься моей любимой сестренкой

Прошло уже... А сколько прошло? Поппи потеряла счёт времени. Снова и снова ее возвращали к экспериментам. Ей было ужасно тяжело. Ощущение и осознание того, что она не человек съедали ее. Что все ее мечты и цели шли крахом. Все. На этом жизнь окончена. Она держалась только благодаря Олли. Он все ещё был рядом. Хоть над ним тоже эксперементирлвали,и, видимо,даже больше чем над ней, он ни слова не произнес о том, что ему сложно. По нему даже было сильнее это видно – он с каждым днём выглядит все более потрёпанным и уставшим. Эксперементы стали проводить и над другими детьми. От этой мысли Поппи становилось ещё хуже. Неужели с каждым днём таких же страдающих становится больше и больше?... Олли толкнули в спину в его комнату. Абсолютно без сил он пошатнулся и упал на пол. Черт, кажется, пластик на спине треснул. Да и черт с ним. Олли так и лежал на холодном полу, пытаясь придти в себя после очередного теста. Спустя пару часов он ели как встал с ледяного пола. Судя по звуку пластик треснул ещё где то: этот матерьял слишком чувствителен к холоду. Единственный плюс в том, что при создании из его человеческого тела в игрушку нервные окончания оказались не в пластике а в том, что под ним: в холодном металле. Считай этот пластик был просто одеждой.. Но все же с каждой трещиной ему было тяжелее казаться сильным. Он подходит к маленькому зеркалу, что висело на стене в его комнате. (Ха, комната?.. Она стала тюрьмой.) Он смотрит на свое новое пластиковое лицо. Улыбчивый добродушный клоун, с нарисованным румянцем на щеках. Но глаза выдают. Олли скрывал маленький недочёт в экспериментах: его новое лицо снималось. Он поднимает руку, которая, казалось, налита свинцом, и снимает маску. Под ней - лицо. То самое, лицо Олли, которое он раньше видел в осколках бутылок, которые вечно валялись в доме у покойного отца. Однако что же с ним?... Хоть и раньше жизнь была не сахар, но сейчас это лицо было ещё бледнее, и теперь приобретало даже какой то сероватый оттенок. Ещё немного и цвет остатков кожи сольётся с цветом маски. Он смотрит в свои темные от усталости и боли глаза. Что ещё заставляет его держатся? Что заставляет не разбить к чертям это зеркало и не перерезать себе глотку этими осколками? Все просто. Он не может. Эти осколки не причинят ему ничего, кроме боли. А ее и так в жизни навалом. Эксперименты слишком далеко зашли, и теперь любая попытка самоубийства будет тщетной. Да и.. Даже если бы он умер. Кто бы помог Поппи? Она ведь тоже ели держится. Как она тут будет без него? Олли все же успел привязаться к сестре. Это было его проблемой - он привязывается ужасно быстро. Со своей мнимой детской мечтой быть нужным кому то он таял и открывал душу любому кто решался проявить к нему хоть малейший знак внимания. И он снова и снова совершал эту ошибку . Эллиот. Много раз наступая на грабли, рано или поздно одни из них станут особенно больными. И этими граблями стал Эллиот. Он казался добрым, заботливым, ласковым. Олли успел подумать, что у него будет семья.. Но вот, вновь, он никому не нужен. Иди нужен? Нет, нет, Поппи сейчас точно нуждается в нем. Какой же ты идиот, Олли. Когда ты перестанешь доверять всем подряд? Или тебе мало того что с тобой происходит сейчас? Нет. Поппи точно не способна на такое. Олли снова взглянул на себя в зеркало. Поппи.. Сможет ли он стать для нее опорой, ели будет выглядит так?.. Изможденное лицо, уголки губ опущены будто у ним привязали по стальному слитку. Кого он сможет поддержать в таком состоянии?.. Он надел маску. Вот оно - Улыбчивое лицо любимого братца Олли. И ей совершенно не обязательно знать, что эта улыбка лишь нарисована на пластике.