Ты навсегда останешься моей любимой сестренкой

Олли сидит на заднем сиденьи машины. В салоне темно - стекла тонированны, чтобы никто из мимо проходящих людей не догадывался, что в десятке метров от них везут существо, которое когда то было ребёнком. Люди... Олли сам мог бы стать такой же частью общества, как и все они. А тот, кто лишил его этой возможности - Эллиот, сидел здесь же, за рулём. Связаться с ним оказалось не так уж и трудно: стоило всего то передать пару слов через самого дружелюбного из докторов. Вот он - человек, которого он возненавидел всей душой, который лишил его нормальной жизни. Которого сегодня хотел прикончить. Олли проверил свой рукав: осколок на месте. Неужели он сделает это? А есть ли выбор? Эллиот, все такой же, в белой рубашке, обтягивающей крупный живот, молча сидел за рулём. Смотреть на него сейчас было так странно - видеть человека и понимать, что через какой то там час его не станет. А ведь когда то Олли надеялся, что он станет для него семьёй. А сейчас... А сейчас была просто мнимая нажежда выжить и защитить того, кто стал близок. Машина заезжает сразу в гараж Эллиота, из которого они, все так же молча, попали в дом. Большой, роскошный, красиво обставленный. Хотелось бы ему жить в таком... Да всю свою короткую жизнь он видел лишь ободранные стены дома своего отца и холодные, расписанные детскими рисунками, стены детского дома. Хорошей жизни он, в общей сложности, и не видел. Эллиот провожает приемного сына в просторную комнату со столом и двумя креслами друг на против друга. Олли садится, чуть порезав на мягкой поверхности. Осколок в рукаве неприятно царапал пластик. -Так о чем ты хотел поговорить, Олли? –Эллиот наконец прерывает молчание. – мне сказали, ты хочешь поговорить о Поппи. -Я... – Олли не знал, что говорить - он давно продумывал план, но сейчас все как на зло вылетело из головы. Он мог бы сейчас просто убить его, но Олли хотел узнать ещё кое что. – Да. О Поппи. И ещё кое о чем. –Тогда спрашивай. Эллиот сидел спокойный, и это спокойствие раздражало. Эта простота и невинность в его глазах, когда за его же спиной двое его детей страдают по его же милости, казались непостижимыми. Олли выдохнул, и задал первый вопрос: –Почему ты так и не рассказал Поппи ни о чем? Она все ещё не знает, кто виноват во всем, что с нами происходит. И она все ещё ждёт, что ты приедешь и спасёшь нас. –Разве ты не рассказал ей? У Олли неожиданно появляются силы поднять голову и посмотреть ему в глаза. –Рассказать? Чтобы ей было ещё хуже? Чтобы окончательно сломать ее? –Так если ты считаешь, что ей лучше не знать, то почему ты ждёшь от меня того что я приду и сделаю это за тебя? - За меня?.. Что значит "за меня"? Это ты хочешь, чтобы я рассказал ей о твоём предательстве и принял удар вины за ее боль вместо тебя! - Предательство? Мальчик, о каком предательстве речь? Я спас ее. Я буквально воскресил ее из мертвых. - Она предпочла бы быть мертвой, чем проходить через то, что мы проходим сейчас. Эллиот рассмеялся. - Вы двое - просто дети. Вы не понимаете ценности того, что я вам дал. Что у вас в руках? Вечная жизнь, бессмертие! Это то, о чем мечтают все. Вам стоит быть благо... Резкий удар пластиковых кулаков по столешнице перебил его слова. - Бессмертие?! Да, вечная жизнь! Жизнь в муках и пытках, без возможности нормально существовать! Да, мы неуязвимы, но мы уже не люди. Мы не личности. Мы просто объекты экспериментов, которые вы можете вертеть как хотите. В таких условиях вечность - это не мечта, это пытка! - Когда мы доведём наши технологии до совершенства мы прославится на весь мир. ВЫ прославитесь на весь мир! - А нужно ли нам это?! Ты хоть раз спросил?! К тому времени как ты решишь обнародовать все то, что происходило на дне твоей фабрики мы с Поппи просто сойдём с ума! - Ты слишком мал и глуп, чтобы понимать этой ценности. - Поппи чем это заслужила?! Она твоя дочь! И она ещё верит в тебя и ждёт. За что ты так с ней?! - Я создаю для нее будущее! - Ты создаёшь для нас только возможность сойти с ума! Эллиот молчит, заставляя Олли сбавить тон. - Достаточно. Если у тебя есть другие вопросы, то задавай. Если нет - я сейчас же отвезу тебя обратно в лаборатории. - Есть. –это слово вырывается у Олли дрожащим голосом. - Тогда говори. У меня не так много времени как ты думаешь. - Ты сказал тогда, что мы могли бы стать семьёй. Ты правда когда то верил в это? Или это была очередная ложь, чтобы выбить мне в голову мнимую надежду? - Я никогда не врал тебе, Олли. Мы бы действительно могли бы стать семьёй, если бы ты не не отрицал моих попыток сделать для вас лучше. - Мне не нужен отец который заставляет меня и сестру страдать. - Твой выбор. Повисло молчание. Было невыносимо видеть, с каким спокойствием он говорит с тем, кого пытает. - Ты совсем не чувствуешь вины? - Я не считаю, что делаю что то неправильное. Олли вздохнул. Он ещё хуже, чем он мог бы думать. Его детская наивность все же еще не отпускала надежду, что в его приемном папочке есть что то хорошее. Может быть, Эллиот действительно не понимал их с Поппи страданий? Может быть он думает, что все эксперименты для них проходят бесследно? Нет, это бред, он уже просто оправдывает его. Пора просто закончить с этим. –Ты приютил меня тогда. Просто для того чтобы сделать экспериментом. Для того чтобы быть подопытной крысой. Ты ведь и не думал о том, чтобы быть для меня отцом. Просто признай это. Эллиот вздыхает. -Мальчик, ты не понимаешь. Если сейчас все мои планы воплотятся в жизнь, тоя буду известен, МЫ будем известны! -Разве жизни всех тех детей стоят того? -Мы создаём вечную жизнь, мы воплощаем мечту всего мира! Этот научный прогресс стоит пары жизней. -Пара жизней?! Мой номер эксперимента 1006, и я - первый успешный. Значит до меня было ещё 1005 человек, которые погибли. И даже прямо сейчас дети продолжают умирать. Это ты называешь парой жизней?! И ты действительно считаешь, что оно того стоит?! -Эти дети просто сироты. У них нет близких, их никто не ждёт. Им нечего терять. Они ещё слишком малы, и ты слишком мал, чтобы понимать, насколько ваши жизни несоизмеримы с тем, что мы делаем. -Ты ужасен. Олли сжимает кулаки, чувствуя, как осколок опускается ему в руку. сейчас или никогда. -Я гениален. А ты - просто ребенок, непонимающий сути. Олли уже не слышит ничего кроме своего сердца. Осколок противно скрипит в руке. Зачем он это делает?! Неужели нет другого выхода? Он чуствует, как что то внутри его раздражённо вздыхает, но не придает этому значения. Но если он не сделает этого сейчас то другой возможности уже не будет. Уже не будет возможности прервать этот бесконечный круг ада. Олли вспоминаются все моменты из лабораторий: шприцы, скальпели, кровь. Крики, чужие и его собственные, которые всегда ощущались как что то далёкое. Пелену боли, застилающей глаза, когда он чуствовал,как из него достают что то. А потом вспомнил: плачущее лицо Поппи, корчившееся от боли после экспериментов. Ее слова, что она чуствует себя вещью. Она не заслужила всего этого. И виновник ее слез должен поплатится. Олли вскакивает, кресло отлетает на пару метров. Он перелазит через стол, набрасываясь на Эллиота. Силы прыжка оказалось достаточно, чтобы кресло, на котором сидел Эллиот упало на спинку, и теперь Эллиот лежал, зажатый между креслом, полом, и пластиковыми руками, которые теперь крепко сжимали его шею, не давая дышать. -Ты заслуживаешь этого, Эллиот. Ты заслужил гораздо больших страданий за то, что ты сделал с нами. Эллиот даже если хочет что то ответить, но из его сдавленного твердыми пластикоми руками горла вырываются только тихие хрипы. Через секунду острие осколка впивается в плечо бизнесмена. Именно в плечо, в связки, чтобы было больно. Но ему рано умирать. От плеча осколок проскальзывает под линией ключиц, свободно прорезая плоть, как нож прорезает кусок какой нибудь еды. - Почувствуй то, что ощущали мы. Почуствуй, как ты заставил собственных детей страдать Осколок скользит ниже, вскрывая бок груди. Через секунду ледяной пластик руки проскальзывает в только что открытую рану, проникая чуть глубже, дотрагиваясь до чего то, что бешено стучало под пальцами, до чего то, что точно не было предназначено для прикосновений. - Почуствуй, как чужие пальцы касаются твоего бездушного сердца. По твоей вине то же самое ощущали сотни детей. Пока ты ещё не сдох, попробуй переосмыслить свое мнение о том, что оно того стоит. Эллиот задыхался теперь уже в собственной крови. Глаза закатилось, и для Олли это было лучшей наградой. -Это действительно не так важно, когда это не твоя жизнь. Он с силой сжимает маленький бьющийся орган в руке. Сердце делает ещё несколько жалких попыток сделать удар, а после замирает в его руке. Олли поднимается, его взгляд темнеет. Под его ногами - человек, который сделал из него черти что. Скорее всего, где то здесь, в этом же поместье, все ещё заныкан его собственный, распотрошенный на органы труп. И теперь он отомщен. Олли фокусируется на бездыханное тело под ногами. Его сознание наконец приходит в себя после пелены ярости, и.. Он осознает. Это чуство на его руке - биение чего то отчаянно мечтавшего жить, угасающее прямо в его руке. И до Олли наконец доходит осознание. Он его убил.