Мамо-дочерние разговоры

      Этот день начинался как обычно… Ладно, не как обычно. Как минимум, Афина до этого не сидела по утрам с какими-то свитками, любезно позаимствованными у Афродиты, в которых рассказывались истории любви юношей и девушек. Это была вообще не её сфера деятельности! Она, одна из трёх богинь-девственниц, в конце то концов!       Изучала она это «писание» всё утро, пытаясь найти в любви хоть какую-то логику, пока за этим занятием её не застала Гера.       — Дорогая, мне страшно спрашивать, что такого произошло, что ты решила окунуться в мир любовных сказаний. Неужели ты решила поменять своё отношение на счёт романтических чувств? — с усмешкой спросила Царица богов, стоящая за спиной Афины и с интересом разглядывающая пергамент в её руках.       Афина вздрогнула и резко обернулась. И как она могла не почувствовать приближение Геры? Сворачивая пергамент, та быстро произнесла:       — Это не то, о чём ты подумала.       Гера вопросительно посмотрела на неё, а после тихо фыркнула.       — Тогда, может, расскажешь? Мы давно не проводили время вместе. Хотя бы повод появился, — предложила Царица, протягивая руку, чтобы помочь Афине встать.       Богиня мудрости поколебалась пару мгновений, но всё же приняла помощь.       И вот они здесь. В покоях Афины, сидели на полу. Гера заплетала ей волосы и напевала себе под нос какую-то мелодию. Сказать, что Афина соскучилась по этому, ничего не сказать. Но она бы никогда никому в этом не призналась.       — Так что же в итоге случилось, милая? — наконец спросила Гера, перебирая её волосы.       Афина помедлила несколько мгновений, а потом слегка раздражённо выдохнула:       — Случился один очень несносный смертный, который, судя по всему, решил свести меня с ума.       Гера замерла от неожиданности, а потом тихо уточнила:       — Ты влюбилась в смертного?..       Афину будто молнией Зевса пронзило от её предположения, что она даже дёрнулась.       — Что?! Нет! Конечно, нет! — резко возразила та.       — Тогда это он влюбился в тебя?.. — вновь предположила Гера.       — Да нет же! Почему смертный должен влюбляться в меня? — недоумённо спросила богиня, слегка повернув голову, чтобы краем глаза видеть мачеху.       — Так. Подожди. Я ничего не понимаю. Предоставь полную картину. Эти обрывки никак не помогают, — сдалась Гера. — И не крутись, коса кривая получится.       Афина послушно повернулась обратно и начала рассказывать:       — Пару лет назад я начала тренировать одного невероятно умного и смышлёного смертного. Его зовут Одиссей. И всё было замечательно. Я учила его военной стратегии, помогала улучшать ораторские навыки… Но тут случилось это! — богиня всплеснула руками, стараясь выразить свои эмоции. — Он влюбился!       — В смертную? — осторожно уточнила Гера, не отвлекаясь от волос Афины.       — Да! И после этого всё пошло… Нет, даже побежало в Тартар! Он постоянно витает в облаках, только и делает, что говорит об этой своей Пенелопе, а несколько дней назад ошарашил меня просьбой помочь ему завоевать её! А где я и где романтическая любовь?!       Гера тихо хихикнула на слова дочери, из-за чего та недовольно фыркнула.       — Не смешно, мам. Мне из-за него пришлось к Афродите идти эти… произведения выпрашивать, чтобы хоть немного понять, что такое вообще эта ваша любовь.       — Ну и как, разобралась? — с улыбкой спросила Гера, стараясь не рассмеяться, слушая разговоры дочери об «этой вашей любви».       — Ни капли, — вздохнула Афина. — Я уже думаю просто заставить его забраться на оливу, под которой эта Пенелопа обычно читает, и толкнуть Одиссея, чтобы тот упал к её ногам.       Тут уже Гера не смогла сдержаться и рассмеялась. Это заявление было просто прекрасным.       — Чудесный план, дорогая, — проговорила та, слегка успокоившись. — Если превратишь его в реальность, то потом обязательно расскажи мне.       — Так точно, — с лёгкой усмешкой сказала богиня мудрости.       На какое-то время между ними повисло уютное молчание. Гера делала косу Афине, возобновив напевание мелодии. Сама дочь Зевса вновь взялась за свитки с любовными рассказами, не оставляя попыток разобраться в этом «особом» чувстве.       Так и продолжалось бы, если бы Афина, отложив пергаменты, вдруг не задала вопрос.       — А почему ты не ненавидишь меня?       Гера на мгновение замерла. Вопрос дочери застал её врасплох.       — А должна? — хмыкнула Царица богов.       Афина немного замялась, но продолжила.       — Ну, я слышала, что раньше ты не жаловала детей Зевса от других женщин, да и сама видела, как ты разбиралась с тем же Гермесом, но на себе никакой неприязни не ощущала. Почему?       Гера какое-то время молчала, подбирая слова, а после тихо ответила:       — Понимаешь… Раньше я действительно была не самой лучшей матерью, не говоря уже о том, какой я была мачехой. И я была довольно жестока и к своим детям, и к детям пассий моего дорогого муженька, — фыркнула та. — Но через пару десятилетий после твоего появления я поняла, что это не правильно. Да, я могу ненавидеть Зевса за измены, его любовниц… Но дети не виноваты в грехах своих родителей. Вот я и постаралась скорректировать своё поведение… Хотя некоторые отпрыски Зевса мне и сейчас ужасно раздражают.       — Геракл? — усмехнулась Афина.       — Да. Этот мальчишка одним своим видом выводит меня из себя.       Афина тихо засмеялась. Взаимоотношения мачехи и Геракла — это отдельная история.       — Если честно, я думала, что ты ответишь, что любишь меня потому, что я не совсем «ребёнок любовницы». Я всё-таки вышла из головы отца, — пошутила богиня мудрости, заставив Геру улыбнуться. — Но ты сказала, что постаралась скорректировать своё поведение. Так почему ты до сих пор ведёшь битвы с остальными?       — Потому что большинство твоих братьев и сестёр, милая, это ходячие бедствия, за которыми нужен глаз да глаз, — фыркнула Гера. — Те же Артемида и Персефона — вполне спокойные и уравновешенные личности, и с ними я, как ты выразилась, не «веду битвы». К слову, я закончила, — произнесла она, доплетя косу, и медленно встала.       Афина встала следом, а после провела пальцами по собранным волосам.       — Спасибо, — с улыбкой произнесла она. — И за причёску, и за разговор.       — Всегда пожалуйста, милая. Если тебе захочется обсудить что-то или просто провести время вместе в тишине, я всегда рядом, — с теплом ответила Гера.       Афина кивнула, а после обняла мать. Гера обняла ту в ответ.       Две богини так и стояли посреди комнаты, обнявшись. И это было их счастьем.