Ты навсегда останешься моей любимой сестренкой

Олли просидел в своей камере ещё долгое время. В мире прошло уже около суток, а в мире Олли прошли лишь отчаянье, вина, и такой страх, что представить трудно. Все внутри Олли содрогнулась, когда он услышал звук открывшейся двери, тихие шаги и тонкий, девичий всхлип. Поппи. По фарфоровым щекам текли слезы. Зачем им оставили возможность плакать? Никто не знал. Но Поппи плакала сейчас. Она уже знала. - Олли... Шут несколько секунд сидит, не двигаясь. Отчаянье закрутило в водоворот: как говорить? Что говорить? Признаться ей? - Олли, папа... он... Олли только хотел открыть рот, чтобы сказать что он знает, но почему то не сказал. Поппи подошла к нему и рухнула в его руки, прижимаясь к брату. - Папа умер. Она говорит это сквозь всхлип. - Олли, мы.... Мы совсем одни. - Мы и были одни. Он тут же пожалел, что сказал это. Поппи все ещё не знала. - Н-нет!.. Он.. он бы помог нам! - Почему он этого не сделал? Почему он продолжал говорить это? Наверное, не мог больше делать вид, что Эллиот святоша. Точнее, он хотел думать, что говорит так только из-за этого. А на самом деле он пытался избавится от собственного чувства вины. - Потому что... Значит, ему мешало что то! Может быть, его убили из-за того что он пытался спасти нас! - Нет, Поппи. Он бы мог, если хотел. Поппи разрыдалась. - Зачем ты так говоришь?! Зачем?! Как ты можешь знать?! Не обвиняй его, не смей, он был лучшим! Она ударила фарфоровым кулаком по его груди. Олли вдруг понял, что только усугубляет. - Прости, сестрёнка. Ты права. Он обнял ее, она спряталась лицом в его грудь. Рыдания глушатся тканью, но ее тело трясется. - Его больше нет с нами... Смысл нам бороться? Смысл бежать, если на свободе нас никто не ждёт? Куда нам идти? Олли смотрел на ее кукольное тело, и понимал: он своими руками убил ее надежду. Он только сейчас понял, что Поппи все это время не терзала мысль "а куда мы пойдем после..?". Она думала что Эллиот примет их, и что они будут жить, как семья... И теперь он думал: Что было бы лучше для нее? Потерять эту мечту сейчас, со смертью отца, или потерять ее тогда, когда они выберутся и она узнает, кем был ее отец? И теперь.. Она потеряла смысл? Смирилась с тем, что сойдёт с ума в лабораториях? Осознание, что он во всех смыслах, и в прямом и переносном убил в Поппи последний повод бороться было хуже любого страха. И не только в ней. В себе тоже. Я ведь... Правда не справляюсь. Он такой же ребенок, как и Поппи, как и все дети. Эта ответственность была слишком большой, и он не не выдержал. Олли. ненавидел то, что то, что было в его голове, будь это второй личностью или сам похуже.. Было право. Олли, держа на руках рыдающую сестру, сестру, которую защищал, которую любил, которая стала его последним смыслом в жизни... Понял, что больше не может. Что он слишком слаб, слишком труслив, слишком глуп, слишком мал, чтобы быть у руля всего. Эта "другая личность" говорила, что она заберёт у него ответственность. Что сделает все так, как не смог бы он. Что благодаря ей они победят. Но какой ценой достанется победа? Олли понимал, что совершает ошибку. Но, видимо, понимал не настолько, чтобы это понимание смогло перебить его усталость и страх снова сделать что то не так. Поппи так и уснула у него на руках. Потом лаборанты забрали ее. Олли остался один. В комнате. Но он уже слышал тихий смех в своей голове. Личность слышала его внутренний монолог. И знала, что Олли уже сдался.